Вино с банановым молоком

      Питер был альфой.       И, чёрт возьми, это нихрена его не радовало.       Конечно большинство людей считают это прекрасным подарком судьбы, тебе явно ещё в младенчестве улыбнулась удача. И даже если ты не родился с золотой ложкой во рту, поверь, вероятность того, что ты станешь бессовестно богат составляет аж 75%. А всё почему? Потому что ты просто альфа, чёрт возьми! Людей твоего вторичного пола всего 5% от населения США, а это уже волей-неволей делает тебя особенным. Что уж говорить о прекрасных бонусах вроде лидерских качеств, прекрасного тела, ума и — самое интересное — особенного феромона.       Для альфы феромон значил многое, если не всё. С помощью него они могли общаться между собой, а если быть точным, просто сообщать другому альфе свои намерения, а порою подавлять и подчинять его, если он слабее. С бетами же, которые пусть и улавливали феромоны, но не так хорошо, всё было куда проще — их, при особом желании, можно было подчинить. Что, кстати, являлось одним из средств достижения вершин. Ну, а насчёт омег… порою их даже подчинять не надо было, они сами вешались на альф, ведь попробуй сыщи ещё эти пять процентов.       В общем, да, Питер знал обо всех своих прекрасных перспективах, которые ему нарисовал доктор, делающий ему анализ на вторичный пол. Его слова звучали очень красиво, голос был мягкий и слегка восторженный, но в свои двенадцать лет Питер, слушая его, испугался этого радужного будущего, которое его ждало и которое его ни коем образом не впечатлило.       Сейчас Питер думал, что, возможно, это его личное непринятие своего вторичного пола, повлияло на то, что и другие не видели в нём альфу. Каждый раз, когда люди каким-то образом узнавали его пол, их глаза тут же округлялись, а взгляд невольно снова пробегал по мешковатой одежде, полностью скрывающей под собой легендарное прекрасное тело, цеплялись взором за милые кудряшки, невольно наталкивающие на мысли о купидончиках, и останавливались на всегда широко открытых глазах с какой-то наивностью смотрящих на мир, из-за чего лицо их обладателя приобретало детское выражение. Да, никто не мог поверить, что совершенно не склонный к конфликтам Питер, имеющий невероятно мягкий и добрый характер, является альфой.       И самому Питеру ничего не оставалось, как в очередной раз неловко смеяться, почёсывая затылок, и переводить тему разговора на что-нибудь другое.       Так что да, Питер был альфой, пусть вовсе и не жаждал этого, как другие.       — Итак, — Мишель неожиданно угрожающе придвинулась к Питеру лицом, — скажи честно, Паркер, на вашей с Уэйдом вечеринке будет Пеппер Поттс?       Картошка фри так и не дошла до пункта своего назначения и, не удержавшись в руке Питера, рухнула вниз, испачкав в кетчупе его только вчера стираные джинсы.       — Чёрт!.. — выругался юноша, поспешно хватая салфетку и пытаясь ею как можно аккуратнее удалить пятно, чтобы после него не осталось слишком заметного следа. — Во-первых, это не наша вечеринка, — вспомнив о вопросе своей подруги, ответил он, с досадой отмечая, что после обеда нужно будет ещё успеть забежать в туалет перед парой, чтобы попытаться замыть джинсы водой, — он сам её организовал, а я просто живу в той же квартире.       Питер устало вздохнул. По его лицу было видно, что эти вечеринки, которые так любил организовывать его сосед по съёмной квартире, уже давно сидят у него в печёнках. А что ж поделаешь? В общежитии университета мест нет, а Уэйд Уилсон, который учился на два курса старше Питера, пусть и являлся довольно экстравагантной личностью или, если сказать точнее, просто смахивал на сумасшедшего, всё же был довольно неплохим парнем, и они с Питером друг друга устраивали. Так что, если взять во внимание ещё и близкое от университета расположение снимаемой ими квартиры, то Питеру действительно было грех жаловаться.       — Так что я не знаю, кто точно приглашён, — завершил он свою мысль. — К тому же, он мне всегда говорит приглашать всех и вся, так что я очень сомневаюсь, что он сам знает, кто придёт.       Мишель на его ответ лишь недовольно цыкнула и откинулась на спинку стула, наконец убрав своё лицо от лица Питера.       — Я думаю, — после недолгого молчания подал голос Нед, который до этого безучастливо поедал свой обед, по мнению Питера расчитанный на троих человек, — что если на вечеринку пойдёт Старк, то и Поттс обязательно будет там.       При упоминании Тони Старка сердце Питера невольно пропустило удар, но он даже не успел подумать о том, что это было бы одновременно прекрасно и ужасно, если бы Старк вдруг действительно пришёл на вечеринку Уэйда, как Мишель вдруг усмехнувшись произнесла:       — Опа, смотрите. Как говорится, помяни чёрта — вот и он.       Питер тут же поднял глаза на вход в столовую, и действительно, всего в нескольких шагах от двери стоял Тони Старк. Он, поздоровавшись со своим другом Джеймсом Роудсом, сунул руки в карманы чёрных джинс и со своей привычной леностью в движениях о чём-то с ним разговаривал. И Питер, незаметно для себя самого кусая губы, неотрывно смотрел на них, ловя малейший жест Старка, и, заранее зная безуспешность занятия, пытался понять, о чём они говорят.       Для Питера Тони был… Нет, пожалуй, не с этого стоит начать.       Тони Старк был на том же курсе, что и Уэйд, однако от остальных четверокурсников его отличало то, что его знал весь университет. И даже только пришедшие первокурсники узнавали о нём, если и не в первый же день учёбы, то на второй так точно. Тони был в каком-то смысле, лицом университета, хоть и появлялся в нём не так часто, как следовало бы. Но он был гением, приносящим победы для университета на многих соревнованиях по наукам, а также он был Старком, единственным наследником компании Stark Industries, — и эти факты заставляли профессоров и самого ректора порою закрывать глаза на его проступки.       Но для Питера Тони был не только человеком, которым он восхищался из-за его ума или состояния за его плечами, Тони Старк был для него человеком, из-за которого он впервые порадовался тому, что родился альфой, ведь этот факт поднимал процент вероятности того, что Тони обратит на него внимание, с нуля до одного, потому что Тони Старк был омегой.       Питер со всей тяжестью, которую мог познать только человек, безответно влюблённый уже несколько лет подряд, вздохнул и опустил глаза в тарелку, без былого аппетита ковыряя в ней вилкой картошку.       — Подойди к нему, — вдруг раздался голос Мишель совсем рядом.       — Что?!       Питер аж подпрыгнул на месте, чем привлёк к себе внимание других студентов, обедающих за соседними столиками. Кажется, он краем глаза заметил, что даже Тони бросил на него вопросительный взгляд. Чёрт, ну и стыдоба!       Зато Мишель была невозмутима.       — Просто подойди к нему и спроси, будет ли он на вечеринке.       — П-почему я? — запинаясь спросил Питер совсем тихо, при этом ещё сильнее склонившись к своей тарелке, словно надеялся каким-то магическим образом исчезнуть в ней. — Ты и сама можешь подойти и спросить.       Мишель снова цыкнула и закатила глаза, а в душе видимо спросила себя, как можно быть таким идиотом.       — Потому, что он омега, а ты — альфа, — разъяснила она, делая небольшую паузу между частями предложения для большей доходчивости.       Питер на эти слова лишь нервно усмехнулся, продолжая изучать содержимое своей тарелки. Если бы всё было так просто! Если бы он мог подойти к Тони Старку и заговорить с ним просто потому, что он был альфой, то он бы уже давно так и сделал. Но нет! Даже альфа может быть лузером в глазах омеги, и больше всего Питер боялся увидеть такой взгляд направленный на него со стороны Старка.       — Нет, я не пойду, — уверенно ответил Питер и для пущей убедительности мотнул головой, по которой тут же получил леща от ЭмДжей. — Ай! За что?!       Питер, держась за затылок, поднял на Мишель возмущённый взгляд. В этот момент даже Нед перестал есть и с изумлением посмотрел на подругу.       — Идиот, — твёрдо произнесла Мишель, словно это слово должно было ответить на все их вопросы. — Я тебя тут пытаюсь свести с любовью всей твоей жизни, а ты «не хочу», «не буду», «не пойду»… — она, кривляясь, передразнила Питера, и хотя это было совсем на него не похоже, но всё равно обидно.       Питер понуро отвёл взгляд в сторону, наконец отняв руку от головы.       — Это не «любовь всей моей жизни», — пробормотал он спустя недолгое молчание и тут же, опомнившись, на всякий случай слегка отодвинулся от подруги, но та, на удивление, и не подумала вновь применять грубую силу.       — Не придирайся к словам, — вот и всё, что она сказала, а потом просто умолкла, занявшись наконец своим обедом, хотя, судя по её виду, ей ещё многое хотелось сказать.       Нед бросил взгляд на друга, он тоже, кажется, что-то хотел сказать, но видно решил, что раз ЭмДжей ничего не сказала, то и ему стоит промолчать, поэтому он так же молча вернулся к еде. А Питер… Питер был не дурак, и как бы он не противился этому, он понимал, что друзья хотели ему сказать и почему промолчали. Весь их вид говорил — тебе давно пора рискнуть и сделать первый шаг, но мы не скажем тебе этого, потому что не хотим заставлять.       И Питер был им благодарен.       «Может, нужно сказать им «спасибо» вслух? Наверно, это было бы правильно. Или лучше просто закрыть тему и заговорить о чём-нибудь другом?» — Питер даже не успел определиться, как чья-то рука неожиданно обхватила его шею со спины и прижала к крепкой груди, начиная душить.       — Привет, Питти, как же я по тебе скучал! — раздался голос Уэйда над самым ухом Паркера.       Питер хотел заметить, что они не виделись всего четыре часа, но на данный момент он мог издавать лишь нечленораздельные звуки.       — Привет, Нед, ЭмДжей, — поприветсвовал Уэйд остальных со своей привычной безбашенной улыбкой. — Вы же помните, что у нас с Питти сегодня вечеринка? Да? Да? Обязательно приходите, всё должно быть просто улёт! А ты, моя тыковка, — он вновь обратился к Питеру, которого по-прежнему не выпускал из — как он это называл — «объятий любви», — приходи пораньше с подработки, сегодня мы обязательно лишим тебя девственности!       Уэйд заявил это так громко, что Питер был уверен, что соседние столики точно услышали его, и, если бы он и так не был красным от удушья, то точно бы покраснел от стыда.       — О, я вижу как ты взволнован, у тебя даже нет слов, чтобы выразить свой восторг, — кажется, Уэйд был доволен собой, явно не понимая, что Питер ничего не может сказать и выглядит «взволнованно» от того, что не может дышать. — Поверь, твой папочка (он имел в виду себя) обо всём позаботился и пригласил на вечеринку всех омег университета, так что у тебя будет выбор.       Питер уже даже не пытался выбраться из цепкой хватки Уилсона, но всё пытался сказать, что он совсем не просил «обо всём заботиться» и приглашать омег в их квартиру, которую в итоге ему же и придётся отмывать, чтобы избавиться от остатков их феромонов, которые постоянно будут его раздражать. Но, как только он открыл рот, то передумал и просто прохрипел:       — Пошёл к чёрту, Уэйд.       Уилсон, как обычно, воспринял это, как признание в любви.       — И я тебя люблю, тыковка, — ответил он и, чмокнув Питера в лоб, наконец отпустил его. — Не забудьте, мы вас ждём, — обратился он уже к Неду и Мишель, которые спокойно продолжали свой обед, давно привыкнув к таким сценам.       — Мг, — без особого энтузизма ответила ЭмДжей, а Нед просто кивнул, так как его рот был слишком забит макаронами.       — Вот и отлично, — улыбка Уэйда стала ещё шире, от чего казалась ещё более безумной. — Тогда всем до встречи! Буду ждать тебя, мой котик, — обратился он к только-только начавшему приходить в себя Питеру и, снова чмокнув его в лоб, поспешил исчезнуть.       — Уэйд! — очнувшись, воскликнул Питер, но было уже поздно, его друг скрылся за дверями столовой.       — Поражаюсь, как ты ещё не зарезал его во сне, — отведя взгляд от того места, где только что скрылся Уилсон, произнесла Мишель.       Питер на это лишь тяжело вздохнул, но так ничего и не ответил. Что говорить, если каждый раз его удерживало от этого лишь осознание того, что платить арендную плату в полной сумме одному будет куда труднее.       Остаток дня прошёл без каких-либо происшествий, если, конечно, не считать за происшествие то, что профессор Стелс снова дал тест по материалу, который они не проходили, а так же то, что мистер Дельмар, у которого Питер подрабатывал, каким-то образом узнал о вечеринке Уэйда и со словами «Не волнуйся, Питер, молодость для того и создана» отпустил его пораньше. Правда, Питер совсем не хотел именно сегодня возвращаться домой пораньше, так как просто не хотел быть на вечеринке. Он был готов даже задержаться сверхурочно, но, вдруг почувствовав сильную усталость, накопившуюся за неделю, он без отнекиваний согласился и, захватив рюкзак, поплёлся домой.       Возвращался Питер с особой неохотой. Он не любил большое скопление людей и даже не столько потому, что они создавали много шума, а потому, что некоторые из них обладали феромоном, который постепенно скапливался в воздухе, от чего становилось трудно дышать. И если в обычное время альфы и омеги как-то контролировали этот процесс, то тогда, когда они были пьяны, это всё происходило непроизвольно. И ведь каждый феромон сообщал что-то своё, отчего начинали путаться мысли, терялась концентрация, а в конечном итоге — раскалывалась голова.       Питер тяжело вздохнул, остановившись перед своей квартирой, и, в очередной раз задавшись вопросом, как кому-то вообще такое может нравиться, открыл дверь. И музыка тут же оглушила его, от чего он невольно замер на пороге, с минуту пытаясь прийти в себя, и как-то заторможенно осматривая прихожую и вытекающую из неё гостиную, которые теперь мог с трудом узнать, из-за просто огромного для такой небольшой квартирки количества людей и разноцветного освещения. Конечно, он не первый раз наблюдал такую картину, слышал такую громкую музыку, ритм которой отдавался в груди, но всё же каждый раз это не могло не ввести его в лёгкое замешательство.       — Питти, ты наконец-то с нами! — перекрикивая музыку, воскликнул Уэйд, вырываясь к другу из толпы. Он был уже полуголый, измазанный в какой-то светящейся в темноте краске и безумно счастливый. — Ну что, готов начать знакомства? Я как раз где-то видел Харли… — он, приобняв Питера свободной от стаканчика рукой, задумчиво забегал взглядом по лицам людей.       Питер недовольно поморщился от резкого запаха алкоголя и неприятного для его глаз света неоновых браслетов на руке друга.       — Нет, я пойду к себе! — прокричал он, чтобы не пришлось повторять вновь. — Я очень устал!       — Ох, тыковка, — Уэйд состроил лицо умиления, — ты не обязан так яро хранить мне верность и свою честь.       Выражение лица Питера ясно говорило «очень смешно, конечно, но сейчас ты умрёшь».       — Ладно-ладно, я понял, — Уэйд поднял руки ладонями вперёд показывая, что он сдаётся, но его лицо до этого как всегда улыбающееся, вдруг стало серьёзным и даже слегка обеспокоенным. — Но ты уверен, что сможешь уснуть при таком шуме? Я знаю ребят, кто живёт недалеко и мог бы пустить тебя переночевать.       — Нет, всё в порядке, — Питер отрицательно качнул головой, а потом усмехнулся. — Ты же меня знаешь: если я хочу спать, то меня и бомба не разбудит.       И это была чистая правда. Раньше, когда он ещё учился в школе, у его тёти были большие проблемы с тем, чтобы разбудить своего племянника, когда тот по каким-либо причинам не спал всю ночь.       — Ха-ха, это действительно так. Ну что ж, тогда иди, отдыхай, а я скажу ребятам сделать музыку тише и не входить к тебе.       — Спасибо, — бросил Питер Уэйду прежде, чем, прикрыв нос рукой, на самой доступной в такой толкучке скорости направился к своей комнате.       Прорваться оказалось довольно тяжело, ведь кто-то постоянно сталкивался с ним, а порою даже цеплялся, с непонятной для Питера целью, но он продолжал идти вперёд, ведь насколько бы вежливым и хорошим мальчиком он ни был, он всё ещё хотел остаться живым. И когда он наконец добрался до своей комнаты, то тут же схватился за дверную ручку и не раздумывая дёрнул на себя, но стоило ему только сделать шаг в спальню, как он тут же отклонился назад и резко захлопнул дверь перед своим носом.       Каких-то несколько секунд Питер просто стоял, смотря на ручку двери, которую по-прежнему сжимал, пальцами, и просто пытался осознать, что сейчас произошло. Он просто открыл дверь своей комнаты, полностью уверенный, что там никогда не будет, но заметил смутно знакомую фигуру, которой там совершенно точно не должно было быть и тут же захлопнул дверь, испугавшись так, словно по ошибке заглянул в женский туалет. Но это был не женский туалет, это была его спальня, а значит он имел полное право туда войти, когда сам того хотел.       Питер недоверчиво покосился на дверь своей комнаты. Если то, что он увидел, было правдой, то сейчас ему очень хочется просто провалиться сквозь землю от стыда и неловкости или просто сбежать из квартиры. Но так он выставит себя ещё большим глупцом. Значит, остаётся только зайти?       Вдохнув полной грудью, словно перед прыжком в воду, Питер решительно надавил на ручку двери и открыл её, почти тут же захлопнув за своей спиной. Шум вечеринки тут же стал слегка приглушённым, и в этот момент Питер невольно ощутил себя запертым.       — П-привет, — неуверенно поздоровался он, начиная неловко мяться у порога, боясь даже взглядом пересечься с Тони Старком, что невозмутимо стоял в его комнате возле шкафа так, словно это была его спальня.       Тони окинул Питера быстрым взглядом, а потом, усмехнувшись, ответил:       — Привет. Питер.       Кадык Питера, наверно, слишком заметно дёрнулся, но это его совсем не волновало, так как… «О Боже, он знает моё имя!». Но дальше Питера ждал ещё больший шок, так как он с изумлением заметил, что футболка Старка выглядит как-то знакомо, и уже в следующую секунду до него дошло, что это была его футболка.       Сердце Питера неожиданно замерло, а в груди начало расти какой-то незнакомое чувство от мысли, что омега носит его одежду, что теперь на нём будет запах его феромона.       — Какой-то придурок вылил на меня пиво, и Уилсон сказал, что я могу взять что-нибудь у тебя, — объяснил Старк, заметив пристальный взгляд Питера на футболке. — Ты ведь не против? — спросил он, подняв глаза на Паркера, и улыбнулся ему улыбкой человека, заранее знающего, что ему не будет отказано.       Питер шумно вздохнул, а потом резко опустил взгляд, вдруг заинтересовавшись своими руками, которые он нервно мял пальцами.       — Нет, пожалуйста, — с особым усилием, что бы голос не дрожал, ответил он.       На этом разговор исчерпал себя. Они оба молчали и говорить было уже не о чем, но Тони Старк, кажется, даже и не думал уходить. Он всё также стоял у низенького шкафа, курил и смотрел на Питера, потом бегло осматривал комнату и снова возвращался к Питеру. А сам Питер стоял неподвижно, вдруг забыв, как правильно дышать.       Наверно, они ещё и минуты не молчали, но Питеру этот отрезок времени показался вечностью. Он даже осмелился слегка поднять глаза на Старка, надеясь заметить в нём хоть какие-то намёки на то, что он собирается уйти. Конечно, не то, чтобы он хотел, чтобы омега ушёл, — напротив, вся его сущность желала задержать его у себя подольше, а желательно навсегда, но лично он сам понимал, что его бешено колотящееся сердце такого не выдержит.       Тони не собирался уходить — об этом говорил весь его вид, неторопливые движения и изучающий взгляд, неспеша рассматривающий комнату Паркера. И Питер, осознав, что сейчас он может остаться незамеченным, невольно задержал свой взгляд на Старке.       Тони Старк не был обычным омегой. Вернее, был полной противоположностью того, что обычно описывалось в учебниках и являлось миру, как стандарт омеги. Он был почти одного роста с Питером, много курил, пил, цвета его одежды не были мягкими и нежными, даже его фигура не была особо женственной, а красота совершенно точно — мужской.       Но он всё равно был омегой.       — Может… — несмело начал Питер, заставив себя проглотить комок в горле, из-за которого его голос становился слишком зажатым и даже писклявым. — Может, хочешь что-нибудь? Я могу принести. Поесть или попить? Или, может, что-то ещё? Может, душно? Я могу открыть окно. Кстати, я могу сейчас сбегать, постирать твою майку, если… Если хочешь…       Последние слова он произнёс совсем тихо, вдруг смутившись своего порыва и незлой улыбки Старка. Чёрт, кажется, его альфа решил, что об омеге нужно срочно позаботиться. Как же это глупо выглядело!       — Нет, спасибо, — с неожиданной мягкостью ответил Тони, делая несколько шагов от шкафа, но не для того, чтобы уйти, как испуганно подумал Питер, а чтобы подойти к нему ближе. — Мне ничего из этого не нужно.       Теперь они стояли слишком близко, Питер даже мог различить все оттенки коричневого в зрачке Тони, а так же — услышать его феромон, который до этого было невозможно различить из-за подавителей.       Тони пах красным вином. И как ни странно, этот запах ему подходил.       — Хм-м, — протянул Тони, вынув изо рта сигарету и слегка склонившись к Питеру, — у тебя такой интересный феромон, очень напоминает… банановое молоко?       Губы Старка расплылись в улыбке и теперь можно было разглядеть, как весёлый огонёк пляшет в его тёмных глазах. А Питер густо покраснел и с трудом подавил в себе желание извиниться, хотя и не знал, за что. Может, за то, что феромон с таким запахом никак не подходил альфе?       Тони выпрямился и, сунув руку в карман, поднёс к губам сигарету.       — Не стоит тебе стыдиться такого запаха, — вдруг произнёс он, заметив смущение Паркера, а потом с улыбкой прибавил: — Мне он нравится.       Питер почувствовал, как его кадык снова дёрнулся, а сердце забилось ещё быстрее. Боже, переживёт ли он вообще этот вечер?!       Он медленно опустил глаза на свои руки и, заставив себя успокоиться, тихо произнёс:       — Мне твой… твой запах тоже… нравится.       Господи, он сейчас умрёт!       Питер с трудом боролся с желанием тут же спрятать горящее лицо в ладонях, а потом под каким-нибудь глупым предлогом сбежать из собственной комнаты. Это прозвучало… так глупо, так по-детски смешно, что он теперь точно больше никогда не сможет посмотреть в глаза Тони Старка, даже просто бросить на него беглый взгляд и то будет невозможно.       Между ними снова повисло молчание, нарушаемое лишь звуками вечеринки, доносившимися из-за закрытой двери. И сейчас это молчание Питеру было куда тяжелее перенести, нежели первое, и, когда он уже действительно решился сбежать, Тони неожиданно сделал ещё один шаг к нему. Запах красного вина волной окатил Питера, заставляя его разум мгновенно опьянеть.       — А что…       Тони сделал ещё один шаг, и теперь между ними с трудом хватало места для воздуха, и Питер невольно задержал дыхание, по-прежнему не решаясь поднять взгляд на омегу, он смотрел лишь на его губы, что не спеша что-то говорили ему.       — …что ещё тебе нравится во мне?       Питер резко поднял глаза и тут же встретился со взглядом карих глаз, оказавшихся неожиданно близко, не допустимо, но желанно близко. Питер чувствовал его запах, он фактически дышал только им, и улавливал свой, исходящий от футболки. Он смотрел в глаза Старка, видел его губы, находящиеся в опасной близости от его. И ему хотелось рассказать всё. Рассказать, как ему нравится, когда эти самые губы изображают усмешку или искреннюю улыбку. Как ему нравится, когда эти глаза загораются от переполняющих его эмоций. Как ему нравятся его руки, пальцы, шея, нос… Как ему всё нравится в Старке!       Пожалуй, это всё могло бы быть шуткой, злой обидной шуткой над Питером, ведь Тони часто любил над кем-нибудь подшутить. Но Питер верил, — нет, он чувствовал! — что Тони совсем не шутит, и что, как бы это, возможно, самонадеянно не звучало, взгляд его помутнел не от выпитого им алкоголя.       Питер слегка продвинул правую ногу вперёд, это даже не был шаг, просто еле заметное движение, но для него это было что-то большее, чем просто движение. Ему просто хотелось стать к Тони ещё ближе, ещё ярче ощутить его запах, его дыхание на своих губах, и быть может…       — Тони, ты тут?       Питер резко отшатнулся от Старка, при этом умудрившись преодолеть расстояние в несколько шагов, и громко ойкнул, больно ударившись о край тумбочки.       — Эм… — неловко протянула Пеппер, которая так неожиданно ворвалась в комнату Питера. — Там просто Роуди… — она с тенью подозрения переводила взгляд с испуганного младшекурсника, которого она изредка замечала в коридорах университета, на своего друга, который почему-то выглядел немного раздражённым.       — Что?! — и, кажется, он злился на Пеппер.       Девушка, отпустив ручку двери, которую так и не закрыла, недовольно скрестила руки на груди.       — Роуди стало плохо, я уже вызвала такси, так что помоги его довести, — произнесла она с нотками раздражения, почему-то косясь на Питера, который под её взглядом снова воспылал желанием провалиться сквозь землю.       Тони раздумывал лишь несколько секунд, а потом с уже со слегка поутихшим раздражением сунул почти догоревшую сигарету в рот, и быстрыми шагами пошёл за Пеппер, которая, бросив последний подозрительный взгляд на Питера, уже скрылась из виду.       Питер же просто остался стоять у той же самой злосчастной тумбочки, пытаясь свыкнуться с мыслью, что Тони Старк только что… только что чуть… О боже, они могли сейчас поцеловаться!       Питер резко повернул голову, бросив взгляд на дверь, чтобы убедиться, что сейчас из его комнаты выходит именно Тони-мать-его-Старк, с которым они только что чуть не поцеловались. И с некоторым изумлением заметил, что тот, почему-то задержавшись, стоял в дверях, обдумывая что-то, и Питер даже не знал, радоваться ему или бояться этой задержки. Вдруг он сейчас скажет, чтобы он, Питер, молчал о том, что сейчас произошло или, вернее, могло произойти, и чтобы он себе ничего не надумывал там. Но Тони вдруг сделал что-то совсем неожиданно для Питера — он развернулся и направился к нему.       — Не люблю оставлять дела незавершёнными, — произнёс Тони на ходу, снова вынув изо рта сигарету, и прежде, чем Питер успел что-либо осознать, поцеловал его, схватив за грудки.       Питер изумлённо замер, когда чужие губы начали мять его, а влажный язык без препятствий проник в рот. Наверно, этот поцелуй длился не больше десяти секунд, но для Питера на это время мир просто остановился, а мозг, перегревшись от переизбытка чувств, просто отключился. И даже когда поцелуй был разорван, Питер неподвижно стоял со слегка приоткрытым ртом и пытался понять, что же сейчас произошло.       — Ещё увидимся, Питер Паркер, — произнёс голос Старка где-то совсем близко, а потом он ушёл, аккуратно прикрыв за собой дверь, но оставив после себя запах красного вина в воздухе и вкус пива с сигаретами на губах.       Питер медленно сполз на пол, продолжая ошарашенно смотреть куда-то перед собой. Шум вечеринки всё так же слегка приглушённо раздавался из-за двери, сердце бешено колотилось в груди, но даже множество роившихся в голове вопросов без ответа не препятствовали тому тёплому чувству безудержной радости, что было на душе. Питер не хотел думать, почему Тони Старк поцеловал его, почему бросил на последок это «ещё увидимся» и не хотел гадать, действительно ли они ещё увидятся, он просто хотел растворится в этой радости, что окутывала его. Он даже тихо хихикнул себе под нос, а потом, вытянув ноги и опустив руки на пол, расслабился, откинув голову назад.       — «Ещё увидимся», — полушёпотом повторил он с улыбкой, а потом вдруг слегка нахмурился, неожиданно нащупав какую-то ткань под своей правой рукой. Он тут же приоткрыл глаза и поднёс к ним найденную одежду.       Это была майка Тони с эмблемой группы AC/DC на груди.       Какое-то ненормальное фанатское чувство припрятать эту майку у себя зародилось в душе Питера, но он заставил себя отречься от него и сказал себе, что может подержать эту майку у себя до тех пор, пока не постирает, а потом он обязательно вернёт её Старку. А пока…       Питер носом уткнулся в эту майку, что пахла Тони, дымом его сигарет, стиральным порошком, совсем немного потом и, конечно, она была насквозь пропитана его феромоном с запахом красного вина. И Питер вдыхал все эти запахи полной грудью, не имея возможности (да и желания тоже) заставить себя прекратить это.       — Ещё увидимся, — повторил он, улыбнувшись каким-то своим мыслям.