Вторая симфония Рахманинова

***

23 февраля 1917 года Посреди маленькой, полностью залитой светом комнаты стоит новый черный рояль с открытой крышкой. За ним сидит девочка лет 6 в голубом шерстяном платьице, выводя одну и ту же мелодию раз за разом. Солнце играет с ее вьющимися каштановыми волосами, ласкает лицо, в особенности маленький курносый нос, весь покрытый веснушками. Малышка смешно хмурится, когда берет не ту ноту, и начинает играть произведение заново. Маленькие пальчики так легко скользят по клавишам инструмента, что если бы кто-то услышал это, ни за что бы не поверил, что играет ребенок. Наконец ей удается блестяще завершить игру, она кладет руки на коленки и делает поклон пустому залу, воображая себя на сцене настоящего театра. В ту же минуту дверь открывается и в комнату входит женщина, практически точная копия малышки за роялем, разве что старше лет на 20. Ее медно-рыжие волосы заплетены в тугую косу, лежащую на плече, а прекрасные ярко-зеленые глаза светятся радостью. Кажется, что каждая морщинка на лице этой женщины излучает счастье и любовь, когда она садится на стул рядом с дочерью и смотрит ей в глаза, так похожие на ее собственные. — Мамочка, я сыграла все, что задала мадемуазель Бруенне, — радостно и одновременно деловито проговорила малышка. Мать ласково потрепала девчушку по непослушным локонам. — Александра, какая же ты у меня умница. Золото, а не дочь. Гости вот-вот приедут, тебе нужно переодеться в праздничное, пойдем, я приготовила для тебя нечто особенное, не каждый же день моей принцессе исполняется семь лет, правда? — при этих словах она нежно улыбнулась. Ребенок радостно спрыгнул со стула и последовал за родительницей, увлекавшей ее вглубь дома. — Ну как? Нравится? Княжна Александра Михайловна, 7 лет отроду, крутилась перед зеркалом, со всех сторон рассматривая новое нежно-розовое платье из шелка с небольшим бантиком на поясе. — Мама, оно чудесное. Когда же приедут гости? Мне не терпится показаться всем в нем. — С минуты на минуту, Александра, с минуты на минуту. Прояви терпение, как я тебя учила. Настоящая женщина ни за что не выкажет того, что ожидает чего-то слишком сильно. Правда, женщина и сама с нетерпением ждала гостей. Она уже оделась в темно-зеленое платье, тоже украшенное бантами, которое необычайно шло ее зеленым глазам и рыжим волосам, делая ее еще красивее. — Ms. Анастасия, можно? — дверь в комнату открылась, и из-за нее показалось лицо Машеньки, молоденькой служанки, — Полянские и Долгорукие уже прибыли, меня попросили доложить. — Спасибо, Мария, мы скоро будем, — с достоинством ответила княгиня. — Ну вот, Сашенька, и наши первые посетители, поспешим, — и она, взяв дочь за руку, отправилась встречать гостей.

***

Праздник по случаю семилетия Александры, единственной дочери влиятельного князя Михаила Вронского, обещал быть замечательным. На него был приглашен вся аристократия Петербурга того времени. Михаил Александрович, несмотря на нестабильную ситуацию в стране и обществе, решил не лишать дочь торжества и устроить праздник, достойный того, чтобы о нем писали в газетах. Позже о нем и правда напишут, и не раз, но совсем в другом, страшном ключе. Веселье было в самом разгаре. Мужчины собирались группками, обсуждая политику, женщины обсуждали моду и воспитание детей, время от времени подключаясь к мужским беседам. Маленькая Сашенька, виновница торжества, была предоставлена сама себе и быстро заскучала. Ей надоели гул и бессмысленные на ее взгляд разговоры взрослых, поэтому она, улучив момент, незамеченной улизнула из большой залы, вернувшись в комнату с роялем. Музыка была ее самой настоящей страстью. Несмотря на свой возраст, она обожала играть и петь, обладала прекрасным слухом и голосом и мечтала, что когда-нибудь покорит большую сцену, поэтому все свое свободное от других заняий время тратила на самостоятельное изучение различных пьес. Как говорила княгиня Анастасия — Практика — лучшее средство для достижения целей. Саша зачастую не до конца понимала значения слов, которые употребляла ее мать, но, интерпретируя их на свой лад, но следовала этому бесприкословно. Она была невероятно привязана к матери, гораздо больше, чем к отцу, красивому, но такому холодному человеку. Маленькая княжна и видела его нечасто, Михаил Александрович был вечно занят делами, уделяя дочери совсем немного времени. Но это именно он подтолкнул Сашу к музыке. Являясь талантливым пианистом, он с детства привил дочери любовь к этому искусству. Вот и сейчас она с головой погрузилась в игру, не замечая ничего вокруг себя и не слыша ничего, кроме мелодии. Возможно, именно это в тот день спасло жизнь Александре Михайловне, последней из рода Вронских. Когда люди с винтовками наперевес ворвались в их дом, Саша ничего не слышала. Ей не снились потом крики людей, прерываемые грохотом выстрелов. Она не слышала, как мужчина с уродливой ухмылкой стреляет в красивое лицо ее отца, не видела, как двое ногами пинают ее мать. Нет, маленькая Вронская сосредоточенно играла этюды, когда эти страшные люди убивали людей внизу, не жалея никого. Она вернулась в реальность только тогда, когда в ее маленькую комнатку ворвалась мать в окровавленном и порванном темно-зеленом платье. Анастасия с трудом дышала и ее колотила дрожь. — Саша, надо уходить, — она схватила дочь, попутно сдирая с нее красивое платье и надевая старое, некрасивое, которое она вытащила из шкафа. В дверях маячила Маша. — Маша выведет тебя из дома, она знает все ходы и выходы. — Мама, а ты разве не пойдешь с нами? — в глазах девочки читался страх. — Я обязательно догоню, не переживай, малышка, — она взяла лицо дочери в свои ладони, — помни, что ты сильная и должна быть настоящей женщиной и ничего не бояться. Ты достойна всего самого лучшего, моя принцесса, — княгиня Анастасия поцеловала Сашу в лоб, — ну же, скорее, тебе нужно уходить. Маша взяла девочку за руку, уводя ее подальше оттуда, в безопасное место. Еще не скоро Саша узнает, что ее мать погибла через пару минут от полученных незадолго до этого травм. Захлебнется собственной кровью, неожиданно хлынувшей через легкие. И в последний миг княгиня Вронская будет думать о судьбе своей семилетней дочери, надеясь, что она проживет хотя бы на день больше, чем ее мать. С этого дня у княжны Александры не было ни родителей, ни дома, ничего, что она любила раньше. Теперь у нее даже не было имени. Маша, приведя ее в свою каморку на другом конце Петрограда, дала ей новое имя. Из соображений безопасности. Княжны Вронской больше не существовало. Теперь Саша носила имя Александры Третьяковой и по документам являлась младшей сестрой Маши. С этого дня у нее началась новая жизнь, которая принесет еще немало потерь. Но пока она спала, смешно сморщившись и прикусив большой палец, и не знала, что ее ждет. Об этом догадывалась только Маша, несмотря на свою молодость, повидавшая немало горя, но и она предпочитала об этом не думать.