Часть 13
5 февраля 2023 г., 18:17
***
— Окропить алтарь болью?.. Я не понимаю как это сделать: боль не кровь и окропить в данном случае не самый подходящий глагол под это действие, тем более, какой болью? — расшагивала по комнате Гермиона, размышляя вслух. — Снова загадки… Почему нельзя хотя бы раз сделать всё по — простому? — Э, мадам — не надо заставлять слезные железы работать — всё образумится. — присел рядом Аарон, дружески хлопая по плечу ведьму. — Мне однажды одна тазобедренная композиция в трамвае так ногу отдавила, шо той боли хватило бы на всю Одессу! -Нет, Ари. Я сомневаюсь, что для магического ритуала будет достаточно попрыгать у кого — нибудь на ноге. — покачала головой Грейнджер. — Так просто получить диадему не получится. — А что если ты используешь одно из запретных заклинаний на мне и полученной от этого болью, окропишь алтарь? — предложил Рон, на что ведьма что было силы замотала головой. — Ты в своем уме, Рон?! Хоть представляешь, какие это будут муки?! Думаешь, запретные заклинания ради развлечения назвали таковыми, да? — А ты думаешь, у нас есть другой выход?! — вспылил парень, складывая руки на груди. — Нет! Такими жертвами я не собираюсь получать этот артефакт! — Шо если, «боль» имеют ввиду не как физическое страдание? — погладив подбородок, предположил Аарон, вновь привлекая внимания ребят. — Что ты имеешь ввиду? — захлопала глазами Грейнджер, готовая внимать каждому слову приятеля. — А то и имею, шо нигде не было прописной истиной указано, будто надо испытать «боль» в прямом ее смысле. Если мы будем более романтичными натурами, то душевные страдания, порой, намного сильнее физических. — пожал плечами еврей. — Ха! Ты думаешь у нас все настолько просто и ванильно? — с долей презрения усмехнулся Рон, но Гермиона вновь одернула его. — Что если Аарон прав? Кандида же была женщиной… Точно! — звонко стукнула себя по лбу Гермиона, начиная смеяться. Пара ошеломленных глаз непонимающе уставилась на ведьму, которая ходила по комнате, приговаривая: «как я могла сама не додуматься?! Это же элементарно!» — Что ты имеешь ввиду? — не выдержав неизвестности, первым спросил Рон под одобряющий взгляд Аарона. — А то! Ари прав! Она была самой великодушной среди основателей Хогвартса и никогда не приняла бы в «дар» физическую боль! Тем более, все маги, включая нас, подумали, что боль нужна в ее истинном проявлении и только Аарон предположил, что душевные страдания намного сильнее для женщины. Я слышала, что Когтевран с трудом согласилась стать одной из основателей Хогвартса, потому что за несколько месяцев до этого предложения стала жертвой самой большой в своей жизни трагедии — она потеряла своего возлюбленного и впервые, ее заклинания были не чистыми, а пораженными ядом смятения и невыносимой душевной агонии. Кандида боялась, что энергия ее магии окажет влияние на сотворенное колдовство и несколько раз отказывалась от предложенной ей чести. До тех пор, пока такое приложение не прозвучало от Годрика Гриффиндора, обещавшего Кандиде быть рядом на протяжении всего пути создания школы. Именно Годрик стал регулятором негативного и, даже ядовитого воздействия магии Кандиды. — Откуда ты все это знаешь? — изумленно ахнул рыжий волшебник, под ликующий взгляд ведьмы. — Потому что вместо постоянного обжорства, я — читаю книги! — Значит ли это, шо тебе надо повторить «подвиг» той крили с бриллиантами? — Думаю, да. Только… У меня не было парня и любовных потрясений тоже… — покраснев прошептала Гермиона, опуская глаза в пол. — Как?! У такой прелестницы не было ухажера?! И это не того, кто бы жрал твои уши, а того, кто подарил свой мозг для «любовных утех» столь сногсшибательной ведьмы! Я говорил своему соседу Соломону — мир сошел с ума и это касается не только цен на ЖКХ! — Перестань подкатывать к ней! — шикнул на еврея маг, наступая тому на ногу. — Ай! Я хотя бы подкатываю! А ты чем занимался все годы обучения с этой кралей? Отъедал необъятный мамон? — Перестаньте! — топнула ногой Гермиона, отходя в сторону. — Мне надо подумать, что за все годы могло вызвать во мне такое сильное потрясение, чтобы этого хватило на жертву для алтаря. В мгновение замолчав, мужская часть их команды, присела на стоявшие в конце комнаты стулья и стала внимательно наблюдать за размышлениями подруги. Думала она долго. Медленно прохаживаясь по комнате, Грейнджер завивала на палец локон своих волос и что — то беззвучно шептала. Вид ее отражал полную задумчивость и безысходность. Казалось, самая умная студентка школы в самом деле никогда не испытывала человеческих эмоций, связанных с самым красивым и самым жестоким чувством Вселенной. Прошло около получаса и ребят стало клонить в сон. Их веки безнадёжно закрывались, а тело — невольно тяжелело под собственным весом. Неожиданно, из конца комнаты раздались глухие рыдания. Резко и словно по команде открыв глаза, они увидели как Гермиона сидит в дальнем углу комнату, обхватив себя руками и плачет. Крупные слезинки скатываются по её щекам, ударяясь об пол и собираясь в небольшую лужицу. — Гер… — хотел позвать ведьму Рон, но Аарон резко схватил его за плечо. — Ша! Не мешай. Прошло около пяти минут и Грейнджер разразилась еще более сильными рыданиями, сотрясающими хрупкое тело в ужасающих конвульсиях. Словно в трансе, девушка стала рвать на себе волосы и со всей силы впиваться ногтями в фарфоровую кожу, оставляя на ней кровавые порезы. Рон застыл в оцепенении. Лишь фигура Аарона метнулась к подруге и резко подхватив ее на руки, перенесла в сторону алтаря. — Герми, давай же! Приди в себя или всё будет напрасно! — тряся за плечи, приговаривал еврей, но это не помогало. — Прости меня. — добавил он и резко ударил ведьму по щеке, от чего она резко вскрикнула и ошеломленным взглядом уставилась на него. — Что… — Не время! Алтарь! — напомнил «Гарри» и Гермиона, достав волшебную палочку стала твердить неизвестное им заклинание. Через мгновение из ее груди, подобием дымного всполоха, стал проистекать поток темной энергии, цепляющейся за наконечник палочки. Аккуратно перенеся его к алтарю, Грейнджер вложила полученное внутрь и стала ждать. — То, что сейчас я отдала тебе — не будет принадлежать больше никому… Неожиданно, из стены вывалилось несколько кирпичей открывая доступ к деревянным створкам, которые ведьма спешно открыла и ахнула. — Диадема… — Хватай скорее! — сказал Аарон и девушка извлекла на свет необычайной красоты изделие, переливающееся несколькими сотнями бриллиантовых камушков, ювелирно вкрапленных в резной серебряный «свод». — Гермиона, что ты вспомнила? — серьёзно спросил Рон, не отрывая взгляда от подруги. — Твои воспоминания с такой легкостью открыли тайник, что мне сложно представить боль, тающуюся в них. — Не представляй… Ты слышал что я сказала: это воспоминание теперь принадлежит только мне и Кандиде, но… его вполне хватило, чтобы она могла видеть во мне женщину. — одними губами прошептала ведьма, опуская взгляд. Никто не мог представить, что ей пришлось вспомнить и вновь испытать в этой комнате. Она никому не открыла бы того, о чем много месяцев страдало всё её существо. Того, о чём было запретно даже мыслить. Если бы окружающие могли читать мысли, она тот час готова была спрыгнуть с самой верхней башни школы, только чтобы не открывать самую сокровенную тайну о которой не сказала бы ни даже своим родителям.
