Таки не делай мне нервы со своим Хогвартсом

***

      Чувствуя внутреннюю напряжённость, Северус молча сидел за рабочим столом в Хогвартсе.       Он прекрасно понимал, что находится на особом контроле Тёмного Лорда и теперь ему будет в несколько раз сложнее выполнить свою миссию по его свержению. Ситуация казалась безвыходной и глубоко вздохнув, маг принялся в которых раз перекладывать свитки с самолично составленными заклинаниями.       Чего среди них только не было: оборотные зелья, сыворотка правды, слом сознательных блоков и открытие самых потаённых уголков памяти — всё это, некогда было опробовано лично Снеггом на врагах Волан — де — Морта.       Сложив руки замком, маг задумался.       Разумеется, победа для мира волшебников обойдётся ему слишком дорогой ценой. Многочисленные преступления, которые он был вынужден совершать, чтобы не вызывать подозрений никогда не сойдут ему с рук, а о прощении грехов не могло идти речи. Если бы Министерство только знало, скольких сотрудников он отправил на вечный покой без личного приказа вышестоящего начальства, его лично сожгли бы на костре, в лучших традициях инквизиции.       Жалел ли он о чём — нибудь?       Нет.       Это слово давно не трогало его очерствевшего сердца.       С момента утраты Лили — он был лишь исполнителем воли случая, на который, лично, никогда не уповал и словно атеист, не верующий в Бога, совершал благие дела ради бОльшего воцарения добра.       Чувствуя приближающийся конец, Северус мечтал отомстить Тёмному Лорду и привести к победе сына погибшей возлюбленной, доказав, что её смерть не была напрасной. А теперь, ему предстояло вернуть Поттера в его тело, обнаружив причину столь неожиданного переселения.       Это значило только одно — волшебникам нужно спешить в поисках артефактов…       — Мальчишка в школе! Он здесь! Здесь! — нарушив раздумия мага и скользя по полу, влетел Хвост — приспешник Лорда и временный слуга зельевара. От него не было толку, но срочные новости он всегда сообщал вовремя и лишь это заставляло Снегга терпеть ненавистное существо.       — Сколько раз я говорил тебе, чтобы ты не орал так в моём кабинете? — глухо отозвался маг, поднимаясь из кресла.       — Он может уйти и господин этого не простит! — раболепно заскулил слуга, привычно хватаясь за протез руки, некогда пожертвованной ради воскрешения хозяина.       Смерив его ледяным взглядом, маг направился к выходу, предполагая, что раз волшебники вновь вернулись в Хогвартс, пришло время решительных действий.       — Где они?       — В секретной секции школьной библиотеки.

***

      — Для чего здесь весь этот пергамент? По слою пыли на нём, можно подумать, что здесь они «коротали» последние сто лет. — закашлял Рон, смахивая с пожелтевшего от времени листа, мелких серых «мушек», игривой стайков взвившихся вверх от движений волшебника.       — Не знаю… Но достаточно странно, что они лежат в такой неприглядной куче, хотя я знаю, что Филч очень трепетно относится к библиотеке. Тем более — запретной секции. — покачала головой ведьма, рассматривая свитки. — Такое ощущение, что кто — то не хотел, чтобы посторонним стала известна информация, скрытая в них, поэтому её спрятали на самом видном месте. Нам надо быстро разобрать всё, что здесь находится!       — Читаешь мои мысли, прелестнейшая! Я тоже не горю желанием быть похороненным в пыли и куче туалетных листков. — ответил Аарон, принимаясь разбирать свитки. — А в принципе, шо мы ищем, рад чего надо мацкать такую грязь?       — Что — то, что может быть похоже на то, что Пожиратели и их Лорд хотят скрыть от нас. — задумчиво прошептала Грейнджер, упрямо впиваясь глазами в кучу пергамента.       Неодобрительно посмотрев на девушку, Аарон покачал головой:       — Ты хотя бы понимаешь, насколько тянешь время своими замудрёнными изысканиями? Мы никогда не сможешь разобрать этот мусор этих хламидников, потому что даже не знаем что искать!       — Я правда не знаю… Кандида дала возможность войти сюда, но что тут сокрыто — мне неизвестно… — практически плача, ответила Гермиона, виновато смотря на друзей.       Впервые она чувствовала себя настолько беспомощной и это чувство уничтожало её изнутри, не давая и шанса на озарение.       — А что если ты вновь попытаешься связаться с её духом? — осторожно предложил Рон, вопросительно смотря на подругу. — У нас всё равно нет иного выхода, а Пожиратели за дверью скоро могут войти сюда. Стоит попробовать, что скажешь, Герми?       Робко кивнув, ведьма крепче сжала в руках диадему с ответвлённым от неё ключом и стала мысленно взывать к одной из основательниц Хогвартса.       Прошло около пяти минут тщетных манипуляций. Тяжело дыша, Гермиона сказала:       — Ничего не выходит. Она больше не отвечает мне.       Грохот падающих камней заставил волшебников вздрогнуть, испуганно оборачиваясь на причину такого шума.       Несколько камней восточной стены секции раздвинулись и через открывшийся проход к ним вышел Северус.       — Профессор! — ахнула Гермиона, в голосе которой слышалось необычайное облегчение. — Как мы рады вас видеть…       — Раз вы пришли в запретную секцию, значит, уже нашли необходимые для открытия последней двери артефакты. — отчеканил зельевар, впиваясь колючим взглядом в стоявших напротив учеников.       — Последней двери?.. Диадема Кандиды помогла открыть только эту дверь. Разве может быть ещё? — спросила Грейнджер, внимательно смотря на учителя.       — Да. Диадема открыла только проход, но не основную дверь. — поджав губы, ответил маг, явно разочарованный тем, что волшебники завладели несущественным предметом. — Её диадема. К чему она в магической войне, в которой нет того, чем являлась сама основательница. — презрительно хмыкнул Снегг, проводя рукой по подбородку.       — Диадема несколько раз открывала для нас проходы, профессор. Я рассчитывала, что и сейчас произойдёт то же самое, но… увы. — понурив голову, ответила ведьма, передавая артефакт в руки преподавателя.       Внимательно рассматривая узорчатые ответвления и блеск синих словно самая глубокая бездна камней, маг ответил:       — В ней всё ещё полно энергии, значит, она не исполнила своего предназначения… Тогда в чём оно? — раздражённо прошептал зельевар, отдавая диадему в руки ученицы.       Резкая волна тока сбила Гермиону с ног и на её глаза опустилась чёрная пелена, сменяемая хаотично пробегающими видениями. Вдыхая воздух словно под водой, она крепко сжала отданный ей предмет, неслышно повторяя какое -то заклинание.       — Что с ней?! — в ужасе воскликнул Рон, вместе с Аароном хватая подругу за руку.       — Она в трансе. Мятежные энергии спровоцировали открытие информационного поля и сейчас, Грейнджер находится в нём. — сухо отозвался маг, внимательно контролируя состояние ведьмы.       — Сделайте что — нибудь! — взмолился Уизли, крепче сжимая холодеющую руку ведьмы.       — Тебе непонятно шо сказал учёный? Она фильм важный смотрит, не мешай! Может, нам поможет это. — грубо пихнув приятеля, ответил еврей, обращая на себя немного удивлённый взгляд Северуса.       Крик боли сменился вздохом облегчения и взгляд Грейнджер вновь отражал сопричастность к происходящему вокруг.       — Я видела… Видела… Она показала… — шептала Гермиона, перебирая в руках диадему.       — Что вы видели? — спросил Снегг, плотнее сжимая губы.       Он не любил трансовые состояния, памятуя о том, что все неприятности у Лили начались именно с началом непонятных ему видений, которые рыжеволосая бестия спешила рассказать своему лучшему другу, заставляя его посильно трактовать увиденное.       — Профессор… Нам с вами надо поговорить… — переведя всё ещё затуманенный взгляд на Северуса, прошептала ведьма, вытирая испарину со лба.       — Говорите здесь. У нас нет времени на подобные игры, мисс Грейнджер. — грубо отчеканил тёмный, но ни один мускул не дрогнул на лице девушки.       — Нет. Я скажу только когда мы отойдём. — так же холодно ответила ведьма, не обращая внимания на шум Пожирателей за стеной.       — Хорошо. — проскрипев зубами сказал Северус и встав, направился в отдалённый угол комнаты, ожидая там Гермиону.       — Почему ты не говоришь при нас?! — возмутился Уизли, округляя и без того удивлённые глаза.       — Не сейчас Рон. Нужно срочно сделать всё необходимое чтобы спастись. Они слишком близко. — покачав головой, ответила Грейнджер, направляясь к профессору.        «Так значит, её всё же волнует быстрота побега. Тогда зачем она так упрямилась с открытием своих видений?» — думал зельевар, смотря на свою ученицу.       — Маффлиато! — взмахнув палочкой, скомандовала Гермиона и её приятели стали дружно хлопать себя по ушам.       — Что за шум? Я ничего кроме него не слышу! — сказал Рон, изо всех сил мотая головой.       — Где- то посудомоечная машина включилась. Очень громко! Пусть убавят, эгоисты! — крикнул Аарон, закрывая голову руками.       — Теперь мы можем поговорить, профессор. — сказала Гермиона, ловя на себе непонимающий взгляд Снегга. — Видение, которое я получила от Кандиды было связано с выходом на новый уровень, о котором вы говорили ранее. Он действительно существует и мы можем выбраться отсюда прямо сейчас, но при условии, что будет проведён новый ритуал.       — Какой?       — Свершившееся чаяние. — не отводя взгляда, серьёзно ответила Грейнджер.       — Честно — думал, это заклинание не более чем фантазия особо романтичных магов. — хмыкнул зельевар. — Но я знаю его структуру и я могу помочь в его проведении. В чём основная проблема?       — В том, что чаянье должно быть близко к тому, на что надеялась сама Кандида. — увидев вскинутую в удивлении бровь мага, Гермиона добавила — У неё убили мужа.       — И?..       — Она желает, чтобы все, кто проходил её путём испытывали аналогичные чувства. Я не желала вам говорить и поверьте, никогда бы не сказала, но обстоятельства вынуждают меня. Послушайте то, что я вам скажу, потому что иначе — мы никогда не найдём дверь.       — Хорошо, говори.       — Я рассказывала всем, что мои родители — маглы, работающие дантистами, но это не так. Они — магг’урги — смесь Создателей — демиургов и обычных магов. Такие существа способны создавать заклинания, меняющие поле окружающей действительности и переключающей её на совершенно иной, порой даже невозможный для понимания остальных уровень. При моём рождении родители сконструировали вокруг меня поле Хаммуха — мудрости, дающее превосходную память и способность к непрекращающемуся обучению. Только было одно «но»: из — за такого вмешательства, я не являюсь в полной мере ведьмой и не способна разделять человеческих эмоций, так как сконструирована искусственно. Могу лишь распознавать их и копировать. Чтобы использовать полную силу, мне необходимо открыть собственный алеф — первоначало. Но это реально сделать только с тем, кто является его второй частью, с тем, кто также как и я не маг. — замолчав, Гермиона внимательно всматривалась в глаза профессора, ловя каждое микровыражение его лица.       — Я не понимаю к чем вы ведёте, Грейнджер.       — К тому, что при установлении связи с Кандидой, она открыла мне то, что я так давно искала — вторую часть алефа. Это вы — профессор.       — Что за глупость ты несёшь?! — прошипел маг, отходя в сторону.       — Я знала, что у вас будет такая реакция, но уже всё проверила и могу это сделать вновь, если позволите. — настойчиво сказала ведьма, подходя ближе к магу.       — Нет, не позволю! Меня не интересуют выдумки бездарных студентов в то время, когда работа не окончена! Хотите умереть здесь и… — но не дав ему договорить, Гермиона резко схватила мага за запястье и он провалился в сильный транс, успев только глубоко вдохнуть.       Всё существо переполнялось невиданной ранее энергией, не имеющей отношения к привычному потоку и открывающему внутри словно скрытые ресурсы. Внезапно, Снегг почувствовал, что не все выдуманные им человеческие чувства — не более чем замещение привычного для многих стиля поведения для нейтрализации неудобных вопросов, а выдающиеся познания в магии были с самого детства.       Он не помнил своих родителей.       Резкий приступ боли окутал тело мага и на мгновение, подарил ему ощущение сопричастности к чему — то большему, что, однако, не вызывало в нём положительных эмоций.       Северус не чувствовал ничего, однако, увиденное Гермионой видение передалось и ему.       Основательница Когтеврана, говорила о том, что открыть спасительную дверь можно только если Грейнджер совершит ритуал с тем, кто небезразличен ей.       «Свершившееся чаяние…» — пронеслось в голове мага и он сразу вспомнил значение и основные аспекты этого ритуала, заключающиеся в убийстве и воскрешении дорогого сердцу человека.       Отпустив запястье Снегга, Гермиона глубоко вдыхала воздух, будто пробежала несколько километров.       — Я знаю что вы видели. Специально показала вам чтобы вы почувствовали. — поправив волосы, ведьма добавила, — в моё жизненное поле не было заложено привязанностей и я способна испытать её лишь единожды. Не стоит думать, что это мечты сопливой студентки о старшем, харизматичном наставнике, потому что мне неведомы эти определения! Вам может быть противно от осознания происходящего, но провести ритуал свершившегося чаяния я могу лишь так и клянусь, что пострадаю сама, но не причиню вреда вам. Если вы готовы — скажите. Пожиратели скоро найдут возможность открыть дверь.       Отходящий от прочувствованного Северус смотрел на свою студентку и был не рад подобному развитию событий. У мага не было желания становится чьей — либо привязанностью или объектом внимания, потому что всё его внимание было направлено лишь на исполнение задания, а кареглазая ведьма вмешивалась в его планы и у было лишь жгучее жаление спровадить фантазёрку домой, к родителям, но выполнение миссии было превыше всего.       Если ритуал способен открыть дверь, он должен сделать это или все предыдущие старания будут напрасны.       — Я согласен. — процедил сквозь зубы маг и ведьма взмахнула палочкой, отменяя предыдущее заклинания и накладывая новое.       Ребята провалились в сон.       Достав из своей сумки кинжал, ведьма подошла к Северусу.       — Я сделаю всё аккуратно, профессор, — но видя его замешательство, добавила, — клянусь своей силой и жизнью, что проведу ритуал без вреда для Северуса Снегга, — заключив клятву магической печатью.       — Ты что творишь? — не заметив, что он перешёл на «ты», спросил маг. — Эту клятву нельзя нарушить, если что — то пойдёт не так, ты умрёшь тоже.       — Знаю. Поэтому выбрала именно её, чтобы вы не сомневались в том, что я приложу все усилия для вашей сохранности, профессор. — слабо улыбнулась ведьма, подходя ближе и начиная читать заклинание.       Тело мага резко похолодело, словно он нырнул в ледяной источник. Запястья и ноги оказались скованы невидимыми кандалами или, ему только так казалось. Он знал, какими будут следующие действия ведьмы и секунды в ожидании неизбежности авантюры, на которую он согласился, длились вечно.       Внутренне, Северус даже стал отсчитывать от тысячи в обратном порядке, чувствуя, как сознание начинает проваливаться в неконтролируемый сон.       Резкая боль в области живота привела его в себя.       Услышав собственный глухой вскрик где — то вдалеке, маг широко открыл глаза, увидев, что принесённый ведьмой кинжал, проткнул его окропляя пол багровыми каплями крови.       — Я убила вашу плоть ради вашей души. — прошептала Гермиона, глубже вводя кинжал в тело Снегга.       Сжав зубы, тёмный простонал от нестерпимой боли, чувствуя, как вопреки физиологическим процессам, его тело не холодело, а было обдаваемо волной бушующего жара.       — Ваша боль — награда моего ожидания. — продолжала твердить заклинание ведьма и время, словно застыло.       Не имея сил даже вздохнуть, маг медленно осел на пол, смотря на свою ученицу, взгляд которой уже не выражал ни единой человеческой эмоции и был пуст, словно озеро возрождения, в которое вскоре предстояло окунуться его душе.       Неожиданно, Гермиона вырвала из тела мужчины кинжал, заставляя его изогнуться от разрывающей внутренности боли.       — Открытия алефа ознаменовано моим даром. Я делюсь с вами жизнью. — внезапно сказала ведьма, и не успев воспротивиться такому повороту ритуала, Гермиона стала вкладывать в профессора собственную жизненную энергию через поцелуй.       Впервые за десятилетия он ощущал, что кто — то касается его подобным проявлением любви, но не чувствовал её.       Ведьма не дарила своего присутствия и не ощущалась магом, несмотря на то, что была так близко. Вместо этого он чувствовал, как его тело наполняется энергией и она переливается через границы возможных накоплений.       Ощутив долю стыда за проведение такого ритуала с ученицей, Снегг попытался отпихнуть его, но получил ещё бОльшую порцию энергии, от которой потерял сознание.