Часть 1
28 июля 2020 г., 07:02
Куроо заскрипел зубами, бросив взгляд на часы, оповещавшие, что столовая вот уже двадцать минут как закрылась.
Жизнь его к такому не готовила.
Знаете что, детки, не торопитесь взрослеть, окей? Если вы думаете, что, закончив школу, универ и отпахав год на стажировке за сущие копейки, сразу приобретёте билет в счастливое будущее, то имейте в виду — этот трамвайчик едет прямиком в ад.
Цифры расплывались перед глазами — работы было столько, что Куроо даже забыл пообедать и не уверен, что посещал сегодня уборную больше полутора раз. Почему полтора, спросите вы? Да потому что пришлось на бегу застёгивать ширинку, отвечая на очередной звонок босса.
Босса, хах. Кто бы мог подумать, что он будет называть Цукишиму — злобного руководителя отдела, который к тому же был младше на целых два, мать его, года, — боссом…
Кто бы сказал Куроо, где он однажды свернул не туда и как умудрился сменить дорогу из жёлтого кирпича вот… ну, на всё это дерьмо, если выражаться помягче.
Он откинулся на стуле, впериваясь глазами в потолок и придумывая всяческие небесные кары на голову Цукишиме. Вот было бы здорово, свались на него рояль, а? Хотя нет, они ведь живут в Японии, его скорее столкнут в метро под поезд в час-пик, позвонят в офис и сообщат об этом ужасном происшествии, всех вызовут на работу, а Куроо будет слёзно — каплю за каплей — рыдать над таким бледным и прекрасным…
— Прохлаждаетесь, я смотрю? — холодный и презрительный голос вывел из мира фантазий, в котором Куроо лично притащил огромнейший погребальный венок для начальника и почему-то обмотался вдовьей фатой. — Куроо-сан, я жду отчёт к шести. У вас есть пять минут, чтобы внести последние изменения, рекомендую поправить оформление, и, пожалуйста, больше никаких котят на слайде «Спасибо за внимание!».
— Конечно, Цукишима-сан, — Куроо попытался растянуть губы в улыбке, чуть менее похожей на привычный оскал. — Всё уже готово, я отправил вам презентацию буквально только что.
— По новому шаблону? — кивок. — Со всеми ссылками? — ещё кивок. — Хорошо, я посмотрю, не уходите далеко.
Куроо уныло проводил удаляющегося в костюме в облипочку парня и подавил желание постучаться головой о стол — вот обязательно Цукишиме быть такой заносчивой сволочью?
Кто-нибудь, выньте уже занозу из его задницы — вдруг поможет, а?
Куроо бросил взгляд на часы — ясно, опять сегодня до ночи сидеть в офисе с этим придурком. Желудок заворчал, напоминая о сосущей пустоте внутри и бессмысленности жизни в целом, и Тецуро поплёлся на кухню, надеясь водичкой обмануть или, на крайний случай, притупить голод.
— Опять задерживаетесь, Куроо-сан? Бедняжка, — Юкиэ прошла на кухню вслед за ним и достала контейнер с едой из холодильника. — И снова пропустили обед.
Куроо сглотнул, глядя на приготовленные онигири, — интересно, если он сейчас упадёт на колени и пообещает всё что угодно — от тысячи йен до своего первенца, — есть ли шанс, что она поделится пищей?
— Нет, нет, нет, — девушка прижала еду к груди. — Надо ходить обедать со всеми, а не покушаться на мой полдник! Сколько можно!
— Ну, Юкиэ! Прошу, нет, умоляю! — Куроо сложил ладони в молитвенном жесте, попытавшись скрыть зверский голод умильной рожицей, которой научил его Бокуто. — Я для тебя всё сделаю! Хочешь, свожу в ресторан? В спа-центр? Ну же, ты ведь такая добрая и красивая, и…
— Отношения на работе находятся под запретом, — пробирающий до костей, самый ледяной из возможных, голос заставил Куроо буквально примёрзнуть к полу. — Кроме того, на месте Юкиэ-сан, я бы подал на вас в суд за домогательство.
— Ох, что вы, Цукишима-сан, мы же просто шутим, — девушка картинно рассмеялась, бросая многозначительные взгляды на начальника и подчинённого. — Куроо-сан пропустил обед и пытался уговорить меня поделиться онигири.
Цукишима посмотрел на Куроо взглядом василиска:
— Куроо-сан, неужели вы не в силах позаботиться о собственной еде? Почему я не удивлён, — он разочарованно покачал головой. — Что же, тогда зайдите ко мне чуть позже, когда поднимитесь по иерархии потребностей по Маслоу чуть выше банального удовлетворения физиологических потребностей.
Самое смешное, что Цукишима даже не представлял, насколько он сейчас попадает в яблочко. В приоритетах Куроо набить эту нахальную морду — чем вам не физиология, а?
— Сочувствую, — шепнула Юкиэ, одаривая его жалостливым взглядом и одним онигири. — Тяжело тебе приходится, да?
— Не то слово, — промычал парень, откусывая сразу половину от этой пищи богов.
— Удачи! — девушка помахала, улыбнувшись, и скрылась где-то в недрах отдела планирования.
Работать с Цукишимой было не тяжело, о нет, это просто не-вы-но-си-мо.
Хиросима и Нагасаки.
Ад на земле.
А самое ужасное то, что Куроо, чёрт побери, — крохотную капельку! — это даже нравилось.
Он невзлюбил Цукишиму ещё до того, как вообще с ним познакомился, и было за что! Ему отказали в повышении, проинформировав, что его опыта работы в компании недостаточно, а потом взяли парня, который был ещё моложе.
А Куроо для них шутка какая-то, что ли?
Конечно, приход начальника вызвал в душе вихрь возмущения и бурю эмоций. Те со временем только окрепли и превратились в ураган Дороти, который не просто снёс его маленький домик с законного места в Канзасе, а сразу перенёс его в страну Оз, и — вот так поворот! — оказалось, что там он как-то не тянет на главную героиню. В лучшем случае, на её собаку.
Потому что Цукишима оказался не просто прирождённым менеджером, нет, он исполнял роль башковитого стратега и делал это чертовски хорошо.
Видите, какая штука, детки? Иногда выходит, что, как бы сильно вы ни старались, ваших усилий всё равно недостаточно.
Куроо смял пластиковый стаканчик, отточенным движением забросил тот в мусорку — не пропадать же всем его шикарным волейбольным навыкам со школы? — и отправился на встречу с боссом, надеясь, что его-то не придётся умолять ни о храбрости, ни о мозгах, ни тем более о сердце.
Потому что он уверен, что начальник может сожрать последнее на завтрак и ещё пожалуется на пресный вкус.
— Цукишима-сан, звали? — Он зашёл в кабинет, присаживаясь напротив хмурого начальника.
— Да, у меня вопросы к вот этим данным… — Цукишима протянул распечатанные листки, в которых были красной ручкой отмечены диаграммы и цифры. Куроо вздохнул и принялся объяснять, откуда возникла такая погрешность при расчётах на следующий год.
Пятнадцать минут спустя, когда экзекуция практически закончилась, настойчивая вибрация заставила Куроо прерваться на полуслове — звонил Кенма.
Кенма, который, как Тецуро был уверен, в жизни никогда не пользовался звонком.
Который написал бы ему в мессенджере, затем на электронную почту, в крайнем случае — голосовое сообщение, но звонок…
— Извините, Цукишима-сан, это очень срочно! — Куроо практически выбежал из кабинета, на ходу отвечая на звонок друга детства. — Да, котёнок, что случилось?
— Куро, я же просил не называть меня так, — тоскливо откликнулся Кенма. — Нам уже не по пятнадцать лет.
Что же, больным, полумёртвым или похищенным якудзой он явно не был, судя по скучающему голосу.
— Что-то срочное? — уточнил Куроо. — С тобой всё в порядке?
— Не-а, — протянул тот. — Просто меня уже достали все, кто не дозвонился до тебя, наивно полагая, что я в курсе, куда ты делся.
— В смысле «куда»? — непонимающе повторил он. — Я на работе, где ещё я могу находиться, — фыркнул Куроо. — Я тут теперь поселился.
— Я так и подумал, — вздохнул Кенма. — Тогда напишу в чате, что ты жив и всё такое. Куро, проверяй телефон хоть иногда.
— Погоди секунду, — попросил Тецуро, сворачивая звонок и удивлённо присвистывая: тридцать пять пропущенных, серьёзно? — Что произошло-то? Если только это не долгожданные новости о разводе Дайшо, то не могу понять, зачем я так всем понадобился.
Затянувшаяся пауза в ответ заставила Куроо даже проверить экран — да нет, звонок не слетел.
— Куро, какое сегодня число? — устало отозвался Кенма.
— А, — парень чертыхнулся про себя — нет, ну надо же.
— Именно. С Днём рождения. Поверить не могу, что ты забыл. Лев мне весь мозг выел легендарными историями про твою вечеринку — как будто мне интересно, кто наблевал на диван три года назад и почему Бокуто каждый раз на фото оказывается с трусами на голове.
— Чёрт, я напишу парням, прости, — Куроо почувствовал себя распоследним дураком.
Если они добрались до Кенмы, то и впрямь ожидалось что-то грандиозное — всё-таки тридцать не каждый день исполняется… А он тут на побегушках целыми сутками.
Здравствуйте, Цукишима-сан, конечно, Цукишима-сан, вот-вот, не утруждайтесь, плюйте прямо в лицо, я сам потом разотру.
— Да пофиг, — меланхолично ответил Кенма, запуская какую-то игрушку, которую, похоже, до этого поставил на паузу. — Просто не сходи с ума и не выгорай там, Куро. Бывай.
Он отключился, даже не дождавшись прощания, — в этом весь Козуме, никаких лишних кудахтаний, как у Яку или Бокуто.
Жив и ладно.
Куроо вздохнул, быстро набирая сообщение друзьям и отцу с обещанием позвонить завтра.
В этом году вечеринку придётся сделать такой, что диван пойдёт в утиль.
— Если вы закончили с личными разговорами в рабочее время, то не могли бы вы зайти внутрь? — позвал Цукишима из-за приоткрытой двери, и Куроо возвёл глаза к небу — за что, господи?
— Конечно, Цукишима-сан, — он затворил дверь и повернулся к недовольному начальнику. — Простите, просто сегодня…
— Ваша жизнь меня не интересует, — оборвал тот, шелестя бумагами на столе. — В этом здании у нас с вами исключительно рабочие отношения, а вне его стен у меня нет желания с вами встречаться.
Чисто ради интереса и статистики, сколько людей повесилось с тех пор, как Цукишима переступил порог офиса?
Куроо ставил на пару десятков.
— Думаю, вам неплохо бы вновь посетить курсы деловой этики, — поджал губы и поправил очки парень, продолжая незамысловатый монолог. — Домогательства, личные разговоры, кроме того, ваш внешний вид… оставляет желать лучшего.
— А что с моим внешним видом? — Куроо замер, подозрительно глядя на саркастично вскинувшего брови Цукишиму.
Он каждый божий день укладывал волосы, используя по полбутылки мусса, чтобы его причёска хоть чуточку меньше смахивала на воронье гнездо, гладил рубашки и костюмы, чёрт, да он даже консилером научился пользоваться, чтобы скрывать синяки, подозрительно напоминающие Марианскую впадину в разрезе, а этот… сучёныш всё ещё недоволен?
Где справедливость в этом мире, а?
— Костюм тройка и кроссовки, вы серьёзно? — Цукишима окинул его взглядом. — Проще сказать, что с вашим видом «так». Тем более, что ваши вкусы в обуви… сомнительны, мягко скажем.
Всё. Это конец. Финита ля комедия.
Цукишима мог оскорблять его умственные способности, насмехаться над поведением и привычками, критиковать работу, но найки из ограниченной серии…
Те, на которые он накопил, работая ночами в студенчестве, с которых сдувал пылинки, мыл почти каждый день специальными средствами — найки, которые рекламировал сам Николас Ромеро.
Цукишима идёт в жопу… Вот. Прямо. Сейчас.
— Повторите, что вы сказали, Цукишима-сан? — прошипел сквозь зубы Куроо.
Внимание, внимание! Уважаемые жители, на вас надвигается ураган, который снесёт ваши дома к хренам собачьим. Просьба начать паниковать.
Но Цукишима, вместо того чтобы прикусить язык, лишь гаденько ухмыльнулся, будто наконец-то нащупал то слабое место Куроо, которое усиленно искал последние полгода. — Обувь ваша, говорю, ужасная, да и одеваетесь так, словно наркотой для малолеток в трущобах приторговываете. Неужели кроссовки нужны, чтобы от полиции убегать дворами? Вот это уже точно личное. Если раньше придирки Цукишимы можно было списать на рабочие отношения и диктаторский стиль руководства (примерно как у Сталина — спасибо хоть, что не сразу на расстрел), то это… ниже пояса. Нет, не поймите неправильно — Куроо прекрасно знал, по какой причине он огребал по полной программе, более того — готов признать свою вину на суде перед всеми присяжными! Правда, это только в том случае, если он неудачно спрячет труп и его поймают с поличным. — Не то чтобы это было твоё дело, мелкий ты засранец, — весьма прилично начал он разговор с начальником, — но эти кроссовки — произведение искусства. Я готов носить их днём, ночью и даже в душе, если бы не переживал, что тогда они порвутся, так что немедленно возьми свои слова назад. В его голосе звучала сталь и скрытая угроза. Куроо не заметил, как встал и навис над Цукишимой, продолжавшим преспокойно сидеть за столом с самодовольным видом. Да ему нравилось, чёрт возьми, он специально нарывался! — Что, если нет? — прищурился парень, склоняя голову набок и открывая белоснежную шею, которую Куроо захотелось сдавить руками, доводя нахала до мольбы о пощаде. Он дёрнулся вперёд, почти ощущая в руке эфемерную ткань галстука, резко потянув за которую мог бы впечатать Цукишиму лицом в стол, но в голове голосом Кенмы прозвучало усталое: «А дальше что?». А действительно — что? Если Куроо стерпит, отшутится или даже извинится, ничего не изменится. Цукишима будет и дальше доводить до точки кипения, и в конце концов санитары приедут за ним прямо на работу, где и поедет его крыша. Возможно, окончательно. Если же Куроо поддастся на провокации, то вместо постоянной прописки в Изумрудном городе и ежедневной дозы волшебных пилюлек от Оза Великого и Ужасного (господи, только бы не угодить в больничку к Тендо — кажется, кто-то упоминал, что он таки стал клиническим психологом), Куроо попадёт за решётку. Он мог бы отделаться административным наказанием в подобной ситуации, но с учётом того эпичного дня рождения, полуголых плясок с Бокуто у Токийской башни и условным сроком светиться ему никак нельзя, пусть он и не уверен, что такого натворил. Что было после башни — он вообще не помнит, зато Акааши хранит копию полицейского протокола с подробным описанием их аморального поведения в рамочке. Нет-нет, ту историю даже упоминать всуе опасно — десять тысяч раз Яку предупреждал его, что шампанское, абсент и Лев, вычитавший рецепт русского коктейля «Ядерная зима», — это плохое, очень плохое сочетание для их с Бокуто печени и его, Мориске, нервов и кошелька… — Ну так что же вы сделаете, м? — Цукишима сидел напротив, скрестив руки на груди и нахально ухмыляясь, но гнев уже покинул Куроо, как воздух — плохо надутый шарик. Ничего. Пошёл он. — Пошёл ты, — почти беззлобно выругался Куроо. — Я увольняюсь. Он схватил листок, поспешно сложил пополам и, воспользовавшись дорогущей ручкой Паркер, которую лично выбирал для подарка боссу от имени отдела (остальные предлагали подарить ядовитую змею и посмотреть, кто кого), нацарапал заявление, не особо церемонясь с формулировкой. — По собственному, без отработки, — Куроо придвинул документ к Цукишиме, который выглядел откровенно растерянным. — Я не приму его, Куроо-сан. — Босс сдвинул брови, разглядывая кривые иероглифы. — Во-первых, оно у вас не по форме, а во-вторых… — Слушай, Цукишима, — вздохнул парень, собираясь с мыслями. — Ты меня просто заебал, ты понимаешь это? — Губы начальника превратились в тонкую нитку — похоже, он всё осознавал. — Давай без этих ухищрений? Я сдался и ухожу — ты выиграл. Можешь подобрать себе новую жертву — мне насрать. Покедова. Куроо отсалютовал Цукишиме, опешившему то ли от его слов, то ли от наглости, и развернулся к выходу. — До встречи в понедельник, — послышался голос парня. Тецуро хмыкнул — как же — и продемонстрировал тому средний палец, даже не оглядываясь. В понедельник, ха. Он вышел из офиса и наконец-то вдохнул полной грудью — боже мой, как сладко пахнет свобода и будущее нищенское существование! Куроо просмотрел оповещения — парни расстроились, что пьянка переносится на неделю, но приняли это достойно: всего семь грустных смайлов от Хайбы и «Слава богу, неужели ты повзрослел» от Яку. Остальные ограничились пожеланием отдохнуть и встретиться чуть позже. В общем-то идея напиться была неплоха, так что Куроо выбрал наиболее оптимальный вариант и набрал Бокуто. — Хей-хей-хей, кто это у нас теперь будет приходить на вечеринки со своим совочком и сметать пыль с дряхлых косточек? — жизнерадостный бро сразу принял звонок, не дав услышать полноценный гудок. — Разве что после тебя, Бо, — фыркнул Куроо, намекая, что друг вообще-то старше на месяц. — Как насчёт нажраться в хлам? — Ха, я с удовольствием, правда, придётся тебе справиться с этим в одиночку, я сегодня на подмоге у Акааши. — А, — разочарованно откликнулся Куроо. — Хоть на бесплатную выпивку в честь Дня рождения я могу рассчитывать? — Акааши говорит, что и так спаивает тебя в долг, — хихикнул Бокуто и шепнул что-то неразборчиво в сторону. — Но всё равно можешь прийти, потому что «это лучше, чем опять вызволять тебя из полиции», — явно процитировал он слова Кейджи. — Это было всего один раз, и ты, вообще-то, был со мной! — возмутился Куроо. — За тот вечер я расплатился не единожды, поверь, бро, — расхохотался тот. — Давай, ждём. Куроо сбросил звонок, разворачиваясь по направлению к станции — хотелось выпить, нет, даже нажраться. Назойливая мысль о том, что накоплений у него кот наплакал, а за аренду скоро платить, улетела в трубу до завтрашнего утра. Завтра он будет лить горючие слёзы по поводу собственных дурацких решений, несомненно, включая жутчайшее похмелье (в тридцать лет алкоголь уже переносится не так, ох, не так), но сегодня необходимо расслабиться. А какое место подходит для этого больше, чем «Ночные хищники»? Спустя всего полчаса он бодрой походкой, засунув руки в карманы, зашёл в бар, принадлежащий Акааши. — Добрый вечер. — К нему шагнул высокий парень, совмещающий обязанности секьюрити и хостеса. — Вас ждут? Куроо склонил голову набок, осматривая длиннолицего, — новенький что ли? Сколько же он сюда уже не заглядывал? Пауза затянулась, и длиннолицый неловко помялся, понижая голос: — Или вам нужен особенный сервис? Куроо расхохотался, уже открывая рот, чтобы сообщить, на чём именно и как долго он вертел этот «сервис», когда подрабатывал в этом баре несколько лет назад, как в непосредственной близости от него мелькнула светлая чёлка и раздался до икоты знакомый голос. — Расслабься, Онага, этому нищеброду вип-сервис не по карману. Что, как, Куроо? Как жизнь? Скрипишь и чахнешь в офисе с утра и до поздней ночи? — Коноха лихо закинул ему руку на плечо, провожая в зал, и махнул длиннолицему — мол, свой парень, не переживай. — Должен же хоть кто-то из нас быть приличным, — подхватил нить разговора Куроо. — Не всем же вести разгульную жизнь, как ты. — Обижаешь, — Коноха прищурился, игривая искорка промелькнула в глазах. — Я веду не разгульную жизнь, предпочитаю развратную. Коноха усадил его за барной стойкой, не удосуживаясь даже подать меню, — да и зачем? — Куроо знал список коктейлей наизусть. После парень примостился рядом, закидывая ногу на ногу и небрежно поправляя лезущие в глаза волосы, до безумия напоминая хитрого лиса. — Бизнес процветает, я смотрю? — уточнил Тецуро, оглядывая недешёвые часы, блестевшие на запястье бывшего коллеги. — Новенького взяли? Вы хоть скажите ему, чтобы с порога не спрашивал у людей про Тему, могут не так понять. — Да нормально всё идет, Акааши требователен в этом плане, ты же знаешь. — Коноха поправил часы на запястье, будто смущаясь пристального рассматривания аксессуара. — Ага, Сакуруй ему мозги промоет ещё раз, я поговорю. — Всё-таки Сакуруй, значит? — понятливо протянул Куроо. — Ну-ну, пусть уж хорошенько с ним побеседует. Только не так, как с тобой — тет-а-тет и в звуконепроницаемой комнатке. Коноха закатил глаза и сделал пару глотков, осушая бокал воды со льдом. — Захлопнись, тебя это не касается, — посоветовал он. — О, вон твоя лучшая половина идёт. Всё, я работать, увидимся. — Парень перегнулся через стойку, убирая свой стакан, и поспешил в направлении неприметной дверцы вглубь помещения — той, которая вела в местную Нарнию пошловатого характера. — Хей-хей-хей! — Бокуто чуть не сшиб Куроо с ног, обнимая и взлохмачивая тому тщательно прилизанные утром волосы. — Бро, ну наконец-то ты пришёл! Как тебе «Хищники»? — Супер, — Куроо обвёл взглядом бар, — будто не уходил. — Ха, да уж, не говори. — Бокуто хлопнул его по плечу. — Что налить имениннику? — То же, что и безработному другу, — натянуто пошутил Куроо. — «Манхэттен», клюквенный. — То есть «Клюкхэттен»? — заиграл бровями друг, доставая стакан и щедро насыпая туда ледяную крошку. — Отстой, бро, реально жаль это слышать. — Прекращай выдумывать названия для коктейлей, — привычно отозвался Куроо, с ностальгией наблюдая за процессом срезания лимонной кожуры красивой завитушкой. — И забей — работа была отстой. — Вроде тебе нравилось? — машинально отозвался тот, доставая биттер с полки с сиропами. — Ты ещё рассказывал что-то о… Как там его звали? Лунного мальчика? — Цукишима, — закатил глаза парень. — Собственно из-за него я и ушёл. Бокуто промычал что-то неразборчивое, ловко смешивая ингредиенты и процеживая напиток в бокал, — его движения были яркими, запоминающимися и слегка красующимися. Любо-дорого смотреть! — Что? Он всё-таки выяснил, кто на корпоративе откопировал свою задницу на принтере и подсунул ему в стол, а ты принял удар на себя? Или обнаружил, что вы по приколу подмешивали ему антидепрессанты в качестве эксперимента целую неделю? — Нет, — отмахнулся Куроо. — Просто он меня заебал. Он сделал первый глоток «Манхэттена» и довольно посмаковал его — да, навыки бармена даже спустя столько лет усилий и отчаянного алкоголизма не пропьёшь. Они с Бо познакомились в этом самом баре много лет назад, когда оба пришли устраиваться на подработку, будучи вечно голодными студентами. Правда, позже Куроо слегка сменил основной род деятельности в «Хищниках», а Бокуто ушёл раньше, став профессиональным тренером, и лишь изредка помогал Акааши и подменял отсутствующих людей. — Заебал или недодал, а? — пошутил Котаро, скрещивая руки на груди. — Может, в тебе говорит недотрах? В голове Куроо сейчас основное место на сцене занял клюквенный коктейль, в который бро добавил двойную порцию виски, так что смысл слов до него дошёл не сразу, а когда дошёл, он возмутился до глубины души: — Что? Я по-твоему какое-то мерзкое животное, что ли? — Ещё какое. — Стул рядом отодвинулся, и на него приземлился Акааши, элегантно откидывая назад непослушные волосы. — С Днём рождения, кстати. Куроо усмехнулся и провёл пальцем по столешнице, стирая капли конденсата, а после взял подставку для стакана. — И тебе привет, — кивнул он владельцу заведения. — Тяжёлый вечер? Акааши вздохнул, нервно теребя пальцами, — со стороны казалось, что парень абсолютно невозмутим, но за долгие годы, проведённые бок о бок, Куроо точно знал, что сегодня день складывался весьма паршиво: Кейджи то и дело поглядывал на часы и отбивал ногтями ритм на колене. — Не то слово, — выдохнул он. — Позавчера с простудой слёг Лев, оказалось, что он заразил Яку, — и нет, не спрашивай меня, как так вышло, я не хочу знать, чем занимаются мои работники в подсобке во время перерыва, — а в довершение всего Дайшо поругался с Сакураем из-за Конохи не на жизнь, а насмерть и сегодня просто не явился на работу. Куроо присвистнул — вот так кризис в раю. — А мне Дайшо никогда не нравился, — авторитетно заявил он. — Змеюка — она и есть змеюка, как её ни назови — розой не запахнет. На вот, выпей чего-нибудь, расслабься. Акааши безразлично отмахнулся от него. — У нас на вечер назначена сессия, я не могу — если выпью, не удержу «маску». Да, если Кейджи пришлось брать на себя обязанности Доминанта, дела и правда плохи. На самом деле, видите ли, детки, бар процветал отнюдь не из-за симпатичных барменов и уютной атмосферы — в «Хищниках» оказывали особые услуги тем, кто днём исполняет роль белого воротничка, а ночью добровольно надевает ошейник или берёт в руки плётку. Проще говоря, этакий скрытый клуб любителей БДСМ. Анонимный, безопасный и очень дорогой, потому что к Теме тут подходили со всей ответственностью без пошлых розово-пушистых наручников или, упаси боже, латексных костюмов. Подчинение и контроль — вот что ценилось здесь превыше всего. Бокуто придвинул своему парню воду с дольками лайма и слегка улыбнулся, скрывая взгляд, в котором застыло какое-то нечитаемое выражение, — о, Куроо прекрасно знал и понимал бро — непросто смириться с тем, что твой возлюбленный время от времени унижает и ставит на колени каких-то левых чуваков, пусть у Акааши свои условия — никакого телесного контакта, поцелуев, проникновений — ничего такого, в чём даже на малую толику можно разглядеть неверность. Да Кейджи никогда даже не возбуждался во время сессий, будто бы исполняя некую роль, что, впрочем, не снижало его популярность среди клиентов — некоторые заводятся от показной холодности. Или откровенного безразличия. — Хей, бро, пока у Акааши перерыв, расскажи про своего несносного босса, а? — обманчиво бодро попросил Бокуто, протирая тряпкой стаканы. — Ну что же, для этого мне нужен как минимум ещё один «Клюкхэттен», — подмигнул Куроо, стуча пальцем по пустому стакану. — Итак, Акааши, представь себе Дайшо с его вредностью, но только умного и с тонной сарказма, а потом умножь это на два… Он пустился в россказни о начальнике, слегка приукрашивая действительность, чтобы развеселить друзей. — …И вот заходит этот клиент — весь расфуфыренный, гнёт пальцы, а Цукишима на него просто смотрит, я клянусь, поднимает глаза и сухо говорит: «Выйдите и зайдите обратно, только нормально». Тот даже растерялся и тихо-о-онечко так за собой дверцу прикрыл. И ждал ещё потом полчаса в приёмной. — Звучит так, словно ты им восхищаешься, — заметил Акааши. — Да, но и ненавижу всеми фибрами души. Он — невыносимая задница, знаете, что он сегодня сказал про мои кроссовки? — Куроо одним махом выпил второй коктейль и потребовал третий, с пеной у рта доказывая, что уровень мудачества в боссе значительно выше нормального. — Если бы нахальство можно было измерять датчиком Гейгера, тот бы сломался в ста метрах от Цукишимы, клянусь, — закончил он историю, грустно надувая губы. — Думаю, ты преувеличиваешь, — Кейджи задумчиво потёр пальцем подбородок. — Он не придирается к тебе, скорее он перфекционист и многого требует от себя и других. — О нет, — хохотнул Бокуто, возвращаясь к ним, наскоро обслужив другого клиента. — Он именно придирается, да, бро? Расскажи-ка Акааши почему. Хватит уже ныть и жаловаться на босса. Сам хорош. — И почему же? — парень заинтересованно взглянул в его сторону, сузив тёмные глаза. — Допустим, в его первый рабочий день я к нему подкатил, — процедил Куроо, прихлёбывая коктейль. — Допустим? — переспросил Бокуто, переводя взгляд на Акааши. — Он решил попробовать один из подкатов Льва. Тех самых. — О нет, — Кейджи прижал ладонь ко рту. — Куроо, только не те самые подкаты. — О да, — заговорщицки подмигнул Котаро. — Те самые. — Ну на Яку же они сработали, — огрызнулся Куроо, залпом проглатывая коктейль. Да, он прекрасно знал, что поступил как придурок. — И какой же из них? — полюбопытствовал Кейджи. — «Твои родители случайно не шахтёры»? Или, может, ту фразу… Как там было? Что «на улице скользко, потому ты и падаешь его к ногам»? — Лучше, — бессовестно заржал Бокуто, знавший эту историю вдоль и поперёк. — Про задницу. А потом добил его Халком. И это произошло на работе. — Ты в своём уме? — обычно бесстрастное лицо Кейджи приобрело шокированное выражение. — Халком, серьёзно? Это же худшая фразочка из возможных. Мы составили антирейтинг всех тех фраз, как можно было такое вообще произнести! — Из-за этого дурацкого рейтинга я её и запомнил, — прошипел Куроо. — Запоминается только всякое дерьмо, скажи, бро? — «Знаешь, у чего шестьдесят зубов и что сдерживает Невероятного Халка? Моя ширинка!» — пропел Бокуто и расхохотался, в порыве чувств стуча кулаком по деревянной поверхности и утирая слёзы. — И это после: «Твоя задница смотрится просто охренительно, а знаешь, где она будет смотреться ещё лучше? У меня на коленях»! Даже Акааши не сдержался, тихонько хихикнув в кулак. — Я был пьян накануне в стельку! — начал оправдываться Куроо. — Серьёзно, прекращайте! Мы праздновали вашу годовщину, издевались над Львом, который донимал Яку. А тут я прихожу в офис, в кофейне на первом этаже сталкиваюсь с этим парнем, флиртую, как могу (он реально красавчик!), веду себя как полный дурак, а потом оказывается, что он — мой босс. — Под поведением ты подразумеваешь пошлости и перегар, которым ты дышал ему в лицо? — хмыкая, уточнил Кейджи. — Возможно, — повёл плечами Куроо — вообще-то вспоминать ту историю до сих пор стыдно. — Я начинаю проникаться уважением к твоему руководителю — даже не подал на тебя в суд, надо же, — потёр переносицу парень. — Ага, тем более, что Куроо нанёс ему травму, — невинно добавил Бокуто. — В смысле? — удивился Акааши, а Тецуро простонал. — Ну, я почему-то решил, что недостаточно впечатлил его, и захотел оставить свой номер на стаканчике с кофе, но тот был горячим, и я… — Вылил кофе прямо на него! — победно вскинул кулак Котаро. — Просто десять из десяти. Акааши закусил губу, а потом хрюкнул, сотрясаясь в судорожном смехе несколько минут до того сильно, что его щёки раскраснелись. Пока Бокуто любовно пялился на парня, Куроо недовольно цыкнул и стянул зубами клюкву с палочки для украшения коктейля — кислый сок брызнул внутри, напоминая о лице Цукишимы в тот момент в кофейне. — И он ничего тебе не сказал? — наконец отдышался Кейджи. — Просто смотрел на меня с видом, будто я обоссал его тапки, — мрачно резюмировал парень. — С учётом фразочки про Халка лучше бы ты и впрямь сделал так, — выдохнул Акааши, машинально бросая взгляд на часы. — Чёрт, клиент будет через полчаса — что-то я совсем заболтался. Веселье Бокуто как рукой сняло — он поджал рот, насупившись, и вернулся к колке льда, которую отложил на время, чтобы поглумиться над бро. Куроо печально вздохнул, глядя на них двоих, — он прекрасно понимал обоих. Несмотря на то, что владельцем бара числился Акааши, тот принадлежал его семье, и парень старался добиться независимости и подзаработать на отдельное жильё для них двоих, берясь за грязную работу, пусть и на своих условиях. Но и Бо тоже можно понять — не каждый стерпит такую профессию. Дурацкая и совершенно сумасшедшая мысль мгновенно пришла ему в голову, помахивая красным флагом. Нет, нет-нет, Клюкхэттен, должно быть, вышиб ему мозги окончательно и бесповоротно, ломая устоявшуюся психику к чертям, но… У бро был такой грустный взгляд — как у разобиженного щеночка! Бокуто и грусть вместе — страшное оружие массового поражения, даже Коноха не мог устоять перед эдакой печальной тефтелькой, что уж говорить о нём. — Знаешь, Бо, ты, пожалуй, чертовски прав, — медленно проговорил он, почти не чувствуя губ, — будто кто-то шевелил ими за него, вероятно, градус алкоголя в крови. — Все мои проблемы от недотраха, надо бы мне немного поразвлечься… Акааши, может, уступишь на вечер роль Дома? Тряхну стариной. Да и деньги не помешают, я же теперь безработный. Акааши озабоченно глянул на него, пытаясь понять подтекст, — Куроо состроил невинную рожицу. — Не думаю, что это хорошая идея, — нахмурился он. — Ты пил, да и, кроме того, это новенький… — Ой, брось, — закатил глаза Куроо. — Я этим занимался лет пять тут, пока не надоело. А алкоголь только раскрепощает меня, ты же знаешь! — Да уж, я, половина Токио и весь полицейский департамент, — отрезал Кейджи. — Не стоит рисковать. — Но Кейджи… — робко вмешался Бокуто, теребя в руках полотенце, которым вытирал нож для колки льда. — У нас ведь были планы… Может, в честь праздника позволишь Куроо попробовать свои силы? Акааши открыл рот, собираясь возразить, но корабль слов столкнулся с айсбергом тихой надежды в глазах Бокуто и пошёл прямиком ко дну. — Ладно, — неохотно согласился он. — Только сегодня и исключительно ради именинника. И потому что по профилю ты подходишь. Но прими душ, накинь что-то — запасную форму Льва, например, — и подготовься. Лист я тебе передам. — Без проблем, — Куроо дал пять обрадованному Бокуто. — Пойду, а вы тут пока воркуйте, голубки. Он встал, стараясь идти ровно, — ох, уж этот Клюкхэттен! — и направился к скрытой лестнице на второй этаж за дверцей, салютуя удивлённому Конохе, спускающемуся вниз. — Возвращаешься в наши «грязные ряды»? — фыркнул тот. — Только на сегодня, — пожал плечами Куроо. — Бо снова расстроился. — Бокуто — чёртов гений, — простонал Коноха. — Говорю же, он водит вас вокруг пальца, а вы считаете его наивным мальцом! Это его сверхталант! — Да-да, — привычно отозвался Куроо, заходя в раздевалку. Сколько лет, сколько зим, надо же! Он наскоро принял прохладный душ, остужая голову и немного трезвея. Когда он вышел, Акааши уже сидел с листком, на котором клиент отметил пожелания касательно сессии, и ждал его, теребя пальцами. — Не думай, что я не заметил, почему ты вызвался сегодня, — тихо сказал он. — А я и не думаю, — беспечно сообщил Куроо, залезая в шкафчик Льва, — рубашка велика, но её можно подвернуть, а брюки он оставит свои. Жилет ему, к счастью, легко подошёл. — Спасибо тебе, — поблагодарил Акааши. — Недавно я решил отказаться от всего этого — вижу, как тяжко приходится Бокуто, но случилась история с ребятами и пришлось идти на сессию — клиент настаивал на брюнете, а я подходил лучше всего. — А почему не вызвал Мацукаву? — заинтересованно спросил Куроо, отмечая, как непривычно искренен с ним Кейджи — значит, решил завязать ради Бо? — удивительно. — У них с Ханамаки что-то вроде медового месяца. Куроо присвистнул — вот это новости, как он всё пропустил со своей работой! Работа — десять, личная и социальная жизнь — минус сто. — Понятно, — отозвался он. — Перчатки найдутся? Акааши протянул ему пару латексных перчаток и положил рядом маску, которую надевал весь персонал во время сессий с целью исключить возможности преследования в будущем — мало ли. Куроо наскоро оделся, не торопясь, впрочем, с маской, — ему ещё надо сосредоточиться и войти в роль. Он пробежался взглядом по листу: — Стандартный набор новичка, хах? — уточнил он, запоминая позиции. — Пробка, игрушки, порка, связывание… возможное ограничение зрения, кляп и удушение. Никаких поцелуев? — Клиент был очень настойчив, сказал, что хочет снять напряжение, а не завести отношения с Господином, — кивнул Кейджи. — Не совсем нуб в плане БДСМ, но у нас впервые. — Ясно, — Куроо просматривал записи. — Дашь мне минутку? Без лишних слов Акааши выскользнул за дверь, оставляя его наедине. Тецуро посмотрелся в зеркало, глубоко дыша и призывая внутри себя то, что некоторое время назад запихнул в глубины подсознания, — контроль. Тягучее желание подчинять себе человека, наслаждаться его покорностью… Однажды он сам испугался себя во время сессии и трусливо запихнул извращённые садистские мысли в чертоги разума. Сейчас всё это будто бы пробуждалось заново — с новой мощью и силой. БДСМ — это не вовсе патология, но и не просто кинк, это желание получить удовольствие так, как хочешь именно ты, вне границ и рамок, косых взглядов и вечной боязни расслабиться, быть непонятым. Как доминант Куроо мог обладать властью, господствовать над человеком, наказывать и миловать, словом, вести себя так, как хочет — управлять ситуацией. И в этом всём была та прелесть, которой так не хватало в повседневной жизни. Кто знает, может, ему и впрямь сегодня стоит расслабиться и вернуть себе, пусть на полтора часа, контроль над жизнью — клиент не попросил сценарий, а значит, игра будет по его правилам. Взгляд Куроо стал опаснее, скулы заострились, а на губах заскользила ухмылка — он надел маску, осматривая себя в последний раз, — оголённые предплечья, взлохмаченные волосы… Кто-то сегодня оторвётся на полную катушку. — Готов? — Акааши заглянул на минутку и понимающе хмыкнул — вживление в роль удалось. Куроо лениво крутанулся на месте и плавно двинулся в сторону парня. — Какой номер? — хрипло спросил он. — Первый, он тебя ждёт, — Кейджи протянул ему ключ-карту. — Удачи. — Не понадобится, — протянул Куроо, проходя мимо него. Он дошёл до номера, для вида стукнул два раза костяшками и провёл картой, открывая дверь: приглушённый свет, красная подсветка у стены с игрушками разных форм и размеров, — всё, как всегда. Будто не уходил. — Так, так, так, и кто тут у нас? — Куроо растянул губы в самодовольной улыбке, ощущая себя охотником и жаждая поглумиться над добычей, и повернулся к замершей на кровати фигуре, мгновенно трезвея. Видите ли, детки, когда вы вырастаете и самонадеянно топаете по дороге из жёлтого кирпича, местами знатно потрескавшейся, или, упаси боже, лезете сквозь дверцу шкафа, насквозь пропахшего нафталином, в Нарнию, — будьте готовы к тому, что ваши желания могут повернуться к вам весьма неожиданным местом. Какое-то время назад, столкнувшись в кофейне, Куроо захотел оттрахать симпатичного блондина во всех позах. Несколько месяцев назад Куроо всерьёз подумывал о том, как бы связать и отшлёпать своего босса. Ещё пару часов назад Куроо был готов заплатить баснословные деньжищи тому, кто вытащит гигантскую занозу из задницы Цукишимы. А теперь у него появился карт-бланш на все эти действия, потому что прямо перед ним сидел максимально мозговыносящий человек в его жизни и ждал момента, когда Куроо выебет его морально и физически. Дверь с тихим щелчком захлопнулась.
