Повелитель морских глубин

      Таверна «Смеющаяся сирена» — небольшой постоялый двор на территории маленького портового городка. На нижнем этаже постройки располагался трактир, а на верхнем — убогенькие гостевые комнаты, за каждую из которых жадный хозяин просил ни много ни мало, а дублон на неделю. Месяц проживания здесь обходился в сумму достаточную, чтобы обзавестись неплохим конём вместо павшего мерина, но ничего не поделать: на весь город приходилось всего два подворья, и второе было слишком далеко от порта. Это, пожалуй, и становилось главным критерием при выборе сносной ночлежки.       Сегодня зал «Смеющейся сирены» ломился от количества посетителей, половина из которых уже с самого утра оказалась «в дрова». Те, что ещё находили в себе силы стоять на ногах, распевали не в такт морские баллады, а охранники, тоже от души захмелев, взялись сыграть партию в нарды.       На некотором расстоянии от них сидел юный путник. Одет он был просто: лёгкая льняная рубаха да тёмные суконные брюки, на голову наброшен капюшон зелёной холщовой накидки, а на ногах — истоптанные дорожные сапоги. В силу его возможного возраста, на вид четырнадцатого года от роду, местные то и дело судачили, мол, забрёл он в их городишко в поисках мастера, способного выучить какому-нибудь ремеслу. Что ж, мысль была по-своему хорошая, но дела обстояли не так. Его привело сюда чрезвычайно важное поручение, не исполнив которое, он не смог бы вернуться к своим. Сейчас оставалось лишь ждать… По правде сказать, юнец готов был молиться, лишь бы поскорее отсюда сбежать. Ну что за сарай… — Надо ж было так влипнуть, — тихо пробормотал Чуя, после чего обратился к человеку по ту сторону стойки. — Эй, хозяин. — Чего тебе, шкет? — Плесни кружку пива. — Да не вопрос, с тебя один реал и пять мараведи, — сообщил владелец сего заведения, поставив перед ним едва полную ёмкость. — Ч-чего?.. Ещё вчера стоило только реал. Это четвёртый раз за неделю! — Разве? Если что-то не устраивает, можешь молочка заказать. Обойдётся в двадцать три мараведи, — ответил мужчина, позволив себе лишнюю колкость. — Такому сопляку, как ты, оно бы точно лишним не стало.       «Такому сопляку, как я, лишним бы всечь вам по роже не стало!»       И вот так каждый раз: хотелось ответить, уйти в оборону, сказать им что-то такое, чтоб заранее, сволочи, знали!.. Одно «но»: на чужой земле это было опасней. Резким движением, уведя злость на что попадётся, Чуя скинул кубок со стойки. Подлетевшие брызги заляпали всё, даже висящий на стене в качестве украшения щит со вздыбленным львом. Хмель, что после лишь чудом удержался на донце, пролился сразу, стоило посуде грохнуться на пол. — Было бы дело лишь в том, — с открытым вызовом во взгляде обратился юнец к постояльцам, — что кварта день о день дорожает, так она ещё беднее становится! Не уж-то это нормально?       И люди обернулись в их сторону. Поднялись даже те, кто на вид мирно спал. Хозяину «Смеющейся сирены» не составило труда узнать в глазах пьяниц не сулящий добра огонёк, а инстинкт самосохранения, вторя малейшему шороху, затребовал делать прочь ноги. И это чувство редко лукавило. — Так… Я не ошибся, что отдал вдвое больше?! — вряд ли хоть немного обдумав, взбесился моряк. — Это мы быстро исправим.       Действительно, что могло быть проще, чем поднять пьяную команду на бунт? Местные, нет — все как один загорелись идеей задать торговцу справедливую трёпку. Через зал тут же полетели еда, посуда и народное, весьма нелестное мнение о мужчине вдогонку. Большинству для демонстрации своего недовольства хватало родных кулаков, ну а кто-то, особенно отчаянный и храбрый, нашёл пользу в сцапанном у вышибалы оружии. Среди последних, раз пришлось к слову, было решено не влезать вопреки уговору — местный хозяин слишком долго гневил свою публику. Самонадеянно, как для того, кто даже охране в последние месяцы платил добрым словом… Ну, поделом ему, может в жизни чего пересмотрит. В конце-концов, содрать долг с его скорбящих родичей оказалось бы проще.       Народ тем временем столпился у стойки. Даже дряхлый старик, что стоял чуть поодаль, решил вдруг помянуть свою молодость и запустил в хозяина места кувшин, но — увы и ах — не сумел приложить достаточно силы, из-за чего попал аккурат в затылок одного постояльца. Мужик стиснул зубы и покачнулся, осмотрел зал в чаянии найти неприятеля, а когда принял за него случайного юношу, всёк тому без раздумий. Горемыка сердешный отлетел прямо к столику, осел рядом с перевернувшейся лавкой и раньше, чем всё осознал, начал растирать засаднившую щеку. Выглядело достаточно больно… — Эй, пацан, аккуратнее! — схватил бедолагу за ворот и силой поставил на ноги другой человек, чья рубаха оказалась безнадёжно испорчена выплеснувшимся от столкновения пойлом. — Я… я не…       Воспользовавшись этой заминкой, хозяин пробрался на кухню: чай, к чёрному входу, дабы выскользнуть из заведения без увечий и переломов. В любом случае, срываться вслед за ним представлялось всем действом бессмысленным и не в меру жестоким. Всё равно бы вернулся чуть позже. — Бараны! Греметь вам всем якорями, на что носом клевали!..       Наблюдая за этим, Чуя недовольно поморщился. С одной стороны хорошо, что хозяин улизнул невредимым, иначе глупость зашла бы чересчур далеко, но… Ему самому, к гадалке не ходи, больше не было дозволено искать в «Сирене» ночлега. В сложившейся ситуации оставалось лишь разгрести часть созданных собственноручно проблем и выцепить из того каплю пользы… Так, для чистоты совести. От нечего делать. И в первую очередь, ради этой самой совести, спасти паренька, на которого по ошибке ополчились почти все присутствующие. Хотя бы просто переманить их внимание?       Кивнув последней мысли, Чуя запрыгнул на бочку за спиной самого злого пьянчуги и, сумев удержать равновесие, потянул его за ворот назад — шаткие ноги завалили тушку мужчины всего на полшага, но даже это дало мальчишке преимущество. С самодовольной ухмылкой он перекинул руку с кинжалом тупой стороной через шею и, для убедительности прижав к коже, сказал: — Полно вам человека пугать. С такой гадкой рожей… — А ты, стало быть, обосрался? Сопляк, — сквозь зубы прошипел пропивоха, решив, что без труда бы справился с не по росту дерзким ребёнком. — Господи-боже, с чего бы? — в ответ улыбнувшись, тот поднял руки в сдающемся жесте и, немного подумав, спрыгнул обратно. Бочка, увы, попалась пустая, а оттого была неустойчивой.       За отталкивающим треском костей мужик сделал первый замах. Удар его вышел тупым, отозвался в голове вплоть до звона, а по небритому лицу тотчас разлилась кривая усмешка. Этот человек был уверен, что мальчишке хватило бы и одного пришедшегося в челюсть удара, а потому не старался следить за руками. Да и был ли он на это способен? Чуя, например, сомневался: тот был вусмерть пьян и на ногах уже крайне неважно держался. Словить от такого по щам было совсем уж досадно… Хорошо, что Альбатрос об этом никогда не узнает. Когда мужик вновь замахнулся и, сам того не заметив, открыл себя для удара, Чуя не побрезговал его нанести. Ушёл от предназначенного ему кулака — куда удачней, чем вышло сначала, — и что духу пнул того в поясницу. Не удержав равновесие, пьяница налетел грудью на стол. От такого удара у любого бы выбило воздух, и он, очевидно, не стал исключением. Схватился рукою за брюхо, сделал пару судорожных вдохов и зло обернулся. Его движения потяжелели, но взгляд прояснился, и это могло закончиться плохо. — Без обид, нога дёрнулась, — на потеху свидетелям выпалил юноша, а сам попятился в чаянии запасти чуть пространства.       Ножка опрокинутой лавки подставилась сзади. Глядя на распластавшегося по полу подростка, толпа вновь зашлась хохотом — им не было разницы, кого поднять на смех, лишь бы зрелищ побольше. Плохо-плохо-плохо. Чуя как можно скорее встал на ноги, но между ним и мужчиной оставалось не больше двух ярдов. Чувствуя, что может быть загнан в ловушку, он сжал рукоятку ножа и оглянулся вокруг. Мог решить проблему в два счёта, но не хотел почём зря убивать.       Громко чертыхнувшись, отпрянул к стене, вогнал лезвие в щель за хлипким креплением, навалился всем телом и… В последний момент зарядил сорванным канделябром пьянчуге в лицо. Неприятно, но так у мужчины оставались шансы как-нибудь встать. Нож, к сожалению или же счастью, гарантий никому не давал.       Убедившись, что драка окончена, Чуя отбросил подсвечник в угол постройки и прижал к кровящей губе уголок рукава — уже не было толку печься о сохранности этой рубахи — после чего отвлёкся на поднявшийся гвалт.       Победителем в трактирных потасовках всегда становился тот, кто мог опосля устоять на ногах. Сразу по окончанию боя толпой прокатились оживлённые вздохи, а монеты залязгали в поисках нового дома. Погодите, на них делали ставки? Должно быть, кто-то здорово сейчас проигрался.       Ровно этот момент и застал вдруг пришедший к порогу «Сирены» чиновник. Он, уж было, открыл рот, дабы выдать очередную тираду поддатым рабочим, как замер в неописуемом шоке. — Вы что здесь устроили?! У нас же работы по горло! — встряхнулся и взвыл он, глядя на отдельную группку мужчин, которые, судя по всему, не услышали ни единого слова.       Вышло так оттого, что различить его голос в царящем здесь шуме было ой как непросто, или же потому, что слышать никто не хотел?.. Да кто ж разберётся. Прозвучал один выстрел, холодная сталь вонзилась в свод деревянных балок, и теперь к мужчине с очками в круглой оправе было приковано множество глаз. Медленно убрав пистоль в кобуру и сделав глубокий вдох, тот поднял недовольный взгляд на своих подопечных.       В следующие секунды по помещению разлетелись такие выражения, что у мальчишек, которые втайне подглядывали за сим действом в окошко, раз и навсегда отпечатался неисчерпаемый запас ругательств, как местных, так и необычных… иностранных.       В пришедшем Чуя сразу узнал портового клерка, мистера Анго. Обычно он раздавал команды тем, кто занимался выгрузкой корабельного багажа, и записывал в книгу остановившиеся в порту суда. А ведь учёный человек, да как ругался… — А ну быстро на пристань! Со швартовкой «Хемедена» уже без вас разобрались, проставитесь третьей бригаде! Болваны, ей-богу. С выгрузкой так не сработает. У них трюм под завязку забит табаком из Санта-Доминго, и коль не надеетесь выкупить из первых рук долю, так хоть лишиться зарплаты побойтесь — это я устроить способен, — уже чуть спокойнее добавил он, поправив дужку очков.       «Хемеден»? Чуя сейчас не ослышался?.. Твою же ж мать, наконец-то они удосужились пришвартоваться, как же ему надоело их ждать! Спешно растолкав толпу, он как можно скорее постарался покинуть таверну, уже на самом выходе налетев на спешащую внутрь незнакомку. Обилие пышных и непомерно тяжёлых юбок, так и норовящих запутаться в тоненьких ножках, не оставили ей шанса на ходу увернуться. Благо, ткань была совершенно простая, так что даже по требованию много возмещать не пришлось бы. Повезло… Юнец облегчённо вздохнул и чуть усмехнулся. Некоторые б уже завизжали, но эта девчушка лишь чертыхнулась и начала собирать упавшие фрукты. Помочь с этим, что-ли?.. — Вот, ты пропустила, — подсказал ей Чуя, подняв и уложив в корзину укатившиеся от неё саподиллы, — и прости, мне стоило смотреть на дорогу. — Ничего, — ответила она, всё ещё смешно дуя щёки, после чего опустила взгляд на замаранные теперь кружева. — Как-нибудь отстирается.       Вспомнив о чём-то своём, девочка вскочила на ноги и окинула взглядом весь зал, силясь найти среди поваленной пьяни нужного ей человека. Завидев устало прислонившегося к стене паренька, того самого, от которого Чуя минутами ранее отвадил внимание, она схватила корзинку, и подобрав подол платья, подбежала к нему. — Нао… Что ты здесь делаешь? — Я на рынке была. Услышала от прохожих, что в «Сирене» бойня опять началась, так что решила проверить, как тут дела! — поставив ношу на стол, она вплотную прижалась к юнцу. — Ты не ушибся? Дай погляжу, — бегло осмотрела лицо на наличие ссадин, после чего попыталась заглянуть под сорочку, но бедолага уже выступил против. Правда, не то чтобы его слова о людных местах и всём прочем на неё хоть немного сработали. Господи-боже. — Не обращай внимания, они всегда так, — на плечо гонцу вдруг легла широкая рука одного из охранников, — просто постарайся не думать об этом. — А? Л-ладно…       Парень решил, что так будет лучше. Вся эта непотребщина его совсем не касалась… И вообще, он в порт шёл, или куда? Собравшись с духом перед важной встречей и заранее изругав себя на чём свет стоит на случай провала, пиратский посол заступил за порог постоялого двора, имея при себе лишь наполовину опустевший мешочек монет, самый простой кинжал, спрятанный в потёртом сапоге, и тканевый свёрток с чрезвычайно ценными бумагами.