Время вышло

      Честно говоря, Рихард не имеет понятия, как оказался в этой ситуации. Выйдя на улицу, выяснилось, что там уже стемнело, а ночью, как известно, гулять не безопасно. Даже если ты главный помощник руководителя кампании. Тем более, если ты главный помощник руководителя кампании.       — Хей, мы нашли её! Это дело надо отпраздновать!       — Да, я лучше поеду. — сказал Рихард, ища глазами телефонную будку. Хотелось домой.       — Эй, стой! Нет, так дело не пойдёт, я потратил целый день на поиски твоей сестры, так что будь другом, составь мне компанию! — взявшись за рукав пальто Круспе, настойчиво предложил Пауль, — К тому же, мой дом совсем рядом! — «И время у меня не бесконечное.» — Подумал про себя Хайко.       Закатив глаза, Рихард закурил сигарету, и пошёл вперёд по улице, пока Пауль не крикнул ему, что им вообще-то в другую сторону.       В пустой квартире раздались звуки расстроенной гитары и они завалились в прихожую.       — Миленький у тебя конечно звонок в квартире… — с лёгкой неприязнью оглядел вход Круспе.       — Ага, сам придумал. Только это не моя. Я тут от полицаев скрываюсь.       Сказав Рихарду располагаться на диване в гостиной, Пауль прошёл на кухню за утренним пивом и нашёл там записку от Флаке, где говорилось, что они с Кристофом ночуют сегодня у Алёши.       — Хах, так и знал. — Он смял и выкинул бумагу.       Позвякивая бутылками Пауль сел на другом краю дивана, и быстрым движением открыл их о край рядом стоящей тумбочки.       — Как ты это… есть же открывашка — растерянно выдал Рихард, беря пиво из рук Хайко.       — Да я у русских перенял, — увидев искреннее удивление на лице собеседника, Пауль пояснил. — Я с родителями жил год в Москве. Когда я был маленький, я был где-то в первом классе… — с ностальгической улыбкой Пауль дополнил. — Помню, квас на улице, хорош был…       — Ох, познавательно. — Сказал Круспе, предлагая Паулю сигарету, попутно закуривая свою. — Я никогда не бывал в России, говорят, там сейчас небезопасно, а проблем мне и здесь хватает. — Дым заструился по комнате.       — В каком-то смысле ты прав. Когда я там гостил, нам было почти нечего есть, и мама каждый день готовила яйца. Только их было в достатке… — Взгляд Пауля затуманился, и он грустно улыбнулся, — Папа после этого терпеть не мог яйца. До того как умер…       — Ох, мои соболезнования… Мой отец тоже ушёл в мир иной, когда я был маленьким. — Выдох тонкой струи дыма закончил предложение за него.       — Значит, нам обоим не повезло. Выпьем же за это! — Пауль протянул бутылку и они стукнулись. Отпив пива, он снова начал разговор — Лучше расскажи о своей сестре, чего это она сбежала?       Рихард облокотился на диван и, глотнув хмельного, задумался на секунду. Сегодняшний день отличался от всех остальных. Хотя бы тем, что он был предпоследним для него, и терять ему было нечего. Решив, что нести этот груз ему больше нет смысла, Рихард открыл глаза, и встретился взглядом с непонимающим Хайко.       — Чего молчишь? — Раньше его глаза казались Рихарду светлыми, а сейчас они были почти полностью черными.       — История долгая. — Круспе выпустил тонкую струю дыма и посмотрел в окно, скомпановывая части истории в одну.       — А у нас ещё целая ночь впереди. Ты же знаешь, негоже терять время. — «Особенно, если у тебя осталось двадцать четыре часа.»       — Звучит по-гейски.       — Может быть твоим педиковатым ушам так и кажется, но как по-мне это самое время для истории.       — Иногда я совершенно не понимаю, что ты несёшь. — Круспе с подозрением смотрел в тёмные глаза Хайко. — Хорошо, всё началось с того…       »… Ей было всего шестнадцать, когда она оставила его одного. В тот день Рихард был в промозглом клубе. Лежал на толчке, отключившись после алкогольной тусы. Он часто бывал на таких, особенно если там присутствовала наркота, что совершенно не нравилось Клие, а когда после трёх часов ожидания и слёз, Цвен не пришёл, она собрала вещи и убежала из дома, к своему парню.       Тогда, он не находил себе места. Искал её везде, по всему Берлину, заявлял в полицию, расклеивал объявления, но всё тщетно. Его отчиму и брату было абсолютно всё равно. Они никогда не считали её за человека, и по-настоящему любил её только Рихард. Он обошёл все места сборов панков, звонил в полицию и даже завалился в дом её тогдашнего парня, но она нигде не появлялась.       И виноват он. Только Рихард.       После этого дня Цвен сменил имя и навсегда завязал с наркотиками. Начал жить по-другому, нашёл работу, а вечера проводил в прогулках по улицам и в объятиях едва знакомых дам. Оборвал все старые связи, и продолжил общаться лишь с Тиллем, который иногда составлял ему компанию в поисках. Даже сейчас, спустя десять лет, Рихард продолжает искать в каждой встречной черты его маленькой Клие.       У них был ещё один общий брат, Гордон. Их мать была очень красивой женщиной, и она всегда говорила, что Гордон — лучшее её творение, и что надо было остановиться на нём. Возможно, поэтому она была совершенно безразлична к младшим детям. Разве что отец любил их двоих всем сердцем, но он умер от сердечного приступа, когда Клие было шесть. Любящее и горячее сердце не выдержало, и его похоронили под холодной и сырой землёй.       С приходом отчима в семью всё кардинально изменилось, и тот лучик света, исходивший от отца, потух. Только непроглядная тьма, разбавляли которую разве что они друг для друга. Рихард всегда любил Клию, а она Рихарда. Они проводили много времени вместе, пытаясь угодить матери, что, впрочем, было бесполезно. Единственной её настоящей любовью был алкоголь. Она всегда ходила грустной после смерти отца, а когда старший сын отправился в колледж, её красивое, бледноватое лицо стало ещё более несчастным, чем раньше.»       — Жесть у тебя с ней страсти… а с братом-то что?       — Бросил колледж и переехал к маме. После не выдержал её смерти и повесился.       — А разве это не против правил?       — Нет, его время пришло и Он выбрал этот путь.       — Ладно, понял. Думаю, за это надо выпить. — Стукнувшись бутылками, ребята сделали по глотку, и Пауль слегка поперхнулся, вспомнив события прошедшего дня.       — Бог ты мой, помнишь, как тебя сегодня тот урюпок ударил?       — Конечно, челюсть всё ещё ноет. Ты вообще какого чёрта меня одного оставил?       — Да я был уверен, что ты за мной побежишь, а ты решил пойти путём идиота. Впрочем, ты бы ещё берцы с белыми шнурками напялил — Ухмыльнулся Ландерс.       — А я так похож на скинхеда?       — Не, ты вылитый сатанист!       — Ага, щас позвоню дьяволу, пусть ещё пивка принесёт.       — Не знал, что у тебя есть мой номер, но так уж и быть, щас всё будет. — Пауль подскочил и пошёл на кухню. Открыв холодильник, он забрал последние две бутылки пива, и палку колбасы. — «А плечи у этого придурка что надо. А руки так вообще отвал, думаю, что Генри тоже сильно от него досталось. Эх, жаль спросить не успею» — Подумал Пауль и с задорной улыбкой вернулся в комнату, но остановился в дверях, увидя сидящего в неестественной позе Рихарда.       — Эй, чё это ты творишь? — Круспе тут же обернулся, а в его руках блестел беленький стратекастер.       — Ты чё, мою Прелесть лапаешь?! — Пауль впал в ступор. Его красавицу даже Кристоф не осмеливается трогать, а тут пришёл этот красавчик с шикарными ногами, и решил, что ему всё дозволено?!       — Да я просто посмотреть… — испуганно замешкался Рихард, но тут же вернулся в обычное состояние. — Где ты вообще ещё раздобыл?       — Есть места. — глянув на расположение рук Рихарда, Пауль вопросительно понял бровь и спросил, — Играешь?       — Немного. Усилитель есть?       — Не в этой квартире. — Пауль присел рядом, и закинул ногу на ногу. — Сбацай что-нибудь.       — Ну, я давно не практиковался… — Это была ложь. Но Круспе, неизвестно почему, боялся разочаровать владельца этой прекрасной гитары. Взяв пиво из длинных пальцев, Рихард сделал глоток и поставил рядом на стол. Положив руки на гриф, он взял первый аккорд.       Глаза Пауля расширились, и брови поползли вверх. Он явно уже где-то её слышал. Пару дней назад Хайко сам пытался подобрать что-то подобное, но у Рихарда мелодия получилась легче и острее. Казалось, струны под ним сами знали, что играть, и ему не надо было прилагать усилий. Руки Круспе быстро перемещались по грифу, играя одно и то же, будто это часть незаконченной песни, но он вдруг остановился.       — Ну, короче, как-то так. — Если бы он умел краснеть, то всё его лицо уже пылало бы от стыда.       — Вау… ты сам придумал? – Челюсть Пауля уже лежала на полу, и он кое-как умудрился вернуть её на место.       — Да, приснилось недавно, что стою на сцене, и играю что-то подобное. Но что-то явно не так, будто чего-то не хватает… — Ландерс взял у него гитару, и сыграв, выдал тот же вердикт.       — Да, ты прав. Что-то не то. Хотя… — задумавшись на секунду, Пауль перестроил первую струну на лад ниже, и повторил.       Звук стал жестче и грубее. Более метальным и массивным. Гитара запела совершенно иначе. Пауль будто заставил её работать лучше и громче, было видно, что он рождён для этого. Сосредоточенность, и тонкие, сильные пальцы, натруженные долгими часами тренировок, поражали своей растяжкой и лёгкостью. Весь вид Хайко завораживал. Хотелось прикоснуться к его лицу, и обнять этого, с виду хрупкого мальчишку, с лучезарной улыбкой.       — Это именно то… что надо. Но как ты... ? — Рихард не мог осознать, что это правда. Пацан сыграл именно, что было в его сне. И даже больше, будто Пауль сам был там, и не только в первой части с концертом, а ещё и после, когда они закрылись в гримёрке. Отличный был сон.       — Долгие годы практики, дорогой мой. — С довольной миной добавил Хайко. Он давно не получал столько похвалы от одного человека. Рихард казался старым другом, с которым они прошли огонь, воду и чистый спирт.       Гитара кочевала из рук в руки, мелодии менялись одна за другой. Такими темпами они уже могли записывать альбом. Пиво уже давно исчезло из бутылок, и дало в голову. Пауль начал скакать с гитарой по квартире, скинув один из цветков с подоконника, но не прекращая играть. Только под громкий смех Круспе, Пауль прервался и заметил последствия своих действий.       — Бляяядь…       — Это точно! — чуть не задыхаясь от смеха продекламировал Рихард. — это же глориоза, она не любит, когда её кидают!       — А ты прям тащишься от всего этого, цветочник сраный. Тащи тот мешок, ща придумаем что-нибудь.       Они провозились с растением около получаса, пока не пересадили его в кастрюлю. Теперь на столе стоит красная кастрюля, с не менее красным цветком. Плюхнувшись на диван, с лицом непонятно как измазанном в грязи, Пауль не придумал ничего умнее, чем взять гитару, и не сыграть ещё одну песню.       Рихарда это даже позабавило. Он полностью выбился из сил за этот день, даже дышать было сложно. Мысли почему то замедлились, и он растягивал их внутри себя, чтобы они звучали в такт его сердцебиения.       — Знаешь, меня всегда удивляло это. Все эти штуки со временем. — Начал свой монолог Пауль и, затянувшись от Рихардовской сигареты, продолжил. — Столько всего могло быть лучше, если бы мы не знали, когда умрем. Не то, чтобы я жалуюсь, я считаю, что неизвестность наоборот пугает, но мы всё равно не знаем, как умрём, и что будет дальше… мой мозг просто взрывается!       — Думаю, он взрывается не от глубоких дум, а от пива. Ну, а если серьёзно, то я пытаюсь не думать об этом. — Рихард внимательно посмотрел на Пауля. Что-то привлекало его в этом странном пареньке, и он совершенно не думал, что у него могут витать такие мысли в голове. — Я считаю, что это даже хорошо, что ты знаешь, когда умрёшь. Говорят, что те, у кого совпадают дни смерти, настоящие соулмейты. Я конечно не верю в эту чушь, но кто знает. Как минимум, ты точно уверен в завтрашнем дне, если, конечно, твоё время не пришло. В конце концов, мы все умрем, а там уж точно сможем найти свою любовь. Мама раньше говорила, что на самом деле рождается одна душа, а потом она делится пополам, чтобы найти свою половинку при жизни, и снова стать целой. Так что я думаю, что там, где мы скоро окажемся, мы сможем найти настоящую любовь.       Размышления Рихарда навели Пауля на мысль, что, возможно, в его жизни всё же был смысл, а смерть всё-таки не закончит его безвольное существование, а станет началом для чего-то нового? «Только если этот придурок будет со мной», — мысль мимолётно пролетела в голове Пауля, удивив его самого. Неужто он что-то чувствует к этому напыщенному умнику с запретно прекрасными чертами лица?       — Знаешь, свои последние дни я хотел бы провести в любви. Не то, чтобы меня ей обделили, — Пауль положил руки на гриф, будто пытаясь сбежать от собственных слов, и сыграл грустный аккорд. — Просто я думал, что жизнь преподнесёт мне больше радости, чем то, что есть сейчас. Я хочу жить, перед тем как умру. Хочу почувствовать, что я правда кому-то нужен. И вот зачем-то решил помочь хер знает кому, найти его сестру, просто потому что! Может я и правда спятил? — С реальным вопросом в глазах, Пауль уставился на стену. Он пытался успокоить начинающийся внутренний ураган чувств, который в последствии станет первым гостем на его похоронах.       — Вот уж не знал, что ты любишь водить домой «хер знает кого», а потом и рассказывать такие подробности о себе. — с лёгкой ухмылкой сказал Рихард.       — А может быть ты особенный. Хотя, я ещё не забыл, как ты кинул меня в лужу! — с болезненной улыбочкой выдал Пауль.       — А ты оставил меня на растерзание тому уродцу, так что мы квиты! — Рихард добродушно ударил Пауля в плечо. Его слова о смерти тронули его, но особого вида он не показал. Круспе отлично понимал, что чувствует Пауль, и кажется знал, как ему помочь. — Знаешь, но мы всё-таки с тобой похожи. Если бы у меня оставались считанные дни, я бы хотел провести их с любимыми. Сестра — последняя, кто у меня остался. Я знаю, что у неё всё хорошо, и пора бы мне подумать о себе, но… она единственная, кому я нужен. — Рихард взял гитару из рук Пауля и начал играть что-то красивое перебором.       — Хах, если честно, то я согласился искать её, только из-за твоей отличной задницы, ковбой — с шаловливой ноткой опьянения проговорил Пауль, подсаживаясь ближе.       Стрелки показывали два часа ночи, когда Пауль наконец-то решился прильнуть своими губами к губам Рихарда, покрывая его шею лёгкими поцелуями. По началу Круспе не отстранился, а лишь осторожно отложил гитару, и внимательно посмотрев на Пауля, щёчки которого покрылись румянцем, и медленно отодвинул его от себя. — Пауль. Это надо остановить. Утром ты будешь жалеть. — Рихард был в шоке от своих слов. Он никогда не отказывался от девушек, которые сами прыгали в его постель, но перед Паулем его сердце больно укололо грудь. Ему невероятно сильно хотелось зацеловать эти губы и вдохнуть в его лёгкие страсть, но он понимал. Пауль будет жалеть об этом. Тем более, если он влюбится в него, а его ночной любовник пропадёт без вести на следующий день. Читай как умрёт.       — Я тебе не нравлюсь? — Прямо спросил Хайко.       — А должен? — Глаза Рихарда недобро блеснули.       — Ну, мне показалось, что между нами что-то прошло. К тому же, ты мне привлекателен.       — Хах, смешно. И чем же?       Пауль поджал под себя колени и не знал куда деть руки. Сейчас он очень сильно походил на ребенка. Растрёпанные светлые волосы, замыленный стеклянный взгляд и грустные губы. Мозг Пауля походил на бешамель, и он совсем не думал, что говорит.       — Ну, ты просто невероятно красивый. Такое чувство что слово «Schönling» было придумано после взгляда на тебя. Ты просто отлично играешь на гитаре. Понравился Фрау Шнайдер. И самое главное, не выходишь из моей головы с того момента, как кинул меня в лужу.       Рихард хотел вставить слово, но его удивлённые глаза говорили честнее рта. Да и Пауль не давал возможности сказать что-либо.       — По-честному, меня никогда никто не любил по-настоящему. Зато я любил всех. Влюблялся в каждого и каждую, а после ходил и страдал, понимая, что им-то я и не нужен. Максимум пару недель отношений и все сбегали от меня. Наше знакомство с Кристофом вообще началось с того, как меня попросили научить его целоваться. Это было странно, но довольно весело. Хоть я и вожусь тут с Флаке и Думом, но думаю, что это не на долго. Они тоже меня бросят. Как и все остальные. Возможно, я просто не создан для этого?       — Знаешь, я тоже так думал. Что никогда не встречу человека, который будет нуждаться во мне. Но, как минимум, я нашёл тебя. Хоть ты и бываешь говнюком, но можешь точно на меня положиться.       — Честно?       — Более чем. А теперь, идём спать.

***

      Солнце распустило свои лучи, и они начали бегать по миру, пока не собрались около глаз Пауля. Проснувшись, он почувствовал небывалую теплоту в кровати. Тепло чужого тела.       День обещал быть аномально жарким для осени.       Потянувшись, он задел рукой чужую голову, которая тут же издала недовольный возглас, и окончательно разбудила Пауля. Не успев возмутиться про нахождения хер пойми кого в его кровати, заметив взглядом календарь его сердце упало, глухо ударившись о пустоту в желудке.       Вчера он забыл зачеркнуть поле. И сегодня ему остался последний день.       — Чёрт возьми, ты чего дерешься? — Раздался недовольный возглас с кровати, который вернул его в ещё более суровую реальность. Один день.