Вино с банановым молоком

      Тони и правда вышел покурить, но дошёл он только до запасной лестницы и, спустившись до промежутка между двумя этажами, выкурил там три сигареты, наплевав на правила и камеру в верхнем углу.       Ок, всё… всё было в полной жопе, и с каждым днём создаётся ощущение, что он опускается туда всё глубже.       С этой мыслью Тони начал спускаться ниже. Он собирался уйти, забив на остальные пары, и отправиться хоть куда-нибудь, лишь бы подальше от Пансэра и Паркера. Но спустившись до первого этажа, он вдруг решил ещё немного задержаться в универе и, выйдя с лестничной площадки, направился к кабинету медбрата.       Локи Лафейсон встретил его вопросительно изогнутой бровью.       — Здрасте, — только и сказал Тони.       — И чем же я могу вам помочь, мистер Старк?       Тони ответил не сразу. Сначала он обошёл медбрата, чтобы сесть перед ним на стул для пациентов. Но и после этого он продолжил молчать, скрестив руки на груди.       Лафейсон тоже молчал, ожидающе смотря своими ясными глазами на «больного» поверх очков, пока его терпение не кончилось.       — Мистер Старк, если вы пришли посидеть, то посидите где-нибудь в другом месте. Здесь легко подцепить заразу.       Тонкие губы Лафейсона растянулись в вежливой, но холодной улыбке. Тони полностью проигнорировал его попытку избавиться от него.       — Мне нужна какая-нибудь хрень, — заявил он, наконец, и, положив локоть на стол, слегка поддался вперёд.       Лафейсон вздохнул полной грудью и вместе с тем же закатил глаза, даже не пытаясь этого скрыть. Но Тони опять проигнорировал его.       — Я уже несколько месяцев не могу поебаться, — продолжил он.       Бровь Лафейсона снова изящно приподнялась.              «Я ему, блять, что, подружка, с которой можно пошушукаться и обсудить мальчиков с их пипирками?»       — У вас импотенция?       — Нет, хуже — у меня гиперсексуальность, а поебаться я не могу, — ответил Тони с совершенно серьёзным выражением лица.       Лафейсон сдержал желание снова закатить глаза, но вместо этого он снял очки и потёр переносицу. Вообще-то на минутку так-то он согласился работать в университете как раз для того, чтобы не работать. Так какого хрена ему в последнее время это только и приходится делать? И ладно вывихи кому-нибудь вправлять, так тут приходится то прыгать на разъярённого студента-альфу со шприцом с львиной долей подавителя вперемешку с успокоительным, то возвращать другого студента с того света после избиений от первого, то вот, здравствуйте, обсуждать какого хуя хуй не стоит.       Может, стоит уволиться? Или хотя бы в отпуск уйти?       — Так, хорошо, — сегодня можно пока поработать. — Когда в последний раз был секс и последняя попытка им заняться?       Для вида Лафейсон сделал несколько отметок в своём журнале.       — В последний раз было ещё где-то летом, не помню когда, а пробовал в понедельник.       Нда, это было… Тони вообще не понял, почему в тот момент, когда они уже выпили бутылку коньяка, он решил, что ему срочно нужно оседлать Т’Чаллу Пансэра. Можно ли сказать, что в нём сработала привычка? Возможно и так, но в любом случае он как-то пропустил момент, когда они прервали разговор и начали целоваться. Запах Т’Чаллы ему был даже немного приятен, хоть и напоминал запах Киллмонгера. Но если Киллмонгер пах потухающим костром, то запах Т’Чаллы был похож на аромат задутой свечи — лёгкий и непринуждённый.       Они целовались, снимая друг с друга одежду. Целовались просто отлично, но кроме жгучего раздражения и отвращения Тони ничего не мог испытать. Однако он не хотел прерываться, он хотел пойти дальше хотя бы просто в отместку самому себе, чтобы доказать, что он может быть не с ним.       Но он не смог.       Стоило Т’Чалле коснуться его оголённой кожи, как Тони не задумываясь, оттолкнул его. Тяжело дыша, они смотрели друг на друга, ничего не говоря, но всё понимая.       Они не могут быть вместе, даже если бы хотели этого.       Лафейсон постучал кончиком ручки по столу. Думать над этой «болезнью» ему было просто лень, но это всё же был сынок Старка, так что нужно было хотя бы сделать вид, что он пытается помочь решить эту маленькую проблему.       — Хорошо, а сколько вообще было «попыток»? — со скучающим выражением лица, спросил он.       Тони Старк тут же завис, уставившись в одну точку. Заметив его долгое молчание, Лафейсон всё же бросил на него взгляд, снова вопросительно изогнув бровь.       Он так долго… считает?       — Где-то между 15 и 20, — наконец, ответил Тони с самым непринуждённым видом.       «Тц, молодость», — не без капли зависти подумал про себя Локи Лафейсон. Он, конечно, знал, что хорош собой даже не смотря на то, что разменял четвёртый десяток. Хоть он и был бетой, люди часто принимали его за омегу, из-за его тонких черт лица, длинных и чёрных, словно воронье крыло, волос и аристократичной белой кожи. А его ясные глаза? М-м-м, за один их беглый взгляд люди были готовы отдать ему душу, и он без зазрения совести пользовался этим. Но сейчас годы уже дают о себе знать и ему чаще хочется просто вздремнуть, чем тусить всю ночь в клубах, соблазняя всех направо и налево.       С важным видом Лафейсон снова сделал пометку.       — Может, вы могли бы сказать, что было общее между этими «попытками»? Вдруг вы понимали, что вам мешает?       Старк неожиданно усмехнулся, как будто ему задали элементарный вопрос, на который все знают ответ.       — Они все были не Питер Паркер.       Лафейсон шумно вдохнул через нос.       Питер Паркер. Звучало очень знакомо, но имя было таким обычным, что, возможно, от этого и казалось, что ты где-то его уже слышал.       «Паркер, Паркер, Паркер… А, возможно, это тот Паркер?» — углубившись в свои воспоминания, Локи Лафейсон вспомнил, что, кажется, именно так и звали того студента-альфу, на которого ему пришлось прыгать со шприцем в руках, словно на озверевшего быка. Точно, говорили, что как раз из-за Тони Старка он тогда и подрался с другим альфой.       Лафейсон задумчиво посмотрел на сидящего перед ним студента.       — А вы когда-нибудь занимались сексом с Питером Паркером? — вдруг спросил он.       — Нет, — лицо Старка тут же стало мрачным. — И у нас есть достаточно веских причин, чтобы этого никогда не было. Поэтому я и пришёл сюда, чтобы вы дали мне что-нибудь, чтобы я, наконец, смог…        «…забыть его».       — …поебаться с кем-нибудь другим.       Потерев переносицу, Лафейсон откинулся на спинку стула.       Можно ли уйти в отпуск прямо сейчас?       — К сожалению, такого «чего-нибудь» просто не существует. Может, раз проблема в том, что все остальные не Питер Паркер, нужно попробовать переспать с ним?       — Я же только что сказал, что это невозможно, — буквально оскалившись, ответил Тони.       — Тогда я не знаю, что ещё посоветовать, — Лафейсон с беспомощным видом развёл руками. — Скажите, вам нравится аромат феромонов мистера Паркера?       Старк недовольно поджал губы и нехотя ответил:       — Да.       — А остальных альф?       — Нет.       Лафейсон снова развёл руками с самодовольным видом «что и следовало доказать», от чего выражения лица Старка стало ещё более мрачным.       — Вашего омегу он невероятно привлекает собой, это и не удивительно, он ведь доминантный альфа, хоть и, судя по всему, поздно раскрывшийся. Возможно, пройдёт некоторое время и все омеги начнут на него вешаться.       — Стоп, что? — Тони внезапно перебил Лафейсона. — Питер Паркер доминантный альфа?       Ох, наш альфа такой крутой!       «Заткнись!»       — Ну да, — как ни в чём не бывало, ответил Лафейсон. — Хотя в его медицинской карте это не указано, но только доминантный альфа может выдержать такую дозу подавителей, смешенных с успокоительными, которую мне пришлось ему вколоть. Обычно её хватает на целые сутки, а он очнулся всего через пару часов. Исходя из этого, мне пришлось назначить ему действительно сильные таблетки.       Старк внимательно выслушал его, и с каждым сказанным словом его брови становились всё ближе к переносице. После того, как Лафейсон умолк, он задумался над чем-то, нервно дёргая ногой. И думал он долго, глубоко погрузившись в свои мысли, а у Лафейсона не было времени, чтобы ждать его возвращения оттуда.       — Попробуйте, всё же переспать с Паркером. Возможно, после этого у вас пройдёт такой интерес к нему. Это словно желать какой-нибудь экзотический фрукт. Он выглядит так интересно и вкусно, а попробуешь — аж тошнить хочется.       Тони долгое время сверлил его взглядом, ничего не говоря.       «Хоть бы каплю уважения проявил, — думал про себя Лафейсон, отвечая на взгляд студента. — Не будь ты сыночком Старка, полетел бы уже отсюда».       — Спасибо за совет, — без нотки благодарности в голосе, вдруг произнёс Тони и, резко поднявшись со своего места, вышел из кабинета, наконец, оставив Локи Лафейсона одного.       «Надеюсь, он здесь больше не появится», — подумал про себя мужчина, доставая лист бумаги, чтобы написать заявление на отпуск.       В последнее время, он слишком много работает.

***

      Когда дверь аудитории захлопнулась за ним, Питер буквально уговаривал себя, черпая всю силу воли из далеко не бездонного колодца, чтобы направится к туалету, а не на поиски Т’Чаллы и Тони.       Всё это напоминало ему какое-то безумие. Стоило ему только попытаться не думать о Старке, как он снова оказывался перед ним. Стоило ему уверовать в то, что он сможет быть более или менее равнодушным к нему, как вся его сущность так и просит коснуться хотя бы невзначай кожи Старка. Когда они сидели друг напротив друга, он даже не заметил, как началась инстинктивно чаще дышать, пытаясь ощутить запах красного вина, по которому он, если честно сознаться, уже безумно скучал.       Но он всё ещё принимал подавители, пусть и старался теперь следовать норме, прописанной ему, а не глотать таблетку при каждой мысли о Старке. И так вот почти за трое суток он стал чувствовать себя лучше. По крайне мере не было уже больше этих перепадов, когда он то падает от того, что всё его тело резко ослабло, то стоит ему ухватиться за кружку и та рассыпается на осколки в его руке. Он даже стал чуть больше «чувствовать», но это, возможно, уже было вызвано привыканием. Однако он не мог ощущать феромоны, но, так как именно для этого и были созданы подавители, это было неудивительно.       После насыщенного понедельника, вторник и среда прошли как-то очень спокойно, хоть и были заполнены рутиной в виде бесконечных работ по учёбе, которые нужно выполнить в срочном порядке, и смен на подработках, на которых сейчас был завал из-за предстоящих праздников. Так что спокойными эти дни были из-за того, что у Питера просто не было сил и времени сесть и загнаться, прокручивая снова и снова в голове случившееся с ним в понедельник.       Но вот, здравствуйте, он не успел как-то осмыслить их последнюю встречу, как Тони Старк снова возник перед ним вместе с Т’Чаллой Пансэром, который, судя по всему, теперь всегда будет с ним. Они оба стояли в дверях аудитории, смотря на Питера, и тот в этот момент в очередной раз не смог отделаться от мысли, как хорошо они смотрятся вместе. Ему было больно видеть, что Тони, кажется, совсем не возражает против того, чтобы другой альфа был рядом с ним. Хотя, почему он должен был бы? В конце концов они с Питером даже не встречались.       А Т’Чалла Пансэр…       Питер просто не мог понять, о чём тот думает. Он не казался заинтересованным в Тони, но при этом был с ним очень обходительным и делал это так, словно ухаживания за Старком давно вошли в привычку. Можно было бы подумать, что если он даже и не собирался любить Тони, то неприметно заботиться о нём и отгораживать от других альф, но он… Чёрт, Питер просто не понимал, чего он добивается!       Полностью погрузившись в свои мысли, Питер всё же дошёл до туалета, решив, что сможет холодной водой остудить свой пыл и смыть желание пойти искать «помолвленную парочку», словно сам Говорд Старк приказал ему сделать за ними, чтобы они хранили невинность до самой свадьбы.       Питер даже смог усмехнуться своим глупым мыслям, когда взялся за ручку уже слегка приоткрытой двери туалета, собираясь распахнуть её шире, но вдруг замер, услышав голос, раздавшийся изнутри.       — Привет, дорогая.       Этот голос совершенно точно принадлежал Т’Чалле Пансэру, и судя потому, что ему никто не ответил, он говорит по телефону.       — Как твои дела? Да, да я знаю, что мы договорились не созваниваться пока… Просто… просто мне нужно было тебя услышать.       Питер так и стоял, застыв в довольно глупой позе. Он, правда, не хотел подслушивать, особенно такой… интимный разговор, но он был настолько изумлён, что просто не сообразил уйти.       У Т’Чаллы Пансэра есть партнёр?       Эти мысли и догадки вызвали такие смешанные чувства, что Питер не смог разобраться, как же он к этому относится. При этом Т’Чалла продолжил разговор:       — Мы можем встретиться?       Его голос звучал так мягко и нежно, что не возникало никаких сомнений, что он любит этого человека. Конечно, он никогда не разговаривал с людьми в грубой форме, но это всегда был скорее привычный вежливый тон, но сейчас… Питеру было просто невероятно стыдно за то, что он подслушивает, когда Т’Чалла настолько чувственный в этот момент.       Но это всё же не отменяло того факта, что это просто несправедливо по отношению к Тони. А может он всё знает? Если да то, что он чувствует от этого?       — Да, да, — в голосе Т’Чаллый звучала отчаянная печаль. — Я знаю, я всё знаю, но, Накия, я просто не могу уже. Мы не виделись так долго, я просто хочу хотя бы немного побыть с тобой рядом. Пожалуйста.       Питер постарался тихо отпустить дверную ручку, в которую до этого вцепился мёртвой хваткой. Нет, он правда не мог больше слушать это, как бы сильно он не хотел. Чувство сочувствия перебороло неприязнь в этот момент, и он сделал шаг назад, собираясь уйти.       — Ну почему? Почему?!       В голосе Т’Чаллы прозвучала почти детская обида, и стыд от того, что он является свидетелем его такого состояния, заставил Питера сделать ещё один шаг, ещё больше убедив в том, что ему нужно уходить.       — Я же говорил тебе, я просто не могу быть с этим чёртовым Тони Старком. Меня тошнит уже просто от его имени.       Услышав имя Тони, Питер снова невольно замер. Услышав, что о нём сказал Т’Чалла, заставило его внутренности закипеть от гнева.       Да, он понимал, что Т’Чалла не любит Тони, теперь он понимал, что у него есть девушка по имени Накия, которой досталась эта любовь. Но он не мог понять, почему Пансэр вдруг решил, что имеет право отзываться так о Старке.       Если кого-то так любишь, так зачем вообще было соглашаться на эту свадьбу?       Чувство сочувствия вдруг как-то ушло на последний план. Питер стал на месте, уставившись на приоткрытую дверь туалета, и даже не заметил, как его руки сжались в кулак.       — Да, прости, — голос Т’Чаллы звучал глухо. — Я не буду больше кричать. Можно я хоть иногда буду звонить тебе? — даже эта слабая надежда в его голосе больше не трогала Питера. — Хорошо, я всё понимаю. Пока.       Разговор был окончен. Наступила минута тишины, в которую был слышан лишь шорох одежды Т’Чаллы, по которому было сложно определить, что он делает. Потом Питер услышал как включили воду, и он сам не понял, как легко толкнул дверь туалета. Т’Чалла Пансэр, склонившись над раковиной, поднял на него глаза. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Питер понимал, что сейчас он может сделать вид, будто ничего не слышал, и, в принципе, Т’Чалла даже мог бы поверить ему или хотя бы сделать вид, что верит. Но Питер не сделал этого, и Т’Чалла всё понял по его лицу.       Пансэр неожиданно усмехнулся, выключая воду. Его усмешка была полна горечи.       — Ну что, насладился зрелищем, Паркер?       Было видно, что его ничуть не пугает тот факт, что Питер слышал его разговор с возлюбленной. Ему было абсолютно всё равно. Может, дело было в том, что он не чувствовал угрозы от Питера. Но его разбитое выражение лица, которое он тоже не потрудился скрыть, говорили о том, что у него просто нет ни на что сил.       — Почему ты согласился на свадьбу с Тони? — смотря в упор на другого альфу, спросил Питер резким тоном.       Выражение лица Т’Чаллы тут же стало холодным.       — Мне кажется, тебя это никак не касается, — леденящий тон, казалось, пытался скрыть нарастающий гнев.       Эти слова задели Питера. Действительно, для Тони Старка он был никем и к их с Т’Чаллой свадьбе вообще не имел никакого отношения.       Питер так и замер, не найдясь, что на это ответить. И всё же уйти он просто не мог.       Усмешка Т’Чаллы бала такая же холодная, как и выражение его лица.       — Что, так быстро сдулся?       Питер поджал губы. На его лицо легла мрачная тень.       — Теперь я понимаю, почему Старк не положился тогда на тебя, как на альфу. Питер Паркер, ты просто тряпка.       «Тогда»? О чём он, чёрт возьми, говорит?       Питер хотел бы спросить, но лишь крепче сжал челюсти так, что казалось у него вот-вот начнут крошится зубы.       Т’Чалла смирил его взглядом. Сейчас за этим холодным выражением лица и высокомерным, пустым взглядом, которым он смотрел на Паркера, как на ничтожество, было невозможно узнать того вежливо улыбающегося всем Т’Чаллу Пансэра, который всего каких-то пятнадцать минут назад смеялся с тупых шуток Уэйда Уилсона.       Но Питер не собирался задаваться вопросом, какое же из этих «личин» настоящий Т’Чалла Пансэр. Ему приходилось полностью концентрироваться на контроле своей злости. Ему нужно было не сорваться, нужно было держать себя в руках и уповать на силу подавителей.       Чёрт. Ему нужно было уйти ещё в самом начале, и тогда бы он не оказался в такой ситуации. Но почему он совсем не сожалеет?       А он ведь и правда верил, что Т’Чалла Пансэр подходит Тони, ведь тот буквально во всём лучше него, но теперь, зная как он относится к Старку, он…       А что он, собственно, сделает?       — Посмотри на себя.       Голос Т’Чаллы с насмешливым тоном выдернул Питера из его мыслей.       — Ты такой жалкий, что просто невозможно поверить в то, что ты альфа.       Питер усмехнулся. О, если бы ему платили каждый раз, когда он слышит эти слова, он бы уже давно смог оплатить себе все годы обучения в университете.       — Ты думаешь меня задеть этими словами?       Т’Чалла больше не усмехался, выражение его лица стало таким пустым, что, казалось, он мгновенно забыл о существовании Питера.       — То, что тебя не задевают эти слова, лишь лишний раз доказывает, что ты ничтожен, — спокойным тоном произнёс он. — И дело даже не в том, что ты альфа.       Сказав это, он направился к выходу, показывая, что их разговор окончен.       — Стой.       Питер и сам не знал, зачем остановил Т’Чаллу. Его только что смешали с грязью, но он не мог злиться, однако не потому, что это не задевало его, а потому, что какая-то часть его была абсолютно согласна с этим словами. Лучшем выходом, наверно, было бы молча дать Т’Чалле уйти, но…       — Тони знает, что у тебя есть девушка? — Питер обернулся и поднял глаза на Т’Чаллу, что стал у двери.       Тот неспеша обернулся и ответил на его взгляд. Он так долго молчал, что казалось, будто он размышляет, имеет ли какой-то смысл отвечать Питеру.       — Да, и что?       Питер поджал губы. Не было никакого смысла спрашивать, собирается ли он видеться с этой девушкой после их с Тони свадьбой — ответ был очевиден, но Т’Чалла бы сказал «это не твоё дело».       — Тони заслуживает лучшего.       Да, Питер мог стерпеть, когда ему снова и снова говорят «ты не альфа», ему могли сотню раз говорить, что он бесхребетный, что он просто тряпка, и дело было даже не в принимаемых им подавителях. Но он не мог стерпеть мысли, что Тони будет жить с человеком, который будет ему изменять. И даже если они не любят друг друга, то это всё равно…       — Это унизительно.       Т’Чалла усмехнулся. Ярость словно вулканическая лава внезапно поднялась из глубин его души. Он всегда славился спокойствием, но он слишком долго терпел, слишком часто глотал горькую злость и обиду, чтобы сдержаться вновь.       Да что вообще знает этот Питер Паркер?       — Унизительно, да? — голос Т’Чаллы был пугающе ровным, но было слышно, как за этими словами клокочет гнев. — Ха. Думаю, для Тони было бОльшим унижением просить своего отца спасти шкуру такого ничтожного альфы, как ты.       «Что?», — слова Т’Чаллы так ошарашили Питера, что он даже не сразу заметил, как тот выпустил свои феромоны и что-то болезненно сдавило его грудь, заставляя припасть к полу.       Да, он не мог их ощутить, но это не значило, что ими не могли навредить ему.       — Кх, — Питер издал какой-то сдавленный звук, но заставил себя держаться на ногах, хотя невидимая сила давила на него со всех сторон.       — Посмотри на себя, Паркер!       Если до этого тон Т’Чаллы был холодным и отстранённым, то сейчас он уже не пытался скрыть своей злости.       — Сейчас ты даже не можешь защитить себя от моих феромонов! Унизительно? Заслуживает лучшего?! Чего лучшего?! Неужели тебя?!       Питер поднял красные от напряжения глаза на Т’Чаллу, чьё лицо перекосило от гнева. Он не знал, что ему сказать и чем возразить, он мог лишь упёрто стоять на ногах, не давая чужим феромоном подавить его, заставив подчиниться и упасть на колени.       Лучшего? Он и правда не знал, что хотел этим сказать. Но он совершенно точно был уверен, что Тони достоин большего, чем жизни, которую ему предопределили другие.       Он заслуживает быть любимым.       А он любит его.       Ответ оказался таким очевидно простым, что Питер рассмеялся бы, если бы в этот момент мог хотя бы нормально дышать.       Т’Чалла всё же прав — он тряпка и ничтожество, ведь он попросту боится взять ответственность за свои собственные чувства. Он даже просто высказать их боится! Куда там альфа, когда его мужчиной сложно назвать.       Нет, теперь будет по-другому. Он скажет Тони, он всё ему расскажет. И пускай он получит отказ, но он хочет, чтобы Тони знал, что есть человек, который любит его, даже если эта любовь не нужна ему. Но если он, Питер, увидит хоть тень взаимности, то…       Чёрт, кажется, сейчас он готов, если тот воспортивится их паре, убить самого Говарда Старка, чтобы только сделать Тони счастливым.       Необъяснимое чувство всевластия вдруг закружилось где-то в груди Питера, даря ему непоколебимую уверенность в себе и своих решениях.       — А что… если… и так?       Питер не узнал собственный хрипящий голос, но даже этих звуков ему было очень тяжело добиться. Ему было больно говорить, больно смотреть, но он упрямо говорил и также упрямо смотрел на Т’Чаллу в упор, из последних сил держась на ногах, колени которых уже стали подгибаться.       Чёрт, если бы он мог выпустить сейчас феромоны.       Т’Чалла как-то повёл головой, словно не понял, откуда раздаётся звук.       — Что?       Со страшным хрипящим звуком Питер втянул в себя воздух. Его лёгкие как будто уменьшились раз в десять.       — Я сказал…       Его всего трясло от перенапряжения, и он сам уже не знал, откуда берёт силы стоять на ногах. Феромоны вокруг начали сгущаться, словно выталкивали свежий воздух вокруг него и создавали тем самым плотную шарообразную сферу вокруг.       — Я сказал… а что…       Питер зажмурил глаза и стиснул зубы. Вообще-то, это незаконно так применять свои феромоны, но он даже не думал звать на помощь, ведь...       Мы можем побороть их.       Сделав очередной вдох, Питер изумился, ощутив внезапно запах задутой свечи.       Как это возможно?       — Что ты мямлишь, Паркер?       Питер ощутил, как новая волна чужих феромон накатила на него и давление тут же усилилось. Скоро он действительно может не устоять. Ему казалось, что чья-то сильная рука давит ему на голову, но он упёрто, напрягал все мышцы, продолжая поднимать её, пока не смог снова увидеть лицо Т’Чаллый Пансэра удивительно похожего в этот момент на своего брата Эрика Киллмонгера.       Правда, Т’Чалла явно был сильнее его.       Но мы сильнее всех.       Впервые за долгое время Питер и не подумал заткнуть своего внутреннего альфу.       Т’Чалла невольно замер, когда глаза Паркера внезапно вспыхнули алым, но прежде, чем он успел удивиться, он испытал страх, и инстинкт самосохранения заставил его отшатнутся назад, но это уже не помогло: в следующее мгновение волна чужих феромон буквально ударила его, повалив с ног.       Это ведь невозможно!       С громким звуком Питер вдохнул воздух полной грудью. Давление мгновенно исчезло, словно его никогда и не было, и Питер с небывалой лёгкостью выпрямился во весь рост, но почти тут же ему пришлось согнуться, уперевшись руками в колени: кажется, все силы его разом покинули.       Т’Чалла Пансэр был в заметном замешательстве. Он зажал нос, но было уже поздно — феромоны Питера проникли в его лёгкие, их вкус он мог ощутить у себя во рту, что вызвало у него тошнотворное чувство.       «Чёрт возьми, он же принимает подавители, так какого хрена? — даже в мыслях Т’Чалла уже давно так не ругался. Он бросил взгляд на не менее озадаченного Паркера, что теперь слегка возвышался над ним. — Не может быть, неужели он доминантный альфа? Вы смеётесь?».       Питер изумлённо смотрел на Т’Чаллу Пансэра, который неверящим взглядом таращился на него в ответ. Откровенно говоря, Питер уже совсем не чувствовал злости. Хоть он и сам выпустил феромоны, он понятия не имел, как у него это получилось, но вместе с их выбросом гнев и злость вдруг также покинули его. Он где-то на подсознательном уровне чувствовал, что Т’Чалла больше ничего не сможет ему сделать, что он сильнее его, он подавил его, так какой теперь смысл злиться?       Питер, собрав все свои остатки сил, выпрямился.       — Я…       Голос Питера ещё немного хрипел, от чего звучал ниже.       — Я хотел сказать: а что если и так?       Т’Чалла молчал, он уже как будто забыл то, о чём они говорили. Но на самом деле в этот момент он лихорадочно соображал.       Если Питер Паркер действительно доминантный альфа и Говард Старк узнает об этом, то… может быть… изменится ли тогда всё?       Но видя, что у Паркера, пусть и твёрдое выражение лица, во взгляде была тень вины. Т’Чалле казалось, что он вот-вот протянет ему руку, чтобы помочь встать — ему, человеку, который только что не единожды оскорбил его. Это уж слишком сильно разнилось с представлением о доминантном альфе. И чтобы не задушить в себе эту последнюю надежду, Т’Чалла сам поднялся на ноги и, не спуская глаз с Паркера, отряхнул чёрные джинсовые брюки.       Питер прикусил губу, отвечая на взгляд Пансэра. Он не чувствовал от него угрозы, и они оба снова скрыли свои феромоны, но продолжали буравить взглядом друг друга, словно чего-то ожидая.       Первым не выдержал Питер:       — Что ты имел ввиду? — от его свирепого выражения ни осталось и следа. Теперь он выглядел скорее угрюмо. — Что ты имел ввиду, когда сказал, что Тони просил своего отца «спасти мою шкуру»?       Т’Чалла усмехнулся. Разозлившись он сболтнул лишнего. Пожалуй, сам Тони не знает о том, что ему известны условия, на каких он согласился на этот брак. Но большего, чем он уже сказал, он говорить не собирался. В конце концов, это не то, что касается его.       — Спроси об этом Старка, — ответил он мрачно уставившемуся на него Паркеру и, развернувшись, вышел из туалета. Но он не успел сделать несколько шагов, как внезапно столкнулся с кем-то.       Тони Старк озадачено поднял на него глаза, словно впервые встретил, и Т’Чалла понимал, что вызвало у того такую реакцию: он насквозь пропах феромонами Паркера, а его собственные безрезультатно пытались подавить их.       И Т’Чалла сделал вид, будто не замечает, как активно зашевелились ноздри Старка, пытаясь втянуть в себя как можно больше этого тошнотворно сладкого запаха бананового молока.       — Что ты… что вы там делали?       Настороженно спросил Тони. Отвечать не было смысла, собственно, как и спрашивать, ведь всё было ясно без слов.       — Мы чуть-чуть поболтали, обсудив сюжет, — нацепив на лицо свою привычную вежливую улыбку, ответил Т’Чалла.       Старк, конечно, не поверил ему, но ничего не сказал. В какой-то момент он уставился на дверь мужского туалета и как будто дёрнулся в его сторону, но тут же остановил себя.       — Ладно, пошли обратно, скоро закончится пара, — скомандовал он и первым, развернувшись, направился к аудитории.       Когда Тони и Т’Чалла вернулись, группа студентов из трёх человек разыгрывала свою сценку. Уэйду было абсолютно фиолетово на их возвращение, а Пеппер лишь бросила обеспокоенный взгляд, но ничего не спросила. Через пять минут вернулся Питер. Его волосы были слегка мокрыми, одинокие капли воды срывались с их слипнувшихся прядей. До конца пары, которая задержалась на десять минут, он неустанно бросал молчаливые взгляды на Старка, которые тот игнорировал.       Вернувшись этим вечером после отработки, Питер, не задумываясь, выкинул полную баночку с подавителями.