Таки не делай мне нервы со своим Хогвартсом

***

      — Шо творится с этим патлатым поцом, а? — возмущённый крик привёл в сознание зельевара, заставив его резко подняться, схватившись за виски.       Голова гудела так сильно, словно на нём были испытаны все непростительные заклинания кроме летального Авада кедавры.       Спазм сосудов головного мозга сигнализировал организму о необходимости срочного спасения любым путём, и, через несколько мгновений, мага вырвало.       Несмотря на то, что последние несколько суток он пил только собственные настойки, облегчения не наступило — рвота привнесла более сильную судорогу, заставив конечности Северуса неконтролируемо подрагивать.       — Что с ним? — послышался сзади более серьёзный и обеспокоенный голос, принадлежавший рыжеволосому волшебнику, бросавшему опасливые взгляды в сторону профессора.       — Побочное действие после ритуала. — сухо отозвалась Гермиона, наклоняясь над мужчиной и проводя волшебной палочкой по выступившей на лбу испарине, шёпотом твердя невнятные заклинания.       Боль, неожиданным приступом мигрени пронзила голову Пожирателя, заставив его слабо простонать.       — Пере…станьте… Грейнджер… — выдавил из себя маг, прежде чем тело вновь содрогнулось остаточными сокращениями от совершённого ритуала.       — Вам надо прийти в себя, учитель. — коротко сказала ведьма, не прекращая своих манипуляций. — Скоро вам станет легче, обещаю.       Чувствуя что сил препираться у него нет, Северус молча прикрыл глаза, пытаясь прийти в себя и восстановить в памяти воспоминания прошедших десяти минут.       Проморгавшись, он увидел, что находится не в прихожей запретной секции, а в более просторной и прохладной комнате. Осмотрев высокие, изогнутые потолки, он понял, что ритуал подействовал, открыв им дорогу в запретные коридоры Хогвартса.       Проходя обучение, Снегг читал несколько книг, посвящённых планировке и основанию школы, ещё в годы своей молодости установив, что Хогвартс полон многочисленными отходными путями, созданными для самых разнообразных целей. Но сколько бы он не силился узнать местонахождение хотя бы одного — всегда терпел поражение.       Теперь, он был уверен, что ведьме, проведшей несказанной сложности ритуал, всё же удалось заручиться поддержкой Когтевран, открывшей волшебникам принадлежавший ей тайный проход.       — Вам… удалось проникнуть в закулисье Школы… — прошептал Северус, поднимаясь с холодного кафельного пола.       — Не «вам», а «нам» всем. — поправила его Гермиона. — Если бы вы не согласились на эту авантюру, то Пожиратели давно пировали бы на наших костях.       Сдержанно кивнув, маг решил прекратить препирания с Гермионой, не желая выносить на поверхность сопутствующие магическому действию манипуляции.       Несмотря на то, что они являлись лишь путём к успешному результату, зельевар не желал вспоминать, что ему пришлось целовать ученицу. Некоторое успокоение приносило осознание, схожей с тёмными ритуалами, схематики проведения магического акта, снимавшего с профессора большую часть ответственности.        Чтобы отвлечься от угрюмых мыслей, Снегг стал осматривать замурованные в стены полки, переполненные невообразимым, даже для самого тёмного, количеством книг. Пролистав несколько близлежащих, он установил, что книги являются пособиями по тёмной магии, гримуарами некогда учившихся волшебников и комментариями к преподаваемым в школе заклинаниям (многочисленные из которых, были жёстко раскритикованы неизвестными, как несостоятельные на практике).       — О чём все эти маги пишут? — удивлённый и слегка раздражённый голос ведьмы вернул зельевара к реальности. — Почему, все находящиеся здесь трактаты говорят о ложности и недействительности практически всех, проводящихся в школе занятий?! Вот! Это же темы занятий мадам Стебль! Все до одного раскритикованы! — швырнув книгу на стол, воскликнула девушка, привлекая внимание Рона и Аарона.       — О чём такой шум, краля? — по — хозяйски подбоченясь, спросил еврей, смотря на негодование подруги.       — Разработки по которым мы проходим обучение — ничего не значат! За все эти годы, нас не научили ничему стоящему! — объяснила Грейнджер, поворачиваясь к профессору. — Как вы могли бы это прокомментировать, сэр? Я же читала биографии тех, кто пишет эти отзывы: многие — самые выдающиеся в истории волшебники.       Поджав губы, Северус некоторое время молчал.       В глубине души он сам был поражён подобным поворотом дел, вспоминая, как в школьные годы самолично выдумывал и опробовал более сотни заклятий, большинство из которых были созданы на основе тёмных практикумов.       Ещё в возрасте тринадцати лет он заметил, что преподаваемые на уроках заклинания не обладают тем эффектом, которым должны.       Его однокурсники рассказывали о том, что маги Запретного Пути более успешны из — за того, что раз и навсегда стёрли для себя все границы дозволенного, провозгласив единственно верным собственный опыт. Впоследствии, он сам последовал их примеру, отринув самые популярные в школе предметы, не приносящие ему долгожданного результата.       Разве мог бы он подумать, что его юношеские предположения окажутся истинными?       — Почему вы молчите, профессор? — настойчиво повторила Гермиона, продолжая сверлить взглядом зельевара.       — Кажется, система образования школы была фальсифицирована… — сдержанно сглотнув, ответил маг.       Объяснить иначе, противоречащий всем критериям обучения архив, он никак не мог.       — Как это могло произойти? Разве нас учили не тому, чтобы противостоять тёмным и защищать себя от всяческого нападения извне? — твердила Грейнджер, кинув одну из книг на стол перед деканом Слизерина, заставляя книгу раскрыться от удара.       Опустив взгляд на страницы, маг увидел, что на ней красовалось одно из первых непростительных заклинаний, не вошедших в действующий цикл.       Наклонившись, он схватил книгу, впившись в испещрённые страницы глазами, перелистывая их одну за одной.       — Что вы делаете? — спросила ведьма, удивлённая неожиданной заинтересованностью Северуса к старым архивным записям. Она думала, что найти им какое — либо практическое применение — невозможно.       — Это заклинание… мне знакомо. Около пятнадцати лет назад я был свидетелем того, как оно использовалось… — продолжая листать книгу, задумчиво и словно для себя, пробормотал маг. — Нашёл. — ткнув пальцем в один из абзацев, заключил мужчина.       — Шо вы там выискиваете с придирчивостью ДПС — ника? Может введёте нас в курс дела о той затее, коей полон ваш донельзя самостоятельный ум? — крикнул Аарон, привлекая к себе внимание присутствующих и напоминая о собственном существовании.       К всеобщему удивлению, профессор не стал одёргивать «засланного казачка» и терпеливо принялся объяснять положение дел.       — Я был свидетелем указанного здесь заклинания, а именно — вполне грамотного его использования. Маг по имени Лунерье указывает, что оно относится к разряду непростительных, Ⅰ категории. Используется для создания иллюзии наивысшего качества, способной своим действием охватить не только отдельно взятую местность, но, и целый город. Однако, чтобы эффект, ей приносимый, не снижался и оставался долгосрочным, необходимо наличие постоянной подпитки.       — И? К чему вы ведёте? — не выдержав повисшего напряжения, поторопил учителя Рон.       — К тому, кем именно она была использована. — сухо отозвался Северус, смеряя ученика холодным взглядом и плотно поджав губы.       — Не томите, профессор! Кем?! — вспылила Гермиона, разметав волосы по плечам и от того, ещё больше став похожей на ведьму с раскрасневшимися щеками.       Помолчав некоторое время, зельевар отрицательно покачал головой, смотря на недоумевающих учеников.       — Я не могу вам сказать этого…       — Что — о?! Почему это?!       -… пока не разберусь сам, истинно ли то, что я установил или это одна из уловок Тёмного Лорда.       — Вы считаете, что кому — то есть дело до того, чтобы раскладывать в запретной секции книги с ложной информацией специально для нас? — скептически хмыкнула Грейнджер, смотря на профессора.       Маг не ответил ей, погрузившись в свои мысли.       Он опасался, что идея, до которой он додумался, окажется очередной фальсификацией, способной привести к провалу двойной игры, проводимой им все эти годы. Ведь она могла стоить жизни не только ему, но и ученикам Хогвартса, попавшим в конвейер войны, где уже было неизвестно, какая сторона правильная.

***

      Пройдя через потайные коридоры, Северус смог вывести учеников в просторную залу, прилегающую к гостиной Слизерина. Устало опустившись на диван, он кивком головы пригласил ребят последовать его примеру, открывая стоявший неподалёку сундук и принимаясь изучать находящиеся в нём предметы.       Поудобнее устроившись, волшебники наблюдали за поиском профессора, всё ещё находясь в смущении от его недавних слов.       Гермиона, чувствовавшая ответственность за жизнь своих друзей, была предельно внимательна, понимая, что Рон — весьма дурной маг и хорош только своей преданностью и исполнительностью, а «Гарри» — оставил от себя лишь тело, не представляющее никакой ценности для победы в войне и сохраняемой ей только для возвращения истинного избранного.       «Желательно, ему бы вернуться до момента, как нас всех закатают в стены этой школы…» — думала ведьма, нервно перебирая руками край своего шарфа. В глубине души ей не хотелось одной нести ответственность за результат Второй магической войны, ведь она не являлась избранной, не знала пророчества и хорошо разбиралась только в изучаемых ей предметах, которые, как оказалось, не представляли никакой ценности для реального существования и выживания в мире.       Чувство отвращения закралось в её сердце, когда она понимала, что Пожиратели, во главе с Тёмным Лордом, могли знать о бесполезности преподаваемых им предметов и потому, вели себя донельзя нагло, зная, что волшебники не представляют опасности.       Больно терзало ведьму и закравшееся в подсознание, чувство недоверия к Снеггу, не согласившемуся открыть им тайну происходящего, несмотря на то, что они — единственные ученики, способные предотвратить творящийся в их мире хаос.       «Что если он выступает не на нужной нам стороне?..» — думала Грейнджер, время от времени бросая на мага тревожные взгляды.       Она не могла открыть ребятам своего опасения, зная их мятежный характер. Поэтому, ей приходилось глубоко в душе переносить гложущие её мысли, строя доводы и, самостоятельно опровергая их.       — После привала вам надо добраться до южной башни Хогвартса. Я отвлеку Пожирателей и выиграю достаточно времени, чтобы вы совершили переход через исчезательный шкаф. — сказал Снегг, внимательно осматривая собравшихся.       — А как же вы? — спохватилась Гермиона, привлекая внимание тёмного.       — Приду к вам позже. Как только буду уверен, что за вами и мной нет никакой слежки. Шкаф приведёт вас к Ревердейву. Там у вас будет время ознакомиться со следующими, оставленными мной инструкциями. Они будут полезны, если я не присоединюсь к вам в течении двух часов.       — Профессор, что делать с Аароном в случае нападения? Он не в состоянии сражаться самостоятельно. Что делать, если мы попадём в ловушку? — тревожный тон Гермионы, заставил зельевара на несколько минут задуматься, внимательно рассматривая лже — избранного.       — Шо на меня все так нежданно вылупились? Пускай я не могу вытаскивать кролика из шляпы, но это не значит того, шо я не могу двинуть в глаз любой, непонравившейся мне морде! — клятвенно заявил еврей, подперев бока руками.       — Туда, куда вы направляетесь — не должно быть засады. Я лично проверил предоставленный путь и вам остаётся только дождаться меня. — сказал маг, пропуская пламенную речь Аарона мимо ушей. — Другое дело — если Пожиратели задержут меня. Вам, Грейнджер, придётся быть более аккуратной для сохранения избранного, пусть и с чужим сознанием.       Сдержанно кивнув, ведьма замолчала, понурив голову.       Она представляла о чём говорит профессор: если его план не сработает так, как уготовил он, то ей придётся взвалить на свои плечи непосильную ношу по сохранению тела Гарри. Тем более, в одиночку она не могла придумать достойного плана по сохранению их маленькой команды, ведь раньше, этим всегда занимался Поттер, обдумывая не только наиболее выгодные планы наступления, но и отходов.       Плотно сжав губы, Гермиона почувствовала себя абсолютно бесполезной. Вызубренные и отшлифованные до совершенства знания, впервые, подвели её. Теперь, она ощущала себя беззащитной и голой, оставленной на морозе без единой детали одежды, которая могла бы спасти её жизнь.       «Как мог Гарри оставить меня сейчас, когда так сильно нужна его помощь?!» — внутренне кричала она, изо всех сил впиваясь ногтями в собственные ладони.       Но её отчаянный крик остался без ответа.       Впереди ждала новая, неизвестная дорога, сулившая либо победу, либо, смерть.