Время вышло

      Ему было холодно и одиноко.       Тонкое одеяло совсем не грело, ведь на дворе уже во всю правила осень, и сухие листья вечно залетали в комнату при проветривании. Коммуналка не была лучшим местом для жизни, но Паулю большее и не нужно. Крыша над головой, есть-спать можно. Весь день он обычно проводил гуляя по городу, а ночь — бухая с Флаке и Кристофом, или в написании музыки, которую они пели в гаражах и заброшках, для таких же забытых жизнью панков, так что особых требований у Пауля не было. Он был свободной птицей. А впрочем, жизнь его устраивала, он никогда не жаловался на свою бедную долю. Иногда, засыпая на пустом пляже, он чувствовал как счастье и свобода поглощали его, превращая в комок радости. Легкие наполнялись свежим воздухом, который словно что со скрипом вырывался из них, превращался в истошный, эмоциональный крик, переходящий в смех. Видимо, поэтому с его лица почти никогда не сходила широкая улыбка. Он ни разу не пожалел о том, что тогда свалил из дома.       Поёжившись от ветерка, окно снова было открыто, хотя этого не было достаточно для появления свежего воздуха в комнате, Пауль проснулся, и обнаружил себя запутавшимся в тонком одеяле. Выбравшись, он добрался до окна, и зажмурился. Ветер легонько ударил его по лицу, а солнце, словно извиняясь, озарило своими лучами, выглянув из-за здания. Люди уже во всю бежали по своим делам, не теряя ни минуты. Родители вели детей в школы и детские сады, а после бежали на работу. Жизнь никогда не останавливалась.       Насладившись остатками утра, Пауль захлопнул окно. Сквозняк. С крыши всё ещё капало, и глухие звуки воды, ударяющиеся о железную кружку, которую он поставил на замену переполненному тазику, бесили. «Не ветра, так ливни» — подумал про себя Пауль, поливая дождевой водой цветы. Этот день он решил провести с хоть какой-то пользой. Если не для себя, так хоть для растений. Обойдя квартиру, он обнаружил, что Кристофа в ней нет, и спокойно выдохнул. Хотя бы один день его не будут донимать по поводу времени. Ну, осталось у него несколько дней, и что? Эта жизнь и так не вечна, а постоянные допросы Шнайдера только больше вгоняли его в тоску. Благо хоть последствия прошлой ночи почти не оставили на нём следа, и, кроме тоскливо бродящей на дне души тоски, Хайко ничего плохого не чувствовал.       Честно говоря, он никогда не считал себя чем-то большим, чем он является на самом деле. Все твердили о большой любви, даже мама, когда ей было не плевать, говорила, что любовь это самое большое счастье в жизни. Больше об этой самой любви он не слышал. Его не привлекали отношения, музыка была более приятным времяпрепровождением, и эти последние дни он хотел провести в обычной ежедневной рутине, которой так не хватало в его активной жизни. Он хотел провести их правильно.       Пройдя на кухню, он вылил остатки воды в последний цветок. По правде говоря, Пауль понятия не имеет, что это за растение, а как оно попало к нему — подавно. Просто однажды он проснулся в заброшенной стеклянной фабрике, весь в побелке и с цветком в руках. Причём, наличие оного он понял только когда пришёл домой. Но на этом приключения не закончились. На следующий день пришёл Флаке, занять деньжат на машину и поговорить по душам, и чуть не сел на него! Благо Пауль успел вовремя заорать и чуть ли не прибить бедного клавишника, всё обошлось только парой опавших листочков.       Поговорив по душам о погоде и полив цветок, Пауль немного поднял себе настроение и пришёл в чувство ото сна, который казался довольно странным. Всё что он помнит, это большую толпу людей, огонь, и огромную энергию, поглотившую его с головой. Ещё голос, который неустанно повторял «Ich will» вместе с Паулем. Остановившись посреди кухни, Хайко заглянул в холодильник и обнаружил, что даже мышь забрала свою веревку и ушла, не оставив записки. После нескольких минут раздумий, он всё же надел куртку с дырявыми карманами и направился к выходу.       Ландерс разрывался между тем чтобы сэкономить и поймать рыбу на пляже, или купить хлеба с сосисками. Решив что пляж слишком далеко, а деньги на эти три дня у него всё ещё в кармане, он совершил нетрудные умственные манипуляции и пришёл к выводу, что сходить в продуктовый всё же неплохая идея, и вальяжной походкой направился туда.       Время неумолимо шло, и он не заметил, как его два года и три месяца слились в один, потом в неделю, а дальше и вовсе осталось три дня, считая этот. Время шло как танк, точно и непреклонно, убивая всё вокруг себя, создавая из разрухи жизнь, которая неумолимо высыхала, и снова по кругу. Всё вокруг подвержено времени, книги, море, деревья, люди, истории, любовь. Всегда чему-то приходит конец, и из этого конца обычно следует новое начало. Начало всего.       К примеру, сейчас настал конец более-менее чистым штанам Хайко, цвета хаки, и его приподнятому настроению. Какой-то идиот задел его своими огромными плечами и заставил упасть прямо в недавно собравшуюся лужу, что положило начало глупой цепочки мыслей об этом мужчине, брезгливо взглянувшего на блондина, который теперь валялся в луже. — Эй, смотри куда прёшь! — С недовольством добавил незнакомец. — Долбанные панки… — Это ты меня задел, вообще-то, циник сраный! — крикнул ему вслед Хайко. Одежда была испорчена, благо не всё безнадежно. Кое-как отряхнувшись, он продолжил свой путь в магазин.       Оказавшись на месте, Пауль снова встретился со сложностями жизни. Брать сегодня пиво или нет? Однозначное да прозвучало в его голове, и с широкой улыбкой он направился на кассу, выкладывая скудное содержимое своих рук продавщице. В этот раз он впервые решил побыть порядочным гражданином и купить что-то, а не украсть. Когда дело дошло до пива, кассирша с презрением спросила: — А паспорт то есть, шкет?       Широкая улыбка сошла на нет. Машинально пройдясь руками по карманам куртки, он с ужасом осознал, что паспорт остался в той луже. Ещё раз пройдясь по карманам для вида, он с жалостливым лицом смотрел на заплывшую жиром продавщицу. Он понимал, что сегодня ему ничего не светит, учитывая то, что всю жизнь он больше смахивает на двенадцатилетнего, с его широкой и глупой улыбкой и низким ростом. Так с виду и не скажешь, что ему уже двадцать. Сделал хорошее дело, блять! — Давайте я возьму это пиво. — Устало сказал стоявший позади бугай. — И сигареты Harvest, пожалуйста. — Без толики стеснения выпалил Пауль. Видимо, сегодня он всё же хорошо проведёт время! — Два пива и сигареты. Что-нибудь ещё? — Мерзко-писклявым голосом произнесла женщина. — Ещё эту рыбу, пожалуйста. — Мужчина выглядел довольно беззащитно, протягивая товар даме, даже с его глубоким басом и огромным телом. — С вас двадцать марок. — С полным безразличием произнесла кассирша. Ей было намного интереснее рассматривать свой облезлый маникюр, чем стоять за прилавком в каком-то душном магазинчике.       Расплатившись за продукты, они вышли из магазина. Щёлкнув крышкой пива мужчина сделал первый глоток и передал бутыль Паулю вместе с сигаретами, называя свое имя: — Тилль. И да, надеюсь, что тебе есть восемнадцать. — Спасибо вам! — Пауль быстрым движением достал одну тонкую сигарету, а пачку сунул в карман штанов. При виде пива его глаза наполнились радостным сиянием, а после глотка, ещё и легким задорством, и на вопрос он решил не отвечать. Попросив огоньку он ещё раз сказал спасибо и отправился домой, дабы хорошенько перекусить, и по дороге просмотреть внимательнее на ту лужу.       Этот день прошёл довольно быстро, развеялся, словно дым от сигареты, и это слегка разочаровало гитариста. А паспорт он все же нашёл и теперь тот висит на батарее и сохнет.       Хайко несколько часов сидел над новой мелодией, подбирая к ней разные риффы и бои. Та ситуация с лужей подарила его голове множество мыслей, была переработана по всем фронтам, и история про злую систему превратилась в четыре складные строчки и несколько подходящих риффов.* Было потрачено много бумаги и нервов, но он всё же остался доволен результатом. Откинувшись к стене он приобнял свою гитару и провёл руками по струнам. Она была идеально белая, да и к тому же ворованная. В тот вечер, когда Хайко увидел её на прилавке, он не мог перестать думать о ней, и через несколько дней она неожиданным образом пропала с витрины, и оказалась во владении Хирше.       Сзади раздались нескладные звуки расстроенной гитары, которую Пауль использовал как звонок. Оказалось, это Кристоф с его извечным другом — Дешёвым Виски.       Сидели они до самой ночи, куря и распевая песни. Проскакивали даже парочка русских, оттого что Пауль одно время жил в Москве, ещё до того момента, когда не умерла мама, а папа не привёл домой новую. Перевалило уже за полночь, когда Шнайдер, практически сидя на кухонной плите, вдруг выпалил.       — Слушай, у меня тут один друг нарисовался, Тилль, у которого есть друг, у которого сестра, того, пропала. — Сказал пьяным голосом Кристоф. — И чё мне с того? — Обычно, когда Пауль надирается с Думом, его невозможно заставить молчать и сидеть на месте, а сейчас его поглотила легкая меланхолия, и он безмолвно сидел закинув ногу на ногу. «Тилль — что-то знакомое… Впрочем, сколько этих Тиллей на свете?». — Так он это, найти её хочет. Ты вроде больше знаком с здешними панками, так может сможешь помочь? — Да кто его знает, может и помогу, если бабла отвалит. — Сделал глоток Пауль, качнув бутылью. — Отвалит, отвалит, у него бабок немерено! — Кристоф так закачал головой, что казалось она скоро отвалится. — Значится, с него описание нашей дамы, а я, так уж и быть, помогу бедняге. — Сказал Хайко, откинувшись на холодную стену полумертвой квартиры, и сделав глубокую затяжку.

***

       Закончив с отчётом, он потёр глаза и встал из-за стола. Собирая вещи в портфель, Круспе взглянул на часы. 22:13. Глубоко выдохнув, он открыл окно и закурил.       Это было странно, но сегодняшняя ситуация с бродяжным панком долго не выходила из его головы, а сейчас снова вернулась. Ему было немного стыдно, ведь это и правда он тогда толкнул его в лужу, и даже не извинился. Рихард опаздывал на работу, что ему было несвойственно, а парень просто попал под горячую руку. Сейчас ему стало неимоверно горько на душе и захотелось запереться в квартире, сесть на диван и играть на гитаре.       Рихард находился почти на последнем этаже высотки, окна которой были в большинстве случаев панорамными. Из них можно было увидеть большую часть ночного Берлина, усыпанного домами, улицами, фонарями и машинами.       И Где-то там сейчас сидит этот придурок Шнайдер, который должен помочь с поиском сестры.       Прошло много лет с того дня, когда она сбежала, и найти её сейчас будет почти невозможно, но выбора нет. Времени у него осталось не так много, честно говоря, практически ничего, и всё, чего он желает, это провести его остаток с единственным любящим человеком. Когда-то любящим, ведь они не виделись почти пять лет и сейчас глупо теплить надежду, что его сестре не плевать на него.       Круспе не заметил, как в раздумьях о сестре он почти доехал до дома. Только таксист слегка ошибся и остановился рядом с заброшенной стеклянной фабрикой, расположенной прямо напротив. Тяжело выдохнув, он расплатился с водителем, вдохнул свежий осенний воздух, и с отвратительно-липким ощущением безнадёги отправился домой.       Дома стало немного лучше. Родные стены будто только и ждали, что возвращения хозяина. Рихард давно думал завести себе животинку, но он не хочет, чтобы к нему привязывались. Скинув ещё не до конца расхоженные ботинки и сняв любимое пальто, Круспе упал на диван. Голова гудела после сложного дня, а поясница ныла о массаже. Посчитав в уме до десяти, он выдохнул и, прихватив из холодильника пиво, пошёл за гитарой.       Устроившись в кресле, он позволил себе расслабиться и комнату наполнил жар прелестной музыки.       «Завтра все наладится.» — Тихо прошелестел замиокулькус на подоконнике. Рихард был с ним согласен.

***

      Утренний свет будто остался жить в этом солнечном, но серьёзном мальчике. Такое чувство, будто он всегда ходит в припрыжку и поёт. Хотя, на деле он оказывается слишком навязчивым и неугомонным, первое впечатление всё же играет свою роль.       Вернувшись из магазина с пакетами, в которых радостно стукались друг о друга бутылки пива, Пауль резко остановился перед открытой дверью, хотя он точно помнил, что закрывал её. Рассудив, что это скорее всего придурок Кристоф, который вечно оставляет её распахнутой, Пауль вошёл в крошечный коридор, ведущий в кухню.       Не оборачиваясь, Хайко поставил продукты на стол и поприветствовал гостя. — Халло Шнай, научись уже дверь закрывать. — Но обернувшись он опешил. На его любимом стуле сидел странный мужик и с интересом разглядывал его цветок. — Ты кто нахрен такой? — Тут же заорал Пауль, хватая нож со стола.       Мужчина обернулся и их лица озарились удивлением. Круспе поднял руки в сдающемся жесте и брови Хирше последовали его примеру, делая лицо Пауля ещё более детским, чем обычно.       — Эээ, привет, Кристоф говорил мне, что ты можешь помочь… — Мужчина неуверенно встал, — Он вышел, сказал, что скоро вернётся… Я Рихард. Круспе. — Ааа, ясно. Я Пауль. — Рихард нервно опустился на стул рядом.       Рожа этого мужика была Паулю известна. Конечно, последние чистые джинсы испортил! — Думаю, для начала тебе нужно извиниться, а потом приступим к делу. — Без толики злости выпалил Пауль, а на его лице была победная ухмылка. — Прошу прошения. У меня был плохой день тогда. — Бросил с безразличием Рихард. Без ножа этот парень выглядит не так опасно. — Так значится сестра, сколько ей? Цвет волос, рост, привычки, клички? — Ну, возраст около двадцати одного, рост не большой, глаза зелёные, а волосы тёмные. — Понятно, когда пропала? — Пауль перечитывал всех, кто подходил под описание. Вариантов было много. — Пять лет назад. — Со всей серьёзностью сказал Рихард. — Ты идиот, или просто притворяешься? — Пауль смотрел на него, как на придурка, который утверждает, что земля плоская. — А тебя что-то смущает? — Я тут к тебе со всей серьёзностью, а ты прикалываешься? Да она могла хоть в мексику податься, циркачкой стать! — Она никогда не любила цирк. — Да не суть! Главное, что она может быть где угодно! — Гневно выпалил Хайко. — Знаю. Но нужно хоть попытаться. Хочу знать, что с ней всё хорошо.       Пауль опустился обратно на стул, удивлённо смотря на собеседника: — Как зовут хоть? — Клие.

***

      Они стояли на остановке. День шёл к концу, а они ничего не нашли. Пауль успел трижды проклясть себя за то, что согласился. Обойдя пол Берлина они наткнулись на прекрасное и невероятное ничего. Ни восточные, ни южные ребята ни сном ни духом об этой Клие, так что всё было впустую. Время было потрачено зря, и только сейчас он осознал, насколько мало его на самом деле осталось, нервно колотя ногой пол лифта. Они ехали к последней надежде Пауля, и по совместительству его спутника.       Рихард был рад не меньше. Компания досталась ему просто ужасная, этот парень вечно доставал его вопросами, а отвечать ему было нечего. Тем более, его манера речи и характер дико бесили, заставляя Рихарда жалеть о своем решении. К тому же, ему досталось от одного бугая, и челюсть всё ещё саднило. «Этот придурок дал дёру, а меня оставил в компании этого урода, и разбирайся милок сам! И что ему в моей обуви не понравилось? В конце концов, я мог бы выучить что-нибудь новое на гитаре или хотя бы выспаться. Это было бы более практично, чем то, что мы сейчас делаем» — раздражённо рассуждал Рихард, злобно смотря на запрокинувшего голову Хайко.       Казалось, у него нескончаемая энергия. Он болтал и болтал пока они шли к последнему месту на сегодня. Разве что в лифте наконец заткнулся. За сегодня Круспе узнал, что у Пауля на самом деле было много важных знакомых, его знал буквально каждый в городе. Или так ему показалось, потому что за сегодня они раз сто останавливались, чтобы перетереть с важными людьми, которые неведомым образом вечно оказывались у них на пути. Будто весь город состоял из одноклассников, знакомых, друзей, кузенов или однокашников Пауля. Хотя некоторые из них показались Рихарду даже неплохими ребятами, но от них всех не было толку. Но судя по тому, где живёт следующий фрик, он точно принесет хоть что-нибудь важное.       Они остановились на четвёртом этаже и Пауль пулей вылетел из лифта, заскочил в открытую дверь. Круспе громко ругнулся, споткнувшись о дверной косяк, за что получил подзатыльник и злобное: — Тихо! Она не любит, когда кто-то шумит. — Она? — Недоумевая прошептал Рихард, — Что за «она?» — Щас увидишь. Давай десятку. — Чего? — Рихард ошарашенно смотрел на этого наглого мальчишку. — Деньги давай, ты тут задаром никому не нужен.       Раздраженно протянув купюру, Пауль выдал «То-то же» и они прошли в коридор.       Первое, что привлекло внимание Цвена, это запах. Куча ароматических свечей и горящих палочек, стоящих повсюду, создавали неповторимое амбре из всех существующих ароматов. Попросту говоря, дышать было нечем. К тому же, эти штуки являлись практически единственными источниками света в этой квартире, так что Рихард дважды громко ударился ногами, за что получил злобный шик, пока не вышел в более просторную комнату, гордо именуемую гостиной. Свет сюда поставляла хрустальная люстра, несколько лампочек которой перегорели, и создавалось ощущение, что монстр на потолке только проснулся и открыл свои глаза миру. Окинув скучающе-уставшим взглядом комнату, Рихард удивился тому, сколько же тут вещей. Всё вокруг было покрыто тёмным бархатом, бусами и штуками, названия которым ещё не было придумано. Полки, под завязку набитые книгами, покрылись пылью, а пустые места заставляли фигурки разной степени странности. От ангелочков и лир, до неизвестных языческих богов и их же черепов. Одна из статуэток была менее пыльной, можно сказать, она даже блестела от чистоты, что привлекло внимание Круспе, который все сдерживается, чтобы не чихнуть. Подойдя ближе, он понял, что это не просто абстракция из дерева, а два слона, сцепившие свои хоботы. Эта статуэтка выделялась из остального большинства, да так, что Круспе за её разглядыванием даже не заметил, как Пауль куда-то ускользнул.       — Фрау Шнайдер, простите за беспокойство, но это срочно! — Сказал Пауль зайдя в комнату в глубине, и нашёл там старую женщину, наливающую чай, запах которого перебивал даже аромо-свечи. — Знаю, дорогой мой, знаю. Деньги оставь на тумбочке. — Сказала преклонных лет женщина в тёмных одеждах. У неё были короткие светлые волосы, аккуратно завитые и уложенные под платком, и ярко красные губы. Обычно женщины её профессии предпочитают чёрный, но из-за большой любви к красному она решила сделать для себя небольшое исключение.       Сев напротив Фрау, Пауль принял чай из её рук, поставил его на стол, так как знает, что эту бурду пить — себе дороже, и принялся рассказывать. — Короче. Дело дрянь, времени у меня, как вы знаете, почти не осталось, а этот олух, который со мной пришел, сестру потерял. Слёзно просит помочь, а из моих никто ни слуху ни духу. Можете как-нибудь посмотреть, что там у него? Очень уж найти хочет. — Я тебя поняла. Зови сюда друга своего, и скажи, чтобы слоников не трогал! — Хорошо, спасибо вам! — Встав из-за стола, Пауль максимально тихо вышел из комнаты, разве что рюши, свисавшие с дверного косяка, могли его выдать.       К счастью, Рихард был слишком занят слонами, и к тому же стоял спиной к Хайко, в чьей голове тут же родился злобный план. Подойдя на цыпочках к спине Круспе, он дотронулся кончиком языка до его шеи.       Крупно вздрогнув он выругнулся от неожиданности, и чуть не выронил фигуру. Злобно взглянув на лыбящегося Хайко, он поставил слонов на место, и рассерженно взял Пауля за шиворот, сказав: — Никогда. Никогда больше так не делай. — Она ждёт — с хитрой улыбкой во все зубы прошептал Хайко.       Цыкнув в ответ, Круспе отпустил его и, пройдя через занавесь, оказался в маленькой комнатке, в центре которой стоял круглый стол, накрытый скатертью. На нём стояло огромное количество предметов, от кружек с чем-то тёмным, до чьих-то костей и черепа. В середине стоял большой гадальный шар, рядом с которым лежали травы, карты и самое главное — старая книга, на каком-то мертвом языке.       Над всем этим великолепием восседала с мистическим видом женщина, на которой не из чёрного была разве что только помада.       — Садись. — Властно сказала женщина, указывая рукой на стул перед собой.       Рихард кивнул и сев, взял предложенный ею чай. Он хотел отставить его подальше, так как запах от этого варева был не из лучших, но Фрау внимательно смотрела на него, в ожидании действий. Круспе тут же наклонился к кружке и, сделав глоток, скривился. Он никогда не пробовал одновременно такой сладкий и горький чай. Увидев его реакцию, Фрау усмехнулась и сказала: — Теперь можешь начинать. — Я хотел узнать… — Знаю я, Сестру свою ищешь. — Значит, уже рассказали. — Закатив глаза пробормотал Рихард. От этой ситуации попахивало шарлатанством. — Да, я расстался с ней… — Пять лет назад. И об этом я ведаю. Хорошей она была девушкой. Порядочной. Появлялась здесь однажды. — Фрау Шнайдер тут же заткнула рот Круспе. — Я знаю, где она, но не об этом тебе волноваться надо, голубчик. Что ж ты время своё так не бережешь?       Тут Рихард опешил. Он сразу понял, что Пауль разболтал старухе всё, но о времени ему точно не было известно. — Два дня. Почему не явился раньше? — Я, я… — Молчи. Я и без слов понимаю. Не там ты искал, дружок. Уехала она. Давно. — Понятно, тогда, раз у вас ничего нет, я лучше пойду. — С потерянным видом Рихард встал из-за стола, но старческая рука умерила его пыл.       — Я дам тебе совет. Времени у тебя мало осталось, проведи его с пользой. Сестра будет жить долго и счастливо, она нашла своего, а вот ты… Ходишь по очень тонкому льду. Твоё счастье близко, только открой глаза. Солнце укажет путь. — Хорошо, я вас понял. Спасибо. — Он выдернул свою руку из лап Фрау и развернулся к выходу. — Могу назвать её адрес. Но за отдельную плату.       Оставив в квартире той женщины приличное количество марок, они наконец покинули это пристанище магии и мистики. Из головы Рихарда всё не выходили слова той женщины, которая хоть и казалось сумасшедшей, всё же смогла дать им то, что он так долго искал. Надежду.