Маффин с красным носом

Солнечный зайчик как раз спрыгнул с кухонного стола на пол, отбиваясь от дорогой плитки, когда Намджун, едва наклоняясь из-за большого животика, пытался достать ложку, что спокойно покоилась на дне в посудомоечной машине. Омега издал расстроенный звук из глубины горла и выпрямился. Будь здесь Чимин или Тэхён — раскладывали бы посуду определённо они. Но, увы, альфы уже были на работе. Вернее сказать, что они ещё не вернулись со своего “ночного дела”. Обычно новоиспеченные мужья Намджуна возвращались домой под обед: уставшие, измотанные и имеющие зверский аппетит. Мальчику не хотелось, чтобы мужчины после работы приходили в грязный, неубранный дом. Всё-таки Чимин с Тэхёном пахали для него и малышей. Конечно, не о такой жизни Намджун мечтал в восемнадцать лет. Ещё год назад, вспоминает омега, придерживая животик, ему хватало всего: и любящего хёна, и их небольшой квартирки на Содэмунгу, и Хосока с Чонгуком, с которым омега делил комнату, и любимой дорамы под одеялом с друзьями. В памяти до сих пор свежи моменты как Сокджин-хён считал копейки, чтобы выделить своим троим почти-собственным-детям на сок, или как он с Хосоком искали подработку после школы. Денег категорически не хватало. Сокджин, пытаясь совместить учебу, сохранив при этом стипендию, пахал каждый день. Но, если честно, Намджун был полностью удовлетворён их двухкомнатной квартирой, раменом из супермаркета и редким посиделкам вместе поздно ночью. Омега любил и любит свою семью. Они были счастливы: всем хватало хёновой любви и обнимашек. А остальное было неважно. В холодной воде тоже можно помыться. Намджуна с Хосоком не воспитывали родители. Да, они были, но не на переднем фоне, а где-то там — на горизонте. Намджун помнит детство наполненное объятиями с братом, пару дешёвых игрушек, которые подарили родственники и до которых у книжного червячка Джуни не было дела. Хорошо запомнились сырые стены, ночи у обогревателя и ожидание родителей допоздна. Двум омегам было страшно, даже когда они были друг у друга. Родители Намджуна были выпивающими людьми. По крайней мере, до определённого момента. Позже, спустя несколько лет, они станут полностью алкогольно зависимыми людьми. Они не били ни Намджуна, ни Хосока, наоборот: алкоголь делал их намного веселее. Но их зависимость была пугающей, даже для ребёнка. Намджун боялся лежащих на полу родителей, отключившихся от передоза, боялся когда отец громко блевал в урну или когда мать просила сходить за баночкой пива. В общем, детство Намджуна не было таким уж и ужасным, если сравнивать его с родителями Чонгука. От его историй бросало в дрожь. До одиннадцати лет Намджун с Хосоком были одеты и накормлены. Каждый день они исправно посещали школу, находя в ней некое спасение от квартиры, от которой уже тогда воняло спиртом. Тогда родители имели постоянную работу и выпивали только вечерами. Но в какой-то момент их жизнь наполнилась алкоголем. И тогда появился Сокджин, двоюродный брат Намджуна с Хосоком. Он только поступил в старшую школу в Сеуле, переехав из своего посёлка от родителей. Сокджин заехал к родственникам, чтобы передать подарки в виде солений от мамы, и уехал вместе с маленькими Намджуном и Хосоком, держащихся за его штанины, пока самый старший омега тащил чемоданы. Сердце Сокджина разбилось, когда он увидел в каких условиях жили его двоюродные братья, и он не смог оставить их в таком месте. Он привёз мальчиков в однокомнатную квартирку, которую сняли для него родители, ведь “ты в этом захолустье только погубишь жизнь, сынок. Мы с болью на сердце отправляем тебя в Сеул, там тебя ждёт больше перспектив”. Так они и стали жить вместе: спали на одном диване, жили за счёт родителей Сокджина и его небольшой подработки. Намджун вздыхает и захлопывает посудомоечную машину. Он не мог и представить тогда, что будет жить в таком шикарном доме как сейчас, с двумя любящими альфами под боком. — Дурная ложка, - бубнит омега, - ну и бог с ней. Сейчас Намджун был счастливее, чем когда либо. Омега включает небольшой электрочайник и тяжело шагает к стулу. Стоять с тройняшками в животе — сильное дело. Не хотелось, чтобы Чимин с Тэхёном возвращались в неубранный дом, но, если честно, Намджун мало что мог сделать, будучи беременным. Он надул губы, будучи немного обиженным сам на себя из-за этого. Омега сделал всё, что было в его силах: разгрузил посудомойку, заказал еды (готовка с девятимесячным животом? Вы шутите?), ну и поспал до одиннадцати дня. Чем он ещё мог заниматься в таком трудном положении? *** — Джуни, детка, - Чимин устало потёр переносицу: глаза уже слезились от долгого просмотра яркого экрана, - ну чем тебе не нравится эта кроватка? — Не знаю, - нахмурился омега, пытаясь удобнее устроиться спиной на подушке, на которую упёрся. — Хороший ответ, малыш, - Тэхён по-доброму хмыкнул и зевнул, - тебе же вчера она нравилась. — Это было вчера, - Намджун тяжело вздохнул, как будто это само собой разумеющееся, - а сейчас мне не нравится эта перегородка. Посмотрите! - омега ткнул в экран планшета, - кажется, её будет очень сложно открывать. Как я, прикажете, буду доставать детей от туда? Тэхён выдохнул теплый воздух через нос и слегка изменил положение, чтобы дотянуться до планшета в руках Намджуна и повернуть к себе экраном, чтобы лучше понимать о чём речь. Чимин этим временем убрал ресничку с щеки омеги и убрал ему волосы за ушко. — Я не вижу никакой проблемы, - сдался Тэхён, откидываясь на подушки, - но тебе виднее, Джуни. Выбери другую кроватку. — Говоришь, как будто тебе всё равно, - пробубнил Намджун, пролистывая каталог магазина с угрюмым лицом. — Это не так, ты же знаешь, - Чимин поднял волосы со лба и снова зевнул, - ты не хочешь спатки ещё? — Не успокоюсь, пока мы не выберем новую кроватку для ваших, троих, между прочим, детей. — “Мы”, - передразнил Тэхён и едва выпустил из горла слабый смех. Чимин подхватил усталый смех своего супруга, а Намджун сделал вид, что не услышал своих альф. Мужчины успокаивающе расположили ладони на оголившемся животике и начали его поглаживать. Намджун одобрительно загудел, но листать сайт не перестал. Все трое уже порядком устали и хотели спать. Но, как говорится, слово омеги закон — поэтому ни Чимин, ни Тэхён не позволяли себе уснуть. Они знали, что скоро Джуни сам отключится, как бы не старался бодрствовать. Альфы находили это очаровательным. *** — Мингю. Тэхён поднял бровь, но не остановился от втирания в кожу специального лосьона. — Он ещё не родился, детка, - мягко напомнил он, на что Намджун фыркнул. — Думаешь, я не заметил? Я пробую каково это будет звать нашего сына по имени. Мингю, иди сюда, - обратился омега в глубину зала, - Мингю, малыш, пора вставать. Тэхён улыбнулся супругу и поцеловал его в пупок, чем вызвал пунцовые щеки. Приятное чувство в груди разлилось мягкой патокой по всему телу. — Сэхо, иди сюда, - теперь уже Намджун пробовал на языке имя дочери. — Наш муж такой милый, не могу. Намджун поднял глаза на только что вошедшего в комнату Чимина и улыбнулся альфе. Тэхён продолжать нежно втирать лосьон от растяжек в натянутую кожу девятимесячного животика Джуни. — И не говори, - подтвердил младший альфа, встречаясь взглядом с Чимином. — Я не милый, - пробубнил омега, но альфы только рассмеялись, - ой. Внезапный вскрик Намджуна заставил Чимина с Тэхёном удивлённо поднять брови. — Что- — Кажется, воды отошли, - с широкими глазами заявил Намджун. И вправду: после этих слов Тэхён ощутил, как быстро его колено, облаченное в ткань спортивных штанов, которым он раздвинул ноги мужа на диване, начало промокать. — Если на диване останется хоть пятнышко — я буду плакать.