пошутите меня.

***

      Он лежал на моей груди, а я медленно задыхался. Ну и туша, блин. Вот как скинуть такого лося, когда сам ты худенький и тоненький? Ну ладно, преувеличиваю, не такой уж я и слабак. Но скинуть его всё равно тяжело. Откормил на свою голову. Кого, спрашивается, хотел получить? Машину-убийцу?       Он начал облизывать меня. Фу. Это уже все границы переходит. Я снова попытался спихнуть эту наглую морду-лица. Он лишь больше стал облизывать меня. Пидор. — Встань, монстр, я сейчас задохнусь! — прокричал я ему в ухо, поднимая голову. Он не послушал. Правильно, зачем надо? Я обессиленно упал обратно на кровать и просто упёрся руками в него, чтобы хотя бы не доставал. И так я живу уже пять лет. Пять самых сумасшедших и активных лет моей жизни. Мне кажется, я в детстве не был таким энергичным. Целых пять лет с этим монстром в одной квартире. Ладно, вру. Первые два года всё-таки мы вместе не жили, рано как-то было, да и возможности не было. Я приходил к нему, гулял, кормил, просто вместе проводили время у него дома. А потом стали жить вместе. И вот уже три года я бегаю по утрам. Зачем? Не знаю. Просто он это обожает. Несмотря на то, что я учусь в медицинском, а это сущий ад, я редко высыпаюсь, да вообще сплю, всё равно мы бегаем по утрам. Черт-те что началось, как только он в моей жизни появился. — Да встань же ты с меня, монстр лохматый! И хватит лизаться, ты думаешь у тебя изо рта цветами благоухает? — закричал я, не выдержав очередной смачной дорожки слюны у себя на лице. — Ты чего орёшь, Тёма? — спрашивает Антон, останавливаясь в дверях комнаты. Мы оба одновременно поворачиваем головы в его сторону, и как только Лав замечает Антона, то спрыгивает с меня и бросается на него. Эта туша, встав на задние лапы, достаёт мордой до его груди и облизывает. Антон отступает назад, не находя опору, падает. Тогда Лав делает своё дело. Он полностью залезает на моего мужика сверху и начинает слюнявить его лицо. Антон отпихивается, закрывает ему пасть, но этот откормленный мной монстр не так прост. — Ах ты проститутка поганая! Сначала на мне посидел, а потом на него прыгаешь! Вот же ж шалава рыжая! — кричу я на Лаваша и легонько пинаю, чтобы согнать с Антона.       Пёс уходит, недовольно оглядывается, прежде чем исчезнуть в кухне. Опять жрать пошёл, морда. Антон полулежит на полу и стирает с лица собачьи слюни. Я громко ржу. Хотя далеко от него не ушёл. Поэтому мы запираемся вдвоём в ванне и выходим из неё уже чистыми и довольными. Лаваш подозрительно смотрит, я показываю ему, чтобы он молчал. Жизнь вдвоём, когда третьим добавляется огромная собака — охренительна. Нет, серьёзно. Лучше огромная собака, чем мелкий пакостливый брат. Да и нет вечных упрёков от родителей. Правда, наведываются они каждые три недели уж точно. А как только мы с Антон съехались... Ух, лучше не вспоминать. Хватит того, что у меня коленки тряслись, когда мы рассказывали моим про наши отношения. Точнее, мои отношения с собственным учителем. Вот это вообще дико. Весёлое было время. Первый год в медицинском институте, меня активно трахают во все дырки, это я не про Антона. Там отдельная история, создающая у меня впечатление, будто этому любимому утырку никто в жизни не давал. Ни разу. А тут я.       Так, меня активно… А, это уже упомянул. Лавашика я так и не приставил ни к кому, он остался у Антона. Поэтому к медицинскому прибавилась ещё большая ответственность, с которой надо было гулять минимум два раза в день. Максимум шестьдесят шесть. Потому что у этого монстра активности хоть жопой жуй. Это сейчас ему уже пять, а тогда, молодой годовалый самец, который таскал меня тоненького и худенького по всей земле-матушке. Лицом. И родители ещё. Надо им знать где я пропадаю каждые дни. Отмазка в институте перестала прокатывать, когда мой декан позвонил родителям во время пар и спросил по какой причине я отсутствую. И всё бы хорошо, если бы не Антон, который ответил на мой телефон моей маме. Да ещё и в такой двусмысленный момент. А объяснил он это всё тем, что пора знакомиться с родителями и надоело, видите ли ли, ему, как школьнику прятаться. Мама удивилась, когда мой учитель английского ответил ей с моего телефона. Отмазка с репетиторством по английскому тоже не прокатила. Пришлось, на свой страх и риск признаваться и знакомить их, представлять Антона не как бывшего учителя английского, а как нынешнего партнёра, стаж у которого уже полтора года. Стоит ли упоминать реакцию моей впечатлительной мамы и относительно строгого, но доброго отца? А братца-идиота, который стал только громче орать «пидор», кончено, пока на него недовольно не посмотрел Антон.       Не стоит. Мне хватило одного раза пережить всё это. Больше не хочу. Именно поэтому жить уже три года с огромной собакой и Антоном в одной квартире — сплошное удовольствие. Ни тебе бешенных выкриков «пидор», ни волнительных причитаний, ни строгих упрёков. Лишь нежные поцелуи в шею, иногда перемежающиеся облизыванием пяток. Это не столь романтично, но не запретишь же Антону, если так тянет. Шучу. Антон не лижет мне пятки. Ещё б этот педант хотя бы руками прикоснулся. Ладно, преувеличиваю. Но Лав активно лижет всё, что попадается. Это он так свою любовь выражает. Собаки. Что с них взять?       Антон переодевается в домашнее, а я продолжаю свою студенческую жизнь. И нет, не ту, которую все привыкли видеть. Я не ухожу к кому-нибудь на квартиру или в клуб, не пью алкоголь литрами и вообще ни капли не отдыхаю, наслаждаясь молодостью. Я учусь. Усердно, буквально грызу учебник по педиатрии. Ну ладно, опять всё вру. Я достаточно проживаю свою молодость, не прозябая дни над лекциями и конспектами. Антон следит за тем, чтобы я сильно не уходил в отрыв. Иногда не успевает и забирает меня из очередного очень мега интересного места бухого в хламину. Недавно это была деревня в области. Я до сих пор не помню как туда попал, но был там не один, а с очень надёжным человеком. Максом. Он то и следил, чтобы особых глупостей я не творил. Следил, пока сам не выпил. А этого простачка уносит с банки пива. Видимо, именно так мы и оказались неподалёку от города в какой-то деревне. Что с нас взять, молодые, глупые, беспечные. Тогда за нами приехал Антон, а на сидение рядом с ним был Вадим. Это меня, почему-то, сильно задело и я начал кричать на Вадима, покрывать его трёхэтажным матом и пытался вырваться из рук Антона, чтобы решить всё по-мужски с Вадимом. Предполагаю, что я вспомнил школьные годы, хотя сейчас у Максимки и Вадима всё чуть ли не лучше, чем у нас с Антоном. Насколько я проинформирован, Макса там чуть ли не на руках носят и пылинки сдувают. Вот так люди могут меняться.       Я читаю очередную лекцию по педиатрии и не замечаю, как засыпаю в кресле на балконе. Листы выпадают из рук, рассыпаясь вокруг, а я лежу максимально неудобно, свесив голову с подлокотника и открыв широко рот. Не разбираю во сне или наяву, но Антон берёт меня на руки и несёт в деревню. Видимо, всё смешалось.

      Я смотрю с немым шоком в глазах, как мой младший, девятнадцатилетний брат упоённо целует парня. Цепляется так за него, хватается руками за плечи, чуть ли не залезает. Этот мелкий пиздюк почти трахается с парнем в моей квартире! Ладно, в квартире Антона. Но этого не меняет того факта, что Влад сосётся с парнем. Да ещё так увлечённо, что не замечает нас. Он выглядит так, будто впервые в жизни добрался до человеческого тела и ему плевать на пол.       Мой младший брат идиот, позиционирующий себя заядлым гомофобом, прямо сейчас съест парня, которому залез уже под футболку.       Влад слишком завлечён происходящим. Я нащупываю Антона и поворачиваю к нему голову. Он смотрит на них точно так же, как я. Да, я бы был в таком же шоке, если бы увидел, как мой племянник целуется с братом моего парня. Чёрт возьми, Ян сейчас целует Влада! Да как так? Влад же от мозга до костей ненавидит геев. Что за хрень творится? Оставили, называется, присмотреть Яна за Лавашом и квартирой. Кстати, о предпоследнем. Он смотрел на парочку так скучающе, будто они уже не раз перед ним тут порнуху устраивали.       Нас всё-таки замечает Ян, футболку которого уже почти снял мой любимый братишка. Этот самопрозванный бог Солнца разрывает поцелуй, на что Влад недовольно вздыхает и оборачивается, когда Ян кивает в нашу сторону. В секунду он отпрыгивает от Яна на метр, а то и больше, чёрная футболка закрывает тело, на котором я успеваю заметить дохренища засосов. Их явно не оставишь за пару поцелуев. Ну и братец. Ян вытирает губы многострадальной футболкой и закусывает нижнюю, не отрывая взгляда от Влада, который покраснел так, как я никогда не видел и даже не воображал, что он так может. Влад вдруг начал приглаживать себе волосы и нервно оглядываться каждого из присутствующих. Лав довольно гавкнул, брат вздрогнул, Ян широко улыбнулся, я всё ещё прибывал на остановке «долгий ахуй». — Привет, — хриплым голосом проговорил Ян, будто не он только что моего брата трахнуть собрался, — Как отдохнули? — Видимо, не так интересно, как вы, — сказал Антон сначала посмотрев на племянника, а потом на Влада, который пытался исчезнуть.       Антон прошёл к шкафу и хотел его открыть, но мой брат оказался между ним и дверцей так быстро, что я подумал о телепортации. — Нет! — впервые подал голос Влад. Он закрыл шкаф ещё и руками, а Ян сзади громко рассмеялся. Антон отошёл на шаг назад, выразительно смотря на веселившегося племянника. — Да что ты, их же шкаф, дай им сложить сумки, — сквозь смех проговорил Ян. — Там, сначала забери свои вещи оттуда! — нашёлся Влад, не отходя от нашего шкафа. — Давай, но раз уж на то пошло, то это наши вещи, — Ян подмигнул ему.       Влад отошёл в сторону, уверенный в том, что больше никто туда не сунется. Что происходит между ними? Где я потерял жизнь, в которой мой братец гомофоб?       Из мыслей меня вернула захлопнутая дверца страдальческого шкафа. Ян начал открывать её, а успевший успокоиться Влад, вдруг опять возник как из ниоткуда рядом со шкафом и закрыл её с громким хлопком. — Не при них, — прошипел, как змеюка, Влад.       Нет, всё нормально, мой брат на месте. Только он так умеет себя вести и так разговаривать. Ян улыбнулся и взял Влада за подбородок, чуть потянув на себя: — А пару минут назад ты был готов раздеть меня при них, — довольно произнёс он.       Влад снова покраснел так, как я никогда не видел. А я вообще никак не видел. Ну и дрессировка. Больше Влад не шипел, а я зарёкся, что разузнаю у Яна про способы влияния на брата. Но что-то мне подсказывало, что способы его сугубо индивидуальны и специфичны. Сказать, что я был в шоке, это ничего не сказать. Настолько не в себе был, что взял Влада за руку и отвёл в кухню, чтобы поговорить. — И чё это, малой? — не церемонясь, спросил я. — Что? — недовольно спросил он, посмотрев на меня из-подо лба.       Конечно, я бы тоже злился, если бы врал всем, а в итоге так глупо спалился. Но на то мы и Котовы, чтобы понимать друг друга без слов. — Твои не дружеские поцелуи, охрененская куча засосов у Яна на теле и таинственные ваши вещи в нашем шкафу? Что, нашёл в себе пидора? — спросил я с усмешкой.       Может, и не стоило говорить так, будто я всегда знал о таком исходе. Не знал. Вообще никак. Просто именно сейчас хочется ткнуть малого в собственную какашку и громко сказать, что я был прав. — Нет, пидор это ты. Всегда им был и будешь. А я… — А ты просто с парнем трахаешься, никакого пидорства, — я развёл руками, будто не вижу вокруг разлетевшийся изо рта брата пиздёж.       Влад широко распахнул глаза. Я заставил его замолчать. Одной констатацией факта. — Я не пидор, — попытался твёрдо сказать брат. — Верно, ты гей, — спокойно проговорил я. — Нет, я ненавижу геев.       Этот глупый идиот заставил меня улыбнуться. Вот натуральный ребёнок, а ведь девятнадцать уже. Пора вырасти, принять себя, он всё бьёт себя в грудь и кричит, что презирает гомосексуалов, а сам парня целует так, будто впервые человека видит. Это наводит меня на одну мысль, на которую я вообще не жду ответа, не то, что честного. — Полюбил? — серьёзно спрашиваю, готовый к очередной грубости.       В этом весь Влад. Он смотрит на меня, как на врага и вдруг незаметно кивает. Совсем чуть-чуть, но я ловлю это мелкое движение и широко улыбаюсь. Вот это повороты. Малой влюбился. Да ещё и в парня. Чёрт, ему, наверно, тяжело? Всю жизнь кричал о том, как ненавидит геев, а тут полюбил парня.       Я внимательно смотрю на белобрысого мелкого и замечаю тёмные круги под глазами. Не высыпается. И теперь гадай от первого курса или от новых чувств, который по-любому не дают ему нормально жить. Конечно, когда всю жизнь кричал о ненависти к гомосексуалистам, а тут самозабвенно целуешь парня. Я бы был с себя в ахуе. Что уж о младшем брате, который в себе вообще не разбирается.       Этот вечер у нас с Антоном проходит не как всегда. Я предлагаю оставить Яна и Влада на ночь, на что брат долго отпирается, но под взглядом Яна стушёвывается. Мы заказываем пиццу и не вспоминаем о радушном приёме. Беседа не для компании явно, хотя я порываюсь пару раз обговорить это дело и с Яном, и с Владом. Малой пресекает все мои попытки на корню. Весь вечер они ведут себя так, будто не целовались, когда мы приехали. Я это замечаю и ничего не понимаю. Парни явно не встречаются, Влад не даёт приближаться Яну и ведут они себя так, будто даже не друзья. Всё как обычно. Мой брат гомофоб и самовлюбленный племянник Антона. Что-то неладно между этими двумя, но я не хочу портить относительно семейный вечер, поэтому просто принимаю правила странной игры.       И весь вечер мне кажется, что они два упёртых идиота.

***

Последний год медицинского института это чертовски изматывающе. Я не советую. На троечку. А то и двоечку, а если вспомнить всё, то на единичку. Не сплю ночами намного больше, чем прошлые пять лет и вообще похож на труп.       Но из этой пучины мрачной учёбы меня вытаскивает Антон. Он кладёт меня спать по выходным, а потом тащит гулять по осенним улицам. Такой вот заботливый учителишка.       Именно поэтому сейчас мы медленно идём по улице, я пинаю жёлтые листья, а Антон что-то увлечённо рассказывает о школе. Эх, школа. Я скучаю. Там было хорошо, несмотря на некоторый период, когда над нами с Максом издевались. Всё равно есть, что вспомнить. Хотя бы ту драку с Киселёвым. Это было клёво. Или прогулы в кафе. А последний год вообще был весёлым, Антон пришёл. Короче, школа — эта счастливая пора несмотря ни на что. — Не ты, конечно, но и не цветочки, — произносит Антон и именно это я слышу. — Это что ещё за «не ты, конечно»? — Ты в школе был ещё той проблемой, вспомнить хотя-бы несчастную химию, — говорит Антон так, будто прав на все сто процентов. — Я идеальный ученик, в школе просто было бессмысленно показывать себя, никто там не дотягивал до моего уровня, — гордо произношу я, прекрасно понимая, что это чистой воды трындёж. — Конечно, если только этими «никто» были первоклассники, — и улыбается довольно, гадина.       Унизил меня и радуется. Ну я ему сейчас устрою! Я срываю жёлтые листья и кидаю их в Антона, потом подбираю ещё с асфальта и тоже закидываю его. Они попадают ему за воротник, путаются в волосах и мешают видеть. Он кидает листья обратно в меня, я уворачиваюсь и смеюсь. — Ещё скажи, что я был плохим учеником! — кричу и снова подбираю листья с асфальта.       Не замечаю, что они лежали в луже и кидаю в него. На светлом пальто остаются грязные следы и я начинаю громко ржать, как конь. Ей богу ребёнок, нагадил и радуюсь. Пора вырасти, уже от родителей съехал, со своим мужиком живу, собака есть.       Антон выглядит очень злым. Он скидывает с себя мокрые листья и смотрит на меня убийственным взглядом, а я не могу остановиться смеяться, как идиот. Хватаюсь за живот, держу руку перед собой, чтобы Антон не подходил. — Беги, ginger, потому что потом даже сидеть будет больно, — устрашающим голосом говорит он.       Я на секунду замолкаю, Антон медленно подходит и я резко срываюсь в сторону. Несмотря на то, что я бегу и мне тяжело, всё равно громко смеюсь и задыхаюсь. Антон совсем рядом, почти хватает меня за руку.       Мне пизда.