По осколкам. По мирам

Син ненавидел это место, несмотря на то, что периодически раз в неделю приходится навещать логово некроманта. Переступая порог пещеры он сразу ощущал густой смрадный туман, вынуждающий задержать дыхание. Его начинало тошнить от одного лишь воспоминания, и будь он живее больше, чем мертв, то содержимое его желудка стало очередной бурдой для зелья этого некроманта. Запах смрада гадких благовоний неистово жгли обонятельные рецепторы, в общем-то и глазам было не сладко от его дыма. Духота от тесноты. Вонь плоти мертвой живности и костров благовоний. Темень, отгоняющая жалкими огоньками свечей вокруг жертвенного алтаря. И неописуемое чувство давки от количества книг разных форм и размером, лежащие стопкой на полках и грязной каменистой породе. Десятки, а может, даже сотни фигурок каких-то костей и дерева, имеющие формы животных и гуманоидов. Некий каменный алтарь был украшен бусами и амулетами размером с бычьи глаза, цвет которых уже и не разобрать из-за толщи пыли, но видимо сидящему напротив мужчине это дискомфорта никакого не приносило. — Где твоя тень? — Голос некроманта был приторно приятным — лживым. — Выглядишь неважно… И Син взглянул на некроманта своими белесыми зрачками. Локус всегда выглядел однотипно нереалистично, как некий мужчина старше сорока, чье лицо, словно воск, застывшая на холоде, отсвечиваясь на скулах и углубляя тени на впадинах щек и глазниц. Даже морщины вокруг серых узких глаз были нереалистичны, словно созданы острием ножа — было все так симметрично. Белые волосы, собранные в полухвост в полупучок, проткнутый толстой иглой, как и недлинная борода и драконьи тонкие усы под скульптурно ровным носом были неестественны уложены, словно каждая прядка и локон под приказом или угрозой смерти держали неподражаемую форму волосок к волоску. Потом он представил, как выглядит сам — в крови и в грязи, промокший до последней нитки. Толстый кожаный капюшон черного цвета на голове пускала капли вниз по краю, как и металлическая черная маска, скрывающая все, что имеется ниже глаз. Темно-синие латы доспех ни на верхнем поясе, ни на нижнем не пострадали, хоть и были сильно испачканы в крови. Главное, что не в своей. — Чаю? — Предложил некромант, так и не получив ответа. — Тайгер, принеси нашему гостю поесть. Только не это! Син в раздражений прикрыл веки. И стоило услышать свой позывной, как из недр пещеры что-то хрюкнуло, потом послышался звук разбитых посуд. Некий тролль-гуманоид полурослик в кратчайшие сроки выбегает с каталкой, на котором лежали предметы быта, как кухонной, так и не совсем. Например, подле сахарницы и грязной чашки покоилась расческа, с застрявшей в зубчиках волосами золотистого цвета, на корнях которых остались капли крови какой-то девицы. — Ты меня звал, — решил поторопить Син, нехотя взяв протянутый троллем чашку с разбитым ушком. — Садись. — Приступим сразу к делу. — Я сказал тебе сесть, Синэн. В одно мгновение давящая сила толкает по груди, вынуждая отпрянуть назад и рухнуть на появившийся позади диван. Содержимое чашки пролилось наполовину прямо на нагрудную броню, оставив мертвецкий запах гнили после себя. Радовало одно — пить это пойло придется не полностью. — Так-то лучше! — Поднимаясь с колен, произнес Локус, хихикая себе под усы и направляясь в сторону дивана. — Как тебе интерьер? Мягкий, верно? Син гневно смотрел на некроманта, но был вынужден согласиться — обивка дивана вправду мягкая. Покрыта благородным бархатом изумрудного цвета, а подлокотники испускали единственный приятный запах в этой пещере — запах древесины. Откуда он его телепортировал интересно? Не с замка ли Королевы Елизаветы или с особняка какого-то президента? — Так, где твоя тень? «Да что он пристал?!» — из последних сил сдерживая свой гнев, Син призвал своего призрака. И тень, отбрасываемая диваном, тут же оживилась, извиваясь на каменном полу, приобретая его внешние черты, такие, как рост и ширину плеч. Словно голая черная скульптура без одеяния, Тень смотрела на некроманта огромными белыми глазищами. — Изумительное создание, — усмехнулся Локус. — Мое лучшее творение. После тебя, разумеется. Син порой думал, что Локус намеренно ведет разговор так раздражающе. Ну или от его трав и булькающих супов ему снесли остатки разума? Эти слова «после тебя» и «мое» сильно уж попахивали лестью. — Тебе не нравится чай? Хочешь кусок пирога? Чай? Син глянул в свою руку, сжимающая треснувшую по углам чашку. В его мертвецки бледных руках эта посуда с розочками по краям и бурдой красно-желтого цвета больше напоминало кровь с мочой, была явно вещью лишней. Не для таких убогих сервантов и атрибутов дома эти руки созданы. — Я сыт, — наконец-то заговорил он, переводя блекло-белые зрачки на старика рядом. — Хочу знать зачем ты меня призвал. Ты мне помешал. — Не хочешь показывать мне свое лицо? — Там не на что смотреть. — Поверь мне, есть. — Ты призвал за десятки тысяч миль, чтобы пялиться на мое лицо? — Нахмурился Син, неотрывно смотря на некроманта. — Или хочешь обсудить дела поважнее? Локус недовольно сморгнул, и с взмахом коротких черных ресниц появился зеленый дымок. Этот ассасин, убийца и наемник порой забывал с кем говорит, но стоит ли наказывать кого-то подобных благородных кровей из-за подобной мелочи? В конец-то концов простое повиновение на вкус слишком пресна, что непременно наскучит такому долгожителю, как он. Но смотреть на лик Синэна было единственным, что приносило удовольствие, после его безупречно выполненных заданий. Такая красота была дьявольским созданием, никак не иначе. А все, что близко к дьяволу, Локуса манило и влекло до дури и безумия. — Его зовут Виктор, — решил не томить чернокнижник, на что ассасин нахмурился, проявляя интерес. — Некий жирный толстосум, связался с довольно интересной личностью, способный колдовать. У него есть амулет из лепестков красной акации и махаона. Редкое сочетание, не находишь? — Махаон — это исчезнувший вид бабочек, как я помню? Символ твоего клана? — Да. Как и красные акации, которых в нашем мире нет, но хватает на Земле, — соглашается Локус, неотрывно и жадно смотря на единственный открытый участок лица собеседника — в глаза. — Само понятие магии у людей исчезло с корнями, но кто-то все же пытается все возродить. — Нам какое дело? Пускай колдуют, — резонно спрашивает Син. — Или тебе нужен амулет? — Не только он, но и информация, откуда этот недоколдун знает азы темной магии — магии моего клана. Нужно добыть красиво и без лишнего шума. Не хочу, чтобы жертва билась в истерике и слухи дошли до старших богов. Син кивает, получив то, зачем его призвали. Отложив так и не тронутый чай, наемник призывает к себе тень, которая с готовностью проникает в его тело, оставив после себя струю черного дыма. Локус следил с жадностью и любопытством ребенка, который никак не мог наиграться своей любимой игрушкой. А Син неотрывно смотрел на алтарь, украшенный всевозможными бусами, символами, вырисованные кровью животного, умершего в мучениях. И думал. Думал, что при всей своей силе, хитрости, знаний и находчивости этот некромант все еще смертен, хоть его смерть пока не идет за ней по пятам. Однако чутье не обманывало никогда. Будь все так очевидно и просто, то Локус выждал бы момент, когда он вернется с задания, но он поторопил. И вся эту бурда с чаем и светскими беседами — иллюзия, ширма, которой он пытается прикрыть своей страх? Страх смерти? О да, Локус смерти боится… Не смотря на свое могущество обвешан магическими амулетами, защищаясь от несуществующей угрозы. — Давно ты бывал на Земле? — Вырывая из раздумий, спрашивает чернокнижник, поглаживая серую бороду. — У себя дома. — А что? — Раздраженно прогремел собеседник. — Мир стал нынче интереснее, мой дорой Син-Эн, — хихикнул некромант, блеснув в полумраке своими хитрыми глазенками. — Стал более… сложным. Техническим. — Пока течет кровь, рождается младенец и жизнь переходит в смерть, мир не так уж и сложен. Получив более точные координаты своего задания, мужчина в темно-синих доспехах растворяется в темноте пещеры, став призраком. Громыхнула молния. Свечи у алтаря потухли.