Открывая глаза (не видишь ничего)

То, что Саске слепая не значит, что она глупая. Она может и не видит направленный на неё взгляд, но она его чувствует. От назойливого чувства наблюдения хочется либо сбежать, либо повернуться в сторону откуда, по инстинкту, исходит оно и посмотреть на того человека или, может быть, переговорить с глазу на глаз. Саске неторопливо подносит ладошку ко рту, зажимая его, словно кашляет, на деле же пытаясь скрыть рвущийся наружу смех от глупой иронии. Шутить на эту тему глупо, ужасно, отвратительно, — бывшая воспитательница назвала это чёрным юмором и иногда тоже смеялась от её глупых шуток, — но и жалея себя и постоянно уверяясь в своей неполноценности многого не добьёшься. Правда же? Чужая детская ручка касается её, в девичьем голосе слышится обеспокоенность, и Саске в ответ растягивает губы в слабой улыбке и качает головой, мол, все нормально, не волнуйся. Рука расслабляется и неторопливо отпускает её одежду. Саске сама неожиданно чувствует облегчение и поджимает губы — как бы она не старалась показать, что у неё все хорошо, что она чувствует себя прекрасно, что ей не нужно зрение, она все равно напрягается от любой смены обстановки. Ужасно. Слышится крик, зовущий на обед. Саске чувствует, что человек, смотрящий на неё все это время, наконец отводит взгляд и передергивает плечами — кажется, будто без него стало свободнее дышать. Саске надеется, что еще не скоро почувствует этот взгляд. Зря надеется конечно. В конце концов, чувство пристального наблюдения преследует ее уже пару-тройку недель, если она не ошибается со временем. Саске не чувствует угрозы, но все равно напрягается, потому что страш некомфортно. Ведь нормально же чувствовать дискомфорт из-за неизвестности, правда?