Время

      Два мужчины несомненно притягивали взгляды всех посетителей. Хозяин постоялого двора носился по залу то к одному столу, то к другому и гомон из различных голосов гостей наполнял помещение. Лишь один стол оставался безмолвным. За этим столом сидели две статные фигуры в белоснежных одеждах, пояса которых мягко очерчивали талию. Обладали они изысканной красотой и являлись усладой для глаз. Стоило лишь раз взглянуть на эти одежды с узором из плывущих облаков, и любой понимал что перед ними члены ордена ГуСу Лань.       Старший из них был словно выточен из нефрита, стройный, изящный и красивый мужчина. Его длинные, прямые, черные волосы, частично собранные заколкой в идеальной укладке, обрамляли белоснежное лицо, которое никогда не трогала улыбка. Светло карие глаза, цвета янтаря казалось обжигали и завораживали, но в них не было эмоций, а лишь равнодушие ко всему вокруг. Это был сиятельный Ханьгуан-цзунь в сопровождении адепта своего клана. Спутники были схожи между собой, но на губах младшего играла легкая улыбка. Сидевший напротив Лань Ван Цзы юноша был гораздо младше, но не уступал ему в своей изящности и утонченности. Это был очень красивый молодой юноша с большими сизыми глазами и темными длинными волосами, которые он собрал в высокий хвост, оставляя пару прядей виться по бокам. У него было мягкое и доброе выражение лица с нежной улыбкой. Как и все адепты своего Ордена, он носит традиционное бело-голубое ханьфу, и белоснежную лобную ленту, без которой трудно вообще вообразить себе хоть одного представителя ГуСу Лань.       Взгляд Лань Ван Цзы был замученным, ведь мужчина не мог понять куда, делся его возлюбленный. Куда мог исчезнуть его ураганчик, что лишь в объятиях своего мужа успокаивался и слегка затихал, наслаждаясь близостью. Несмотря на равнодушное лицо, внутри у Лань Чжаня всё кипело. Он хотел найти поскорее Вей Ина и спрятать в своих объятиях, ведь разлука с ним была невыносима. Сычжуй не мог набраться смелости заговорить, ведь взгляд его отца стал таким… Пустым… — Господа Заклинатели! Ваша еда! Прошу наслаждайтесь трапезой! — прозвучал звонкий голос юноши рядом, разрушая гнетущую тишину. — Благодарю вас, Господин. — учтиво ответил ему Сычжуй склоняя голову в легком поклоне, но молодой человек уже скрылся в дверях кухни.       Почти все блюда оказались острыми, ведь заказывали их по привычке, лишь одна чаша супа была не приправлена перцем. Она как раз была предназначена А-Юаню. Ван Цзы спокойно приступил к еде смотря лишь в свою тарелку. А-Юань, же не спешил. Вначале убедился что его отец ест, а только после приступил сам.       Когда Ханьгуан-цзунь приступил к чаю, молодой человек уже доедал свой суп иногда поднимая взгляд на мужчину напротив. Перед глазами старшего так и встала картина тех лет когда они с Вэй У Сянем сидели в этом постоялом дворе. Маленький А-Юань ел свой суп, а Вэй Ин с нежной улыбкой наблюдал за ними. Неприятный Ком беспокойства подступил к горлу и внутри всё сжалось до боли. От этих воспоминаний рука Лань Ван Цзы дрогнула, а чашка что он сжимал с шумом рухнула на столик разбиваясь на множество осколков. — Учитель! Вы в порядке? — Голос А-Юаня был очень обеспокоенным, а в глазах читалось удивление, от произошедшего. — «Что могло так напугать его, что он уронил чашку? Все ли в порядке?» — вот что промелькнуло в мыслях юноши когда он поднялся со своего места.       Напуганный произошедшим Сычжуй тут же оказался возле отца и проверил всё ли с ним в порядке. Попросив парнишку, что приносил им еду убрать столик, он оставил оплату и повел своего спутника наверх. Они сняли две комнаты здесь, в надежде проверить окрестности утром и найти зацепки. Так что оставив своего отца в комнате, молодой человек удалился.       Время близилось к девяти и Ханьгуан-цзунь уже готовился ко сну. Белоснежное ханьфу было аккуратно сложено вместе с налобной лентой. Бичень покоился в подставке, а гуцинь стоял рядом. Подготовив постель ко сну, мужчина потушил свечи и лег спать. Сейчас ему не хватало тепла Вэй Ина, его легкого запаха фруктов и свежей травы, нежных рук на груди и тихого сопения под ухом. Внутри от этого все болезненно сжималось и липкий страх не отпускал, но надежда что его муж утром найдется никуда не делась. В конце концов Ван Цзы медленно погрузился в сон.       Мягкий свет луны заглядывал в окно покоев Ханьгуан-цзуня. Мужчина лежал на спине погруженный в глубокий сон и лицо его было спокойно. Лишь во сне страхи отпустили его, позволяя чертам лица сгладится. Где-то в углу комнаты раздался тихий шорох ткани, но это не потревожило крепкого сна Лань Чжаня. Звука шагов не было, но вскоре серебряный свет луны осветил лицо нарушителя.       Нарушителем оказался молодой мужчина одетый в черное ханьфу с алыми вставками, за его пояс была заткнута Чень Цин, а длинные непослушные локоны собирала алая лента. Это определенно был Вэй У Сянь, но что-то в его образе было не так. Его лицо было мертвенно-бледным, а в глазах больше не было того задора и искры. Кисть черной флейты мерно покачивалась в такт его шагов, пока мужчина приближался к возлюбленному. Вот он уже стоит у постели Второго нефрита и лента с его волос соскальзывает вниз. Вэй Ин с осторожностью опускает её на грудь Лань Чжаня. Склоняясь к спящему мужчине он нежно касается его лба губами, а затем соприкасается их лбами. Холодное дыхание обжигает губы Ван Цзы и в воздухе застывает лишь тихое: «Прости…»