Не на своих местах.

      — Хэви, я люблю тебя.       Моя стена сломалась на тысячи осколков. Разорвалась на части и просто испарилась в ничто, словно её никогда и не было в моей жизни. Совсем недавно я только слышал от него совсем другие слова, совсем недавно меня нахлынула ярость, совсем недавно я принял его извинения.       И теперь ты стараешься ухватиться за мою руку, что у тебя неумело получается, и произносишь эти слова. Слова, которые переворачивают смысл этой жизни. Слова, что заставляют моё сердце вновь биться. Слова, где я могу найти частичку надежды. Или я снова наивный дурак верю твоим пьяным выходкам, которые постоянно заканчивались моей болью и обжигающими слезами. Как мне убедиться в твоих словах? Как мне понять их смысл? Что я должен сделать?       Ты поднимаешься на локтях и туманным взглядом смотришь на меня. Ты пытаешься снять куртку, но хрипло стонешь от неудачных попыток. Я нервно сглатываю, понимая, что мои гормоны берут надо мной вверх. Я стараюсь стащить свою любимую куртку и рукой касаюсь своих рыжих волос, зарываюсь в них, а ты не отрываясь смотришь на меня, желая того же чего и я. Но я не могу довериться твоим словам и жду, рукой касаюсь твоего лица, поглаживая мягкую поверхность кожи, ощущая на ней лёгкий слой макияжа. Ухмылка на моем лице появилась вновь, ты не меняешься никогда, делая себя таким идеальным и привлекательным. Я зависим от этих чувств к тебе. Словно нахожусь под кайфом от этой пылкой любви. Заставь меня сделать с тобой что-то плохое, заставь почувствовать это безумие внутри нас. Эта жизнь так жестока к нам. Мы чувствуем неправильное, но оно так манит, тянет за собой, снося все эти человеческие убеждения. Когда же мы прекратили быть такими обычными? Когда же мы почувствовали эту неправильную любовь?       Я жадно начинаю вдыхать твой запах, снова этот пчелиный мёд, которые застревает в моём разуме. Ты тянешь свои руки к моему лицу и я покорно приближаюсь к тебе втягивая в поцелуй. Твои руки зарываются в волосы, оттягивая резинку, которая сдавливала волосы. Но я привык, ради тебя, твоих прикосновений, твоего запаха и горячего дыхания. Ты приоткрываешь рот больше, приглашая к себе, на что я охотно соглашаюсь. Горячо и обжигающе, мы сплетаем языки в танце, не хотим заканчивать этот поцелуй, не хотим прекращать чувствовать эту бурю эмоций, которые были внутри. Шум музыки доносится до комнаты, которую я нашёл при подъёме сюда. Пол слегка скрипит от волн, приглушая тихие стоны. Твои стоны. Они ласкают мои уши, я хочу слышать их больше и аккуратно отодвигаюсь, жадно смотря на тебя. Хочу тебя целиком и полностью. Мои руки скользнули под футболку, я нежно проводил руками по ребрам, талии и мягкому животу. Сняв ненужную ткань, я припал к острым ключицам, покусывал, оттягивал участки кожи, оставляя багровый засос. Ты тихо стонешь подо мной, выгибая спину до хруста и снова падаешь на кровать.       — Хэви… — моё имя снова слетает с твоих губ с выдохом. Твой голос прекрасен, я слегка касаюсь твоего запястья и несдержанный стон слетает с твоих потрескавшихся губ. Я накрываю их своими, слегка оттягивая приятный момент и ощущения. Оторвавшись от тебя, я смотрю на общую картину, которая только сильнее меня возбуждала. Твое дыхание изредка сбивалась в стоне, температура тела достигала придела, а воздуха не хватило вовсе. Мы оба забываем дышать, поглощаясь страстью друг друга. Убиваем взглядом, прикасанием, голосом. Это все чертовски неправильно. Но этот огонь уже не потушить, слишком горяч и приятен. Последующие события не волнуют меня, я лишь погружаюсь сильнее этим чувством, свободно касаясь твоей шеи, руки, бедра и губ. Я не могу остановиться, уже нет дороги назад, только пугающие мысли, которые улетают в сторону.       Я снимаю с себя белую рубашку. Твою любимую рубашку и выкидываю в неизвестном направлении. Ты тянешь свои руки к чёрному чокеру и легко снимаешь его, освобождая от этих оков. Думаю, я бы с ним дольше бы возился, но ты как всегда читаешь меня, как открытую книгу. Вся эта сцена мне напоминает фильм из одного сериала, правда, это реальность и то что мы делаем не соответствует принципам. Людским принципам. Но я снова касаюсь губами оголённой участки кожи, слышу твои стоны, которые даже шум музыки не мог скрыть. Я легко стягиваю с тебя брюки и задеваю рукой твой пах, на что ты лишь промычал и снова протянул меня к себе, втягивая в поцелуй. Ты пытаешься снять чёрную футболку, но руки скользят снова вниз и я помогаю тебе, слегка приподнимая уголки губ. Наше сбитое дыхание, наши яркие глаза, которые мы видели в темноте при ярком освещении луны, наши тела, мы забываем кем являемся друг для друга, теряем реальность из виду, но снова втягиваемся в эту страсть и агонию.       Безумие — сумасшествие. Рукой я поглаживаю твои ягодицы, сжимаю их и стягиваю ткань. Ты лишь отводишь от меня взгляд, но я лёгким движением руки поворачиваю тебя к себе. Я облизываю свои губы, на которых был остатки виски и снова отвлекаю поцелуем, горячим, грубым, как ты любишь. Я рукой касаюсь горячей плоти, ты мычишь прямо в поцелуй, закидываешь руки мне на спину и слегка царапаешь мою кожу. Я провожу вверх рукой по стволу и снова опускаю вниз, задавая ритм своим движениям. Тебе нравится и ты сладко стонешь прямо в губы, не сдерживая позыв к приятному. Ты приподнимаешься для ощущения близости, тепла, и я второй рукой придерживаю за лопатки, провожу языком по стенкам рта, пересчитываю все зубки и снова соединяюсь с тобой. Чувствую, что скоро будет разрядка и я отпускаю твой член, на что ты бросаешь на меня неприятный взгляд.       — Слишком рано, — шепчу я тебе на ушко и кладу на мягкую подушку. Скрип постели уже давно засел в ушах, а ты все также продолжаешь испепелять своим взглядом, придумывая выходку похуже моей. Ты начинаешь елозить своим коленом по моему паху, ожидая от меня реакции, но я не поддаюсь на твои уловки, хотя я старался. Ты надавливаешь сильнее и я выдыхаю воздух, стараясь сдержать свой стон, но ты не сдаёшь, продолжая играть в эту комедию, но смешно только тебе. Ты касаешься своей рукой замка джинс и спускаешь вниз. Твои движения медленные и плавные, но ты не отводишь своего взгляда и садишься в удобную позу. Я понимаю куда все это ведёт и это слишком волнительно. Ты медленно расстёгиваешь ремень, наблюдая за моей реакции, а моё дыхание снова сбито. Тобой. Джинсы опускаются вниз до колен и ты рукой касаешься моего стояка. Ты ухмыляешься и надавливаешь рукой. Я не сдерживаюсь и прикрываю рот рукой, но ты убираешь мою ладонь и приближаешься к моему лицу. Ты чертовски меня возбуждаешь, я даже не буду этого скрывать. Ты оттягиваешь резунку боксеров, но не собираешься их снимать, а лишь рукой начинаешь играться. Твоя ухмылка все не слезает с лица и ты втягиваешь в поцелуй, грубый, уже с твоей стороны более умелый, как всегда. Даже в постели ты будешь делать все идеально и это сильнее заводит. Расцепив поцелуй тонкой нитью слюны, ты начинаешь целовать шею, снова отвлекаешь меня. Рукой ты наконец снял преграду и начал поглаживать член медленно и плавно. Я тихо издаю стон, когда ты оставляешь ещё один укус и начинаешь спускаться. То что ты собрался делать интриговало меня ещё сильнее. Убрав руку с органа ты начинаешь проводить языком вверх, задевая каждую венку. Я снова рукой закрываю рот, но ты замечаешь и это, хватая меня за запястье. Я еле сдерживаюсь, но ты уже начинаешь брать в рот, что у тебя прекрасно получается. Доставляя мне приятных ощущений, ты начинаешь ускорять темп.       — Чёрт… — ты резко останавливаешься, освобождая свой рот, и облизываешь губы. Твоя хищная улыбка на лице и получение удовлетворение от мести невозможно было скрыть. Ты рукой касаешься моих губ, опускаешь нижнюю губу, начиная рассматривать лицо.       — То, что мы чувствуем это неправильно, — короткая пауза заставила меня немного напрячься, ведь я успел представить худший исход всей это ситуации, — Но я люблю тебя, — твоя рука зарывается в кудрявые светлые волосы и ты снова соединяешь нас в поцелуе, отгоняя все мои плохие мысли. После долгого поцелуя мы жадно вдыхаем воздух, смотря в глаза и не отрываемся.       — Я тоже тебя люблю.

***

      Пение птиц доносилось в открытое окно. Природа уже давно проснулась и начала новый день, но мне так и не хотелось вставать. Голова отдавала болью, но думаю Ди будет больше раздражительней из-за вчерашней пьянки. На моей руке мирно сопел старший, выглядел он мило и спокойно, а воспоминания о ночи снова прокручивались в моей голове. Но больше радовало взаимность чувств, те что столько мучений успели мне причинить, уже казались обычным кошмаром. Пугающим, до боли в груди страшным кошмаром.       Но звонок телефона прервал все мои мысли и, подняв свой телефон, я ужаснулся.       «Папа».