La plus grand chance/Самая большая удача

Маринетт словно агент тайной секретной организации (что вообщем то не было далеким от правд, вспоминая нелегкую двойную жизнь супергероев) маленькими шажками, прячась по углам, добиралась до места Х, в котором они условились встретиться с напарником  погонялом которому служило "Глупый КОТ". В общем то местом Х была обозначена "библиотека", тихое пристанище и идеальный предлог в одном лице.  Крадучись преодолев дверь, она на носочках добралась до того самого места, где расположилась потерянная среди стеллажей с книгами полка посвященная истории Франции и не только. Тихонечко отодвинув крайнюю книгу слева на третьей полке Маринетт шепнула в пространство " Я здесь". Тишина по ту сторону заставила ее всю съёжится и нетерпеливо постукивать по книге. Но, несколько мгновений спустя, с другой стороны стеллажа раздалось: -Соскучилась миледи?, - ох! эти бархатные нотки, пьянящие не хуже игристого вина, непременно могли бы довести ее до обморока неделей другой раньше. Но сейчас, когда он так нагло ухмылялся, даже не пытаясь спрятать внутри себя Нуара, так и хотелось связать наглого кошака леской от  йо-йо и подвесить где нибудь над Сеной.  Но вместо этого, ей оставалось лишь зыркнуть на него с опасным блеском в глазах, не предвещающим ничего хорошего. Однако, как и следовало ожидать, столкнувшись лицом к лицу с изумрудными омутами глаз Адриана Агреста весь запал куда-то исчез. И вместо грозного агента шпионской разведки, перед любовью всей ее жизни возник мямлезавр, так что, чтобы сказать простое «Привет» Маринетт потратила несколько провальных попыток. Но гораздо меньше, чем в прошлый и позапрошлый раз. Тикки могла ей гордиться. Он улыбался, это отвлекало. Он сиял, и хотелось не злиться, а раствориться в его сиянии. Она неделями тренировалась выработать иммунитет перед обаянием его гражданского Я. Ох тщетно. Даже зная, что за маской пай-мальчика всегда скрывался вечно флиртующий раздражающий и все же незаменимый друг и напарник, всегда готовый выслушать и подставить свое плечо, сочетание всего не сочетаемого в нем в одно единое целое было тем, что останавливало ее сердце и забирало его навеки в дар ему.  Адриан терпеливо ждал, когда она оправится от его присутствия, потому как в прошлые разы, когда он воспользовавшись ее слабостью, затягивал ее в продолжительные поцелуи и крепкие объятия, и забывшись начинал каламбурить - ему не хило досталось от его Принцессы на патруле и не только. Как только он трансформировался в Нуара Леди тут же припоминала ему все и за все. Нет уж! дудки, он не желал сдерживать себя, теперь когда личности были наконец раскрыты, все карты на стол и чувства внутри прятать он не будет, особенно когда его изнутри распирало кричать о своей привязанности всему Парижу, душить ее в объятиях и любить ее, любить. Годы односторонних чувств давали о себе знать и мириться с этим он не собирался. И все же, он терпеливо ждал. Его мягкое «Маринетт?» было пропитано хрупкой нежностью, и совершенно не сочеталось с понятием «терпение» и с тем как его руки уже тянулись к ней, тянулись притянуть ее ближе и запрятаться в самый дальний угол этой библиотеки чтобы... -Никаких "миледи" при других, мы же договорились, - его Леди из последних сил пыталась изобразить взгляд полный негодования. Какое там негодование, да она даже эту фразу произносила растекаясь перед ним лужицей. Адриан было хотел изобразить в ответ полный раскаяния взгляд, но чего нет того нет. -Прости, обещаю я буду внимательнее, пойдем? - мягко и плавно он протянул ей руку и Маринетт послушно вложила в его ладонь свою. Вероятно даже не понимая, что делает. Позволила повести себя в тот самый дальний угол. Где теоретически они собирались обсудить Бражника и акум ...конечно. Но что-то, как между прочим и все эти недели, пошло не так. На деле она послушно падала в его объятия чтобы любить его, любить и мысленно кричать ему о своей любви. Губы Адриана были совершенны, они ласково скользили вдоль линии шеи к ключицам, оставляя лёгкие и невесомые поцелуи и, возвращаясь к губам, дорогой от подбородка в сторону щёк, по кончику носа и вниз, оттягивая нижнюю губу и дождавшись тихого вздоха, углубляли поцелуй. И чего они прятались от всех?! Адриан понять не мог, но его устраивали эти тайные встречи у неё на балконе, в ее спальне, в его спальне, библиотеке, пустом классе между уроками. Все, кроме вот этого ее : и не мечтай Котяра, нет нет нет! супергероям тоже нельзя! -Да что не так то?!, - хотел спросить он. Ну прячутся они в гражданских личностях, и ладно, известность Адриана может нанести ей вред, он понимает и принимает это, но почему хотя бы ЛедиНуар не имеет право на существование? Ах да! Бражник, конспирация, правила, то и сё, в мыслях об этом он сам не замечал как начинал сжимать свою Леди в объятьях сильнее, лишая поцелуями воздуха и себя и ее. Да, шептало его «Я»: я хочу раствориться в тебе, задохнуться тобой. И отпуская желанные губы тут же припадал к ним снова.  Маринетт задыхалась, но не желала останавливаться. Если бы могла, давно уже сама задушила бы его в объятиях, несмотря на все попытки унять ее вечную потребность в нем. Она пыталась, но пальцы путались в его прядях, сминали и творили в них беспорядок. Временами она робко прикасалась к его спине и проводя легонько по затылку старалась притянуть ещё ближе. Каждый раз Адриана было меньше предыдущего. Даже если его было больше с каждым разом. Это противоречие заставляло ее запрокидывать шею едва почувствовав, как ему этого хотелось. Интуитивно. Вчера когда после патруля на крыше он снова попытался начать своё: ну Леди, ну пожалуйста, хотя бы разочек? ЛедиБаг отвечала: Патруль котёнок это поважнее свиданий и что-то там ещё в стиле акумы себя не очищут, пока мы будем любоваться луной. Леди была неприступна. Когда уже в виде Маринетт, она прощалась с Нуаром на своём балконе, только тогда, она позволяла себе оставить нежный поцелуй на его щеке, провожая взглядом, в котором отчетливо читалась любовь и в этот миг, этого ему было достаточно. Каждый раз Маринетт было меньше предыдущего, но он готов к этой невыносимой жажде. И потому, когда в затерянном углу библиотеки упала очередная книга, Маринетт даже не думала обращать на это внимания. Сейчас есть только сейчас. И их «сейчас» больше не желало ждать. Ее «сейчас» целиком принадлежало ее Котёнку. Хотя бы ...сейчас, она хотела быть его самой большой удачей.