I see you

Чонгук осторожно разглядывает протянутую ему руку из-под лёгкой ткани, скрывающей его лицо от посторонних глаз: длинные пальцы, чуть согнутые в просящем жесте опустить свою руку — принять его, не отвергая, прижаться крепко и не отпускать больше никогда; саму большую ладонь и совсем край серебряных наручей вокруг запястья. От незнакомца пахнет уютом (возможно, даже домом?), чем-то настолько родным, что по телу разливается приятное тепло, а глаза противно начинает щипать — глядишь, совсем близок к тому, чтобы позорно расплакаться. Ещё веет дождём, сыростью. И чуть ощутимо — кровью, но Чонгук все равно чувствует. Пальцы на руках непроизвольно сжимаются, когда выходит распознать тяжёлый аромат такой же по цвету жидкости, как и внутреннее убранство паланкина. — Пожалуйста… Голос глубокий, хриплый. Мужчине, стоящему напротив паланкина, не нужно даже специально понижать свой тембр, чтобы он казался томным и приятным — и так звучит как лучшая песня, как колыбельная, которую хочется слушать и слушать. Чонгук уже знает, кто это мог быть. Собиратель цветов под кровавым дождём, Ви. Тот, кто одним упоминанием своего имени в разговоре заставляет всех и всё вокруг дрожать. — Собиратель цветов под кровавым дождём, — жёстко чеканит Чонгук, пятясь чуть глубже в паланкин. Будто это его спасёт, если Ви захочет его убить самым жестоким образом и показать, как же всё-таки он создаёт тот самый кровавый дождь, о котором Чонгук так наслышан. В этом тесном и душном свадебном наряде не выйдет сражаться и придется надеяться только на Жое на руке. Клинок под подушкой в паланкине — он не успеет вынуть, если Ви сделает выпад. — Я бы предпочел, чтобы ты звал меня Тэхёном, Ваше Высочество, — насмешливо слышится в темноте. Этот голос так очаровывает… Глаза Чонгука вспыхивают под тонкой газовой тканью красного цвета. Он назвал его Ваше Высочество. Узнал, мерзавец. — Как ты узнал меня? — незамедлительно спрашивает Чонгук и вздрагивает, наблюдая за тем, как ткань паланкина опасно отодвигается, являя его взору обладателя этого голоса. Взгляд Ви смеющийся, он похож на тигра, что еле сдерживается от того, чтобы сказать что-то типо: «Я поймал тебя, мой крольчонок, теперь ты мой». Хищник, который добрался до самой желаемой добычи за всю жизнь. Фактически Чонгук давно не был наследным принцем, он потерял этот титул с тех пор, как пало его государство, но это обращение всё ещё было главным на Верхних небесах. Ви произносил его совсем иначе — вроде и заигрывающе, однако с уважением в тоне. Будто ставил принца действительно выше себя, как подданный ставит особу королевских кровей на главный пьедестал в своих глазах. Но Чонгук тянется незаметным движением к клинку, не давая себя одурачить сладкими речами: ему необходимо почувствовать холод рукояти, иначе он сойдёт с ума, ощутить, что он сможет постоять за себя в любом случае. Хотя… Молодой мужчина перед ним всем своим видом показывает, что «не надейся, сегодня я не отпущу тебя так легко». — Ваше Высочество, отчего вы так дрожите? Я даже под страхом смерти не причиню вам вреда. — Думаешь, я поверю в это, Собиратель цветов под кровавым дождём? — выкрикивает нервно принц, скалясь на того, кто захотел, чтобы он звал его Тэхёном. Что за имя вообще? Он не слышал прежде это прозвище на Верхних небесах. — Отвечай, — требует, и бровь Ви приподнимается следом за его приказом. — Как ты узнал меня. — Я всегда узнаю Ваше Высочество. Где бы вы ни были, я отыщу вас. Во что бы ни оделись и в какой форме не явились предо мной, я почувствую. — Потому что я небожитель? — интересуется со злой усмешкой Чонгук, перехватывая рукоять клинка крепче. Этот жест не остаётся незаметным для Собирателя цветов под кровавым дождём, но он никак его не комментирует, смиренно опуская голову. — Потому, что вы — это вы. Его Высочество наследный принц Сяньлэ, Чон Чонгук. Для меня было бы позором… — он не успевает договорить, когда слышится продолжительный вой снаружи паланкина. Чонгук медленно вдыхает и выдыхает, заметив, что за все время, что Ви говорил, он совсем не дышал, боялся сделать неосторожный вдох. Красные одежды Собирателя цветов под кровавым дождём сливаются с паланкином, и принц не может отвести своих глаз от вида Князя Демонов. Он был красив. Чонгук на небесах не видел никого прекраснее и с таким же пленяющим взор ореолом величия. Перед ним хочется преклонить колени также сильно, как перед Цзюнь У, главным богом Верхних небес. Ярко-красный цвет одежд, который в самом начале отпугивал принца, теперь напоминает кленовые листья осенью. Это цвет заливных, сочных яблок. Пахнет кровью, но крови Чонгук не видит. Пахнет домом, но и дома Чонгук перед своими глазами не видит, и протягивать руку по-прежнему не спешит. Чонгук сглатывает, когда Ви опускает ткань обратно, посылая ему теплый? взгляд. Принц уверен, что ему почудилось. Чтобы Собиратель… посылал кому-то такие взгляды? Спустя мгновение вспыхнул свет, волки повержено заскулили, разбегаясь кто куда. Ви вновь показался, мотнув головой наружу, мол, Ваше Высочество, выходи, да побыстрее. Его руки в этот раз оказались за спиной — и он поспешил объясниться тихим голосом: — Мои руки в крови. Я не посмею к вам прикоснуться. Чонгук вздрагивает, распахивая глаза и совсем не веря в услышанное. Разве только что Ви не хотел с ним покончить? Разве он не за этим явился по его душу в столь поздний час? Зачем вести эти бессмысленные игры, доведя его до безумия? Что вообще в голове этих Непревзойденных творится? Собиратель цветов под кровавым дождём будто почувствовал его опасения: — Я пришел с миром. Ради одной прогулки. Только одна прогулка, Ваше Высочество, позвольте мне эту прихоть, — его голос звучал надломленно и тихо, не так, как в самом начале их встречи. И такая перемена настораживала. Ви оглядывается наружу и вновь обращает взгляд на принца. — Ваше Высочество. — Ты точно ничего не замышляешь? Как я могу быть уверен, что останусь в живых, пока, — Чонгук кивком головы указывает на саблю в ножнах на поясе Ви, — проклятая сабля Эмин в поле моего зрения. — Я никогда, — с нажимом повторяет Собиратель цветов под кровавым дождём, выделяя каждое слово, — не причиню вреда Его Высочеству. И скорее сам погибну от вашего клинка, чем наставлю на вас свою саблю. «Его речи такие… Истинный демон! Как я могу ему верить!» — взрывается про себя Чонгук, бегая взглядом по паланкину. Клинок всё ещё под подушкой, и если… — Возьмите его, — говорит Ви и опускает голову. За его головой порхала маленькая бабочка, до этого скрытая за Собирателем цветов под кровавым дождём, она ярко вспыхнула и запищала приветливо. Чонгук моргнул. Только сейчас он обратил внимание на то, что вокруг паланкина очень светло для ночи. Он нерешительно привстал и вышел наружу, пройдя мимо отступившего Ви. Его окружала как минимум сотня призрачных бабочек. И Чонгук готов поклясться — это лучшее, что он видел в своей жизни. Малютки были схожи со звездами, с невероятной красоты маленькими созвездиями, которые при виде принца вспыхнули ещё ярче, чем прежде. — Как красиво… Просто невероятно. Это так… «Волшебно». Ви не отводил от него взгляда, а в отражении карего глаза был только Чонгук. Только он один в серебристом свете, который развеял темноту. Этот свет также попадал и на молодого мужчину — его одежды вспыхнули ярким огнем, наручи отражали всё, подобно водной глади — невозможно отвести глаз. Чонгук отдергивает себя от созерцания Ви напротив себя. Он враг. Нельзя расслабляться в его присутствии, нельзя позволить подобраться слишком близко к себе, нельзя, чтобы… Поздно. Ви раскрыл кроваво-красный зонт, скрывая под ним принца и ступая следом, чтобы и самому скрыться от внезапно начавшегося дождя. Чонгук отшатывается — он прямо напротив. Враг? Верно, все ещё тот самый враг. С невероятным левым глазом, не скрытым повязкой (подобно правому), в котором любое движение Чонгука отражается как в зеркале. — Я не верю, что вижу тебя, — шепчет он еле слышно. Внезапно он опускается на одно колено, протягивая руку к ладони принца и целует тыльную сторону, слыша пораженный вздох. — Ты… — Я вижу тебя, лишь только тебя. Никого больше. И всегда так будет. Чонгук смотрит на эти слова иначе. Под другим углом. Это можно считать… признанием? Ему, мужчине, переодетому в женские свадебные одежды, другой мужчина только что сказал нечто подобное? Более того, перед ним, небожителем, опустился на колени Непревзойденный Князь Демонов. Просто невероятно. — Собиратель цветов под кровавым дождём, я… — начинает было Чонгук, тем не менее не отдергивая ладонь, которую нежно удерживают. — Ты… Сейчас… — СОБИРАТЕЛЬ ЦВЕТОВ ПОД КРОВАВЫМ ДОЖДЁМ! СТОЙ НА МЕСТЕ! МЕРЗАВЕЦ! МЫ УВИДЕЛИ ТЕБЯ! Принц краем уха слышит злой голос Чимина, который на ходу вынимает меч из ножен, чтобы напасть из-за спины на князя. Следом за ним следует и Намджун, натягивая тетиву лука крепче. Только один сигнал и одно слово — следует сказать им, что всё хорошо, Чонгук в полном порядке, но горло предательски пересохло. А сам Собиратель цветов под кровавым дождём рассеялся перед его глазами, в момент разлетаясь миллионами призрачных бабочек. Чонгук замирает, чувствуя, как стучит его сердце. Хитрый лис. У него вышло заставить его сердце биться этой ночью быстрее. И принц совсем не знает, что делать с этой информацией.

***

— Ваше Высочество, достаточно, уже через верх, — мягко произносит Хосок, чуть ощутимо прикасаясь к руке Чонгука, когда тот вздрагивает всем телом, будто очнувшись. Ароматный чай льется с края стола, с противным звуком падая каплями на пол. Напоминает дождь… Опять! «Чонгук, возьми себя в руки! Хватит! Хватит думать об этом! Ты больше не увидишь его, поэтому тебе следует…» — В последнее время Его Высочество немного не в себе: витаете в облаках чаще обычного. А обычно это случается и так очень часто, поверьте мне, — улыбается Хосок, и Чонгуку остается лишь застенчиво отвести взгляд, но в следующее мгновение он шокировано смотрит на небожителя: — И все это с вами происходит после встречи с Собирателем цветов под кровавым дождём, вы не находите это несколько… забавным? У меня такое ощущение, что вы… — Повелитель Ветров! Вы не правы! Совсем нет, я просто… Я не думаю о нем, совсем нет! Даже под страхом смерти я не вспомню о Ви. — Вы назвали его по имени, — замечает Хосок, скрывая улыбку за веером, — в отличие от других небожителей, вы не боитесь так его называть. Я смею предположить, что мои слова верны. Чонгук тяжело вздыхает. Почему все вышло именно так. Почему его сердце действительно не успокаивается ни на мгновение и почему это так заметно всем вокруг? — Кстати, Ваше Высочество, я давно хотел спросить. Эта бабочка, — говорит Хосок, складывает свой артефакт и еле ощутимо похлопывает им по левому плечу принца. Тот, даже не глядя, куда указывает небожитель, отвечает: — Я не знаю ни о том, почему она у меня на плече, ни о том, в чем заключается ее цель. Однако, что меня удивило более всего, так это то, Ваше Превосходительство, что все эти дни от нее не исходило угрозы. Возможно, она просто отбилась от остальных, пока те улетали тогда, на горе Юйцзюнь. — Хм, — протянул Хосок задумчиво, раскрыв веер вновь одним резким движением, и продолжил максимально серьезным тоном, от которого у Чонгука невольно побежали мурашки: — Ваше Высочество, вот что я вам скажу. Призрачные бабочки никогда — повторяю, никогда — не остаются с кем-нибудь по доброй воле. Они подчиняются Собирателю под кровавым дождём, и то, что она ещё вам не навредила, не означает, что она не сделает этого в будущем. Потому следует как можно скорее от нее избавиться, так будет лучше для вас и для всех Верхних небес. Повелитель Ветров протянул было руку к бабочке, но Чонгук отступил от него на пару шагов. Глаза Хосока расширились: он был очень удивлен этим жестом. Принц отрицательно покачал головой: — Я не хочу вредить этой малышке. — Ваше Высочество! — настойчиво воскликнул в ответ небожитель. Чонгук выдохнул тяжело, обернувшись к призрачной бабочке и протянув ей указательный палец, — та незамедлительно прильнула, вспыхивая серебристым ярче. Как тогда, на горе Юйцзюнь. — Поразительно. Она… Подчиняется вам и признаёт… Как такое вообще возможно?! Хосок хмурится с каждой прошедшей секундой всё сильнее, будто решаясь на что-то, а после громко произносит: — Прошу прощения, Ваше Высочество! — Ай! За что вы так, Ваше Превосходительство! Чонгук потирает ушибленный веером лоб, шокировано уставившись на небожителя. Тот сосредоточенно рассматривал призрачную бабочку, прищурившись. Если его подозрения верны, то… — Я был прав, — шепчет Хосок и тут же начинает осматривать окружающие их стены обветшалого храма. Бабочка обрела кровавый цвет и пронзительно запищала, будто призывая кого-то. И спустя мгновение изо всех окон ворвались потоки ее подружек, которых она призвала. Хосок покрепче перехватил веер Повелителя Ветров и взмахнул им. Бабочки отступили на какую-то секунду, но затем вновь возобновили нападение. Даже небожителю было сложно удерживать защиту перед ними — страшно представить, насколько велика мощь Собирателя цветов под кровавым дождём. Чонгук замер, не зная, что следует ему предпринять. Бабочки никак не пытались навредить ему в отличие от Повелителя Ветров, на которого они всё нападали и нападали в большом количестве. — Ваше Высочество, отзовите их! Вам под силу это! Просто прикажите, иначе они всё здесь разнесут! — Но как я… Я не… — начинает Чонгук дрожащим голосом. — БЫСТРЕЕ, ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО! — Я… Ладно, — Чонгук набирает побольше воздуха в лёгкие и восклицает: — Прекратите! Не нападайте на него! Пожалуйста. Бабочки нерешительно замерли, прекратив нападать и отступили к Чонгуку, окружая его мягким коконом из серебристого света. Этот свет на удивление имел свойство согревать, принца в миг отпустили все тревоги. Та самая малютка, которая покраснела, начала потихоньку обретать свой истинный цвет, пару раз пискнув что-то своим подружкам, которых в храме было не меньше пары сотен. Хосок был прав, когда поторопил. Ещё бы минута — и храма бы не было на его прежнем месте. — Ваше Превосходительство, почему вы меня ударили веером Повелителя Ветров и почему на вас напали бабочки? Что происходит? Я не понимаю. — Ваше Высочество, — произносит Хосок, пытаясь отдышаться и размахивая артефактом сильнее. Бабочки продолжали скрывать Чонгука от глаз Хосока серебряной стеной, на что тот усмехнулся. — Собиратель цветов под кровавым дождём действительно дорожит вами. Эта бабочка — охранник. Если она обнаруживает, что вам грозит опасность, даже самая наименьшая и незначительная, призывает на помощь других. Этот Собиратель цветов под кровавым дождём… Вот паршивец, вздумал защищать Бога Войны. Ну что за дитя? Такое ощущение, будто он надеется заполучить ваше сердце всерьез. Чонгук вспыхивает в серебристом свете и его голос пробивается сквозь шелест крылышек, которые настырно не дают Чонгуку никак контактировать с обидчиком в лице небожителя: — КАК БУДТО Я ОТДАМ ЕМУ СВОЁ СЕРДЦЕ! ЧТО ЗА ГЛУПЫЕ ШУТКИ, ВАШЕ ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВО! Бабочки обиженно пищат, а Чонгук теряется от этого звука. Почему последовала такая недовольная реакция на его слова. — Бабочки чувствуют вашу ложь, — с укором раздраженно бросает Хосок. — Что?! Они и такое могут?! — Ваше Высочество, лучше спросите, чего они не могут. Чонгук протягивает ладонь, к которой льнет та самая малютка-бабочка, нежно щекоча кожу. Любое касание заставляет их светится только ярче, и принц не может сдержать улыбки. «Такая маленькая, а столько силы в тебе… Невероятно, этот Собиратель, он… Я действительно нужен ему? Или это новое развлечение Непревзойденных — «Укради сердце наследного принца Сяньлэ»?» Чонгук незаметным даже для себя движением прижал руку к левой стороне груди, где часто-часто билось сердце. Как он может признаться в том, что Собиратель цветов под кровавым дождем уже смог пошатнуть его напускное душевное спокойствие? Хосоку не видно за стеной бабочек красных щек принца. И это было однозначно к лучшему.

***

— Кажется, ты до сих пор не сказал, что я получу в результате выигрыша? — Собиратель цветов под кровавым дождем собственной персоной полулежал на кушетке в игорном доме, с интересом наблюдая за поведением Чонгука, который безбожно краснел. «И почему он такой милый?» — пронеслось в мыслях демона. Он издал еле слышный для присутствующих за занавесью смешок, когда принц ответил вопросом на вопрос: — Что ты считаешь ценным при мне? — Сердце. Ви становится максимально серьезным, гипнотизируя взглядом карего глаза. Чонгук замирает, забывая даже как дышать на мгновение. Только что… — Так забирай. Удивление: — Так просто? Даже не будешь сопротивляться? Ви встает с кушетки и приближается к Чонгуку. Газовая красная занавесь скрывает их выражения лиц, но тени и силуэты видны как на ладони всем демонам. Собиратель цветов под кровавым дождем неумолимо наступал, а Чонгук не решался отступать. Пусть будет так. Если Ви нужно его сердце, он отдаст его, не сожалея ни о чем. Чонгук прожил более восьмиста лет, однако сейчас почему-то одолевала такая легкость, когда он с закрытыми глазами поднимал голову, делая шаг навстречу. Опять больше ощущается, чем слышится, мягкий смех: — Кажется, Его Высочество не понял моих слов. Я хочу твоё сердце, чтобы оно принадлежало мне и билось для меня. Полностью, без остатка, хочу забрать тебя и оставить себе, мой принц, — его голос слышится где-то около уха, Чонгук не сдерживается, выдыхая родное: — Тэхён… Собиратель цветов под кровавым дождем искренне замирает, шокированный тем, что принц назвал его настоящее имя. Губы изгибаются в теплой-теплой улыбке, которая полностью отражает происходящее в сердце. — Раз это твоё желание — я подчинюсь. Забирай его, если я не выброшу нужное число. — Ты уверен, что теперь, когда я узнал, что получу в награду, я позволю тебе победить? — Если нет, так тому и быть. — Почему ты такой покорный, Ваше Высочество… Я не могу больше, — выдыхает Ви, поглаживая щеку небожителя перед собой, который плавился в его руках, словно воск. Демоны не смели даже моргать, наблюдая за тенями; демоницы обмахивались веерами, проговаривая одними только губами: «Как романтично! Наш градоначальник такой романтик, сестрицы, неужели такие мужчины еще существуют?» Чонгуку завидовали все в зале, каждый по-своему, но это и рядом не стояло с тем, как Чонгук завидовал сам себе, когда губы Непревзойденного Князя Демонов коснулись его. Он отвечал, отпустив себя. Будь, что будет. Надоело обдумывать все на сотню шагов вперед, он хочет… Он действительно желает опереться на крепкое плечо Собирателя цветов под кровавым дождем, позволив себя защитить. Демоны восклицают слова поздравления, как только виднеется тень целующихся двух силуэтов: Непревзойденного князя демонов и небожителя. Хосок скрывает нижнюю часть лица за веером, нервно обмахиваясь. Юнги, которого хотел вызволить Чонгук из цепких лап демонов, стоял в паре метров от него, чем разжигал в душе ещё большее желание его поколотить. Из-за этого Мин Юнги принцу пришлось терпеть это всё! Собиратель цветов под кровавым дождём подзывает милую демоницу и что-то шепчет ей на ухо. Она кивает и выходит из-за занавеси: — Градоначальник желает посетить Дом Блаженства.

***

Когда Чонгука опускают на мягкую постель, он теряет связь с реальностью, но упорно не прикрывает глаза. Рассматривает демона над ним. Вот она — та самая мечта; Тэхён, он же Собиратель цветов под кровавым дождём, который мучает его неизвестно сколько времени, заставляет полюбить себя, отдаться в свои руки без остатка. Та самая ладонь, которая протягивалась Чонгуку из-под ткани паланкина, теперь нежно проводит по его талии, крепким бёдрам — с внутренней и внешней стороны; не оставляет ни одного места без прикосновений. Обе руки принца в длинных волосах демона, сжимают их и разжимают в хаотичном порядке. — Тэхён… — Ваше Высочество… Ви, казалось, прорыкивает это на манер того самого тигра из-за того, что Чонгук тянет за прядь слишком сильно, но оттого это так… Волнующе. Его Высочество, на которое он и смотреть не смел столько лет, перед ним, тянется и принимает поцелуи. Не предпринимает попытки сбежать, отвернуться, льнет сильнее, когда пальцы проникают внутрь, доставляя не очень приятные ощущения. — Потерпи немного, мой принц, я так люблю тебя. Как же я люблю тебя. Чонгук вскрикивает на выдохе: — Тэхён! Собиратель цветов под кровавым дождём наклоняется, прикасаясь к губам принца. Вновь легко, чуть ощутимо, но так чувственно, что пальцы на ногах неосознанно поджимаются. И Чонгук ловит себя на мысли, что бабочка — идеальный фамильяр для Тэхёна, они полностью отражают его суть. Как по команде, эти самые бабочки внезапно вспорхнули с края кровати, переключая всё своё внимание на раскрасневшегося Чонгука. Пока Тэхён подготавливал его, бабочки помогали отвлечься, выбивая всё больше и больше стонов и неконтролируемой дрожи в теле из-за лапок и крылышек. Ви улыбался, глядя на то, как его принцу было хорошо в этот момент. И наконец, целуя в плечо, он вошёл в теплое нутро небожителя, слыша всхлип. Было больно. Но однозначно не так долго, как Чонгук мог себе представить. Он на манер слепого котенка утыкался в шею демона, находил на ощупь его прохладные губы, которые были спасением из-за его собственной высокой температуры. Этот контраст не то чтобы спасал, сколько распалял ещё сильнее, пока Тэхён двигался в нем. — Я люблю тебя, — выдыхает Чонгук, чувствуя дрожь демона всем телом. На его плечо капнула одинокая слеза. — Ты плачешь? Почему ты плачешь? Я сделал что-то не так? — Я просто счастлив, Ваше Высочество. Эти слова вызвали у принца искреннюю улыбку, а в его глазах искрились любовь, нежность и невысказанное обещание. Восемьсот лет стоили этого счастья? Тэхён вновь находит его губы, углубляя поцелуй, и сжимает руку Чонгука, переплетая пальцы в крепкий замок. Однозначно, Тэхён — тот самый источник посреди пустыни, который вскружил голову изголодавшемуся путнику и без которого этот самый путник не представляет своей дальнейшей жизни.