Повелитель морских глубин

      Как не раз случалось за неделю проживания в «Логе», Чуя проснулась ни свет ни заря, чем разбудила половину гостей на постое. В подобные дни их ближайший сосед решался порой постучать грозно в стенку, осыпая с двух сторон ещё не затёртую доселе побелку с явным риском получить за то несоразмерно большую ответку. Когда же удавалось пресечь ссоры с теми, кто жил по соседству, пьянь на стойке так же создавала проблемы. Казалось бы, ну пройди же ты мимо, но нет, Чуя так не умела. И даже если на дворе становилось относительно тихо, она всё равно находила причины метаться, перебирать свои вещи... Не могла усидеть ни минуты, из-за чего, стоило признать, даже Дазай приучился как можно раньше вставать. — Так, давай определимся. Ты со мной или продолжишь тут сычевать? — Да иду я, иду. Чего ты с самого утра…       За проведенное бок о бок время стало несложно понять, что находясь в пиратской столице, Чуя в большей степени уподоблялась местным, копируя режим дня простых работяг — прочих жителей этого острова, связанных с пиратами лишь дурным отдушком от их общей, испорченной крови. Приговорённые к казни родственники тут были у многих, но те не жили в отчих домах на постоянной основе в отличие от своих матерей и сестёр, стариков и приглядывающих за ними младших сынов. Мирная часть населения оживала преимущественно в первую половину дня, когда вечером на улицы выползали только вернувшиеся к суше охотники на выпивку, деньги и плоть. Хотя бы из-за них им и стоило до полудня решать все упавшие на долю заботы. Это, пожалуй, смешно было даже, ведь тому сброду были подобны и сами ребята — разбойники, одно но, что только переживали отрочество и по силе смогли бы сравниться не с каждым. — Ну так встава-а-ай тогда, — недовольно протянула Чуя, пытаясь стащить обмякшее тело со своего гнезда. — Шуруй на лавку, раз так хотел её занять. Тебе никто не разрешал сюда. — Я просто не знал, что на соломе с одеялком мне лучше будет. — Не было бы, не разложи я её для себя.       Причина такой незаинтересованности крылась не столько в собственной лени Дазая — отрицать которую он бы, конечно, тоже не стал — сколько в отсутствии мало-мальской нужды уходить в этот день со двора. Хоть особых разногласий по поводу вечера у них не возникало никогда, шататься по острову в светлое время суток Чуя была рада всегда. А ведь все важные вопросы они уладили ещё в первые три дня, и настоящие проблемы начались, только когда она приладилась создавать рутину сама. Для каждодневных вылазок к морю — и то какой-никакой повод нашла, и пусть о нём не распространялась, нарочито нехотя с собой раз за разом звала. Будто эта морока была ей только для покоя нужна, но в то же время, она не хотела оставаться в этом покое одна. Или, быть может, слишком серьёзно к обещанию своему отнеслась и теперь старалась не терять подопечного из поля зрения, когда могла того избежать. Стоило признать, до чего же метко попал, когда поводырём её обозвал… Жалко лишь, не уточнил, насколько некомпетентной Чуя для этой роли была.       Один брошенный камушек разрезал водную гладь. Отскочил от поверхности несколько раз, пустив круги по воде, вслед за чем булькнул на дно, как, думалось Дазаю, и следовало от него ожидать. Море в это утро было не слишком спокойным, из-за чего становилось сложней рассчитать, с какой силой, какой камень и под каким углом нужно было бросать. До смешного нелепо Чуя пустила на дно целую жменю, прежде чем смогла это всё подобрать. Давно оставила на берегу обувь, а сама, закатив по колени штаны, шагала вдоль отмели, баламутя волны и пиная ракушки на пути. Запускала от скуки блинчики по воде и была бескомпромиссно намерена обучить его такой чепухе. Мало того, что одним видом пресекла все позволимые нормы, так ещё и вела себя, будто несмышлёный ребёнок… — Вот, возьми этот, — она вложила ему в руку камушек меньше ладони. Плоский и гладкий, с небольшой неровностью по одному краю: будто нарочно, чтобы было проще сомкнуть на нём пальцы. — Положи указательный палец на тонкую грань и встань к морю вполоборота, попробуй швырнуть камень так, чтоб летел… примерно по линии глади. — Параллельно. — Парал?.. Да, если это так называется.       Дазай без особого энтузиазма занёс в сторону руку, когда Чуя ткнула ему ногой в сгиб колена, вынудив присесть на нужном моменте, попутно изменив положенье запястья. Несмотря на то, сколь дотошным было её наставление, первый блин отскочил от воды всего раз, за что игрой слов был назван как вышедший комом. Промах в какой-то там шалости ударил по самолюбию больно, на мгновение подорвал уверенность в ловкости собственных рук — не мог же он вдруг растерять свою хватку? Чуя же, хоть и посмеялась с него, всё равно назвала результат на редкость хорошим, после чего ободряюще похлопала по плечу и протянула несколько камушков, подначивая попробовать ещё и ещё. Постепенно это начало казаться даже малость занятным, и пусть Дазай мог поклясться, что ни за что бы не стал делать это в менее простодушной компании, брошенный вызов принял практически сразу. Простое соревнование, в котором каждому было дано равное количество попыток и горсть понравившейся береговой гальки, соревнование, в котором его вопреки ожиданиям разбили с очень малым отрывом. После чего зареклись учить чему-либо. Мол, от греха подальше.       Всё то время, что они шатались по пляжу, в порт заходили суда. Одно за другим, жизнь на Тортуге кипела, и стоило раз задаться вопросом, как случайный корабль назвать, как Чуя спохватилась и тут же начала объяснять. Подобрала на берегу какую-то палку, начертила на песке тонкий корпус, две мачты, косые гафельные паруса. Грот-мачта у этого судна была смещена заметно назад — вышло даже слишком похоже. — Это шхуна. Их порой можно с бригантинами спутать, но ты наверняка уже понял, как различать. — На «Хемедене» паруса не такие. Вот тут, на фок-мачте, у нас по-крайней мере другие. — Ага, на бригантинах прямые. Хотя у некоторых шхун есть марсели и брамсели, они всё равно расположены над косым фоком. Это удобно, не требует громадной команды, да и вся работа проводится с палубы. Самое то для наёмников, что бояться сорваться, — она еле заметно усмехнулась и стёрла рисунок. — Из-за парусов такие суда хорошо приспособлены к ходу боковым ветром, а низкая посадка даёт пройти по мелководью. Юркие, у здешних берегов частые гости. — Прямо-таки без изъяна. — Да нет, при попутном ветре почти бесполезны. — Ладно, а… Ой. Это что за чудо судостроительной мысли?.. — Дазай ткнул пальцем в причудливый силуэт неподалёку. — Впервые такое вижу.       К берегу, размеренно качаясь, действительно приближалось довольно странное судно. Это была небольшая лодочка с округлыми бортами, длинным задранным к небу бушпритом и далеко выступающей за борт наклоненной мачтой. Казалось, корпус её был несколько более крепким, нежели обыкновенно у лодок, и что бросалось в глаза ещё больше — парус. Гигантский, непропорционально большой для размера судёнышка парус. Собственно, именно он и заставлял эту лодку выглядеть ненормальной настолько, чтобы это привлекало внимание. Помимо него, будто того было мало, в разные стороны смотрели где-то пять дополнительных, прямоугольных и треугольных полотен поменьше размером. Хотя в том, что имело какой-либо смысл разделять на понятные формы то месиво, Дазай сомневался и очень сильно. — Это… португальская мулета, — прежде, чем продолжить, Чуя склонила вбок голову. Попыталась как можно точней присмотреться, будто не поверила тому, что проплывало перед глазами. — Рыбацкая лодка, но если честно, я вообще без понятия, как это работает. Такие можно встретить у берегов речки Тежу, что на землях Испании и Португалии, но здесь… Неа, здесь их в принципе быть не должно. — Ого, да наш эксперт чего-то не знает? — А ты сам посмотри на это… недоразумение! Такой парус бы ни одно похожее судно не удержало, — в оправдание себе она энергично замахала руками, хотя было ясно, что не восприняла подколку в штыки, а напротив лишь посмеялась. — Эти мулеты мне встречались однажды в их… естественной среде обитания, но рассмотреть корпус или расспросить кого об устройстве возможности, знаешь ли, не представилось.       В её голосе на мгновение почудилась тоскливая нотка. Кажется, она правда хотела, но при том не относилась к своему интересу всерьёз, то ли просто потому, что таковым его не считала, то ли по иной какой-то причине. Одно точно, со стороны её увлечённость была очевидной. Не раз уже ему доводилось видеть, как загорались её глаза и как на лице появлялась улыбка, когда случалось рассказать о чём-либо. Вопреки привычной себе сварливости, она порой буквально светилась. Наверняка бы каждый ремесленник прыгал от счастья на месте отца, чьё дитя так тянулось к семейному делу… Правда, если бы это дитя было мальчишкой. — Вообще считается, что несмотря на странный вид, в устье реки оно отлично себя проявляет, но… Эй, ты чего?       Чуя обеспокоенно запнулась, и только тогда до Дазая дошло, что он засмотрелся на неё куда больше, чем то можно было. Забылся, вот же дурак. Ещё никогда ему не приходилось проводить столько времени бок о бок с ровесником — таковых не было ни у него дома, ни на корабле дяди Хироцу — так что, несмотря на кошмарное знакомство, её компания казалась ему взаправду весёлой. Боле того, что за последние дни они будто говорить по-человечьи научились после всех этих ссор и, господь упаси, потасовок. До странного неплохо, что подкупало, но с непривычки иногда… Да, немного сбивало. Вот и всё. Конечно, не стоило упускать из виду, что при всей непринуждённости разговоров Чуя по-прежнему оставалась девчонкой, и очень многое, даже самое безобидное, благодаря этому факту могло быть воспринято крайне превратно, если не ею, то кем-то ещё. А впрочем, никто ведь, кроме него, и не знал скорее всего. И какая же глупость, что последние секунды он её даже не слушал, так что понятия не имел, как поудачней свести на нет всю неловкость. — Да нет… Ничего, — отмахнулся от вопроса так, будто и не пережил мгновение паники. — А эта громадина? — А, это фрегат. Стой, — Чуя резко вскочила на ноги с совершенно ошарашенным видом. — Осаму, это мой фрегат.       Казалось бы, узнать конкретный корабль с такого расстояния было почти невозможно — по крайней мере это представлялось задачей намного сложнее, чем определение типа, но нет — она не обозналась. Угадала то ли по общему силуэту, то ли углядела что-то, что точно знала, один чёрт, что опять засветилась, словно… Даже сравнение из рук ускользало. И ведь не так давно Дазай спрашивал, не доводилось ли ей чувствовать тоску по брошенному на долгий срок дому. Тогда он получил неохотный и не вполне ясный ответ, а сейчас видел своими глазами — доводилось, и, похоже, немало. Только вот совсем не отчий дом Чуя домом считала.       Не желая терять ни секунды, та поспешила подобрать оставленную поодаль обувку, навесу натянуть правый сапог на левую ногу, из-за чего едва не упала. Отряхнулась, зашнуровала как-нибудь посвободней и потянула Дазая в сторону порта, не став даже слушать о том, чтобы наперво забрать из «Лога» все шмотки. Не к спеху, мол, вовсе. Хотелось возразить, что и навстречу судёнышку торопиться не было толку, но что уж, коль ей так хотелось.       С «судёнышком» же он погорячился в итоге… Понимание величины корабля начало формироваться уже на подходе к причалу, а в непосредственной близости почти поражало. Он не был огромным линкором, но по сравнению со знакомым прежде «Хемеденом» представлялся куда более крупным и сложным. Тёмный корпус в первые мгновения давил на глаза и сознание, а три высоких мачты несли полный набор парусов — он успел подметить рисунок на одном из них прежде, чем тот был полностью сложен. Изображение походило на геральдический термин, в истоке языческий, но Дазай мог поклясться, что такого не было среди семей трёх главенствующих здесь государств. Вероятно, просто больная придумка — получеловек-полурыба, но на морских дев при том совсем не похожий, с рыбьим телом, головой, но человечьими ногами и лицом. Точно мужик в костюме макрели, именно такое существо было не то нарисовано, не то вышито на полотне синей тканью. Что не скажи, а нестандартное решение как для пирата. — Как, говоришь, твой корабль зовётся? — «Дагоном», — кратко ответила Чуя, после чего усмехнулась. — Если честно, у меня тоже первым вопросом было название, значение, если уж точно. Только вот здешние ребята сказали, что это очередная образина из стареньких сказок, что приснилась капитану в ночь перед спуском судна на воду, не боле. — Погоди, спуском? Он его не захватывал? — Неа, на свои средства отгрохал. Да и сейчас частенько бывает, что содержит экипаж себе в минус. Но, справедливости ради, кроме этого судна у господина Лавкрафта есть ещё шесть в подчинении — вот те захвачены были и должны теперь без продыху грабить, дабы в срок уплачивать долю. В отличие от них мы иной раз можем и вовсе забыть о разбое, если капитан вновь каким старьём увлечётся. — Твой капитан предпочитает боям поиск антикварных штуковин? Звучит так, будто вы не пираты, а экспедиция, — Дазай не мог не заметить, что разговор затянулся, но услышать объяснение хотел, так что присел на ближайший к ним столбик. — Ну мы-то всего лишь наёмники, а вот господина Лавкрафта считать исследователем вне закона можно вполне. Просто делиться находками с короной он когда-то не захотел. И эй, — Чуя недовольно пихнула его в ногу. — На кнехте не сиди. — Будь здорова. — Столб. Встань быстро, пока от других не получил.       Кажется, он снова пал жертвой поверий. Смирившись, что не раз ещё подобное встретит, Дазай встал и поплёлся за спутницей следом. Не уверен он был, что стоило делать то, что он делал. Немногим ранее можно было образумиться и отступить, но теперь вопрос встал ребром — всходить на новое судно или же впредь не дурить. И он сделал шаг. — Значит, слушай сюда, — завела Чуя резко угрожающим тоном, развернувшись на пятках прямо посреди сходен. — Никому не говори, по какой причине тебя турнули с прошлого судна. И, бога ради, относись ко всему здесь серьёзно. Раз уж ты со мною пришёл, то я отчасти в ответе за всё, что ты выкинешь, и я точно… — договорить предупреждение она не успела, потому как со спины подкрался кто-то, сгибом локтя схватив её горло.       Нападавший был выше на голову, а потому всего за пару шагов подтянул её так, что стоять на ногах стало физически сложно. Ощутимо не хватало опоры и крепкости стана, когда, как назло, завалиться назад было крайне опасно. Одна ошибка запросто могла помешать ей себя защитить. Какого чёрта? Кто вообще мог вот так поступить? Посреди бела дня и, что страннее, с её корабля… Дазай не понимал, но потянулся за рапирой, думая, как Чую меньше всего зацепить. Чтобы избежать удушающей хватки, та обеими руками вцепилась в чужое предплечье, пытаясь отвести его дальше от шеи, и прижалась к локтю подбородком. Так дышать было легче. Одновременно с этим раз или два стукнула человеку по голени, но вышло уже несерьёзно и слабо. Слишком слабо, как для нарочной атаки — скорее инстинктивно, потому как сразу после уверенно шагнула назад и завела стопу ему за ногу. Подцепив ту, она подогнула колени и резким разворотом повалила обидчика на пол, надавив ему на грудную клетку и занеся кулак перед харей. — Заранее припасла камень, чтобы ударить? — несмотря на своё положение, парень улыбнулся гальке в её руке радостно и как-то беспечно. — Молодчина. — Будто, — она через хрип сорвалась тут же на кашель, — первый день тебя знаю. — Эх, подруга!.. Лучше бы спасибо сказала. Рад, что сноровку не растеряла.       Он поднялся на ноги и протянул руку. Отчего-то произошедшее не воспринималось ни им, ни Чуей как нечто враждебное, когда Дазай просто застыл с обнажённым клинком всего в шаге. Интересно, тут у всех была привычка нападать друг на друга без предупреждения ради какого-то там… «испытания»? Тогда ясно, откуда она нахваталась — странные на «Дагоне» обитали ребята. Не обращая на него ни капли внимания, этот человек сразу залепетал Чуе о чём-то, будто истосковавшаяся по сплетням подружка, и что хуже — приобнял её за плечо как ни в чём не бывало. Погодите-ка, «подруга»? Ему это послышалось, или он действительно так к ней обращался?.. Господи-боже. Дазай был абсолютно уверен, что за мальчишку-подростка Чуя себя и средь своих выдавала, но… Теперь было и вовсе не ясно, как доверие к команде сформировалось. — Эй, а с шевелюрой что стало?       Паренёк оборвал свой оживлённый рассказ, когда взгляд упал на обстриженную чуть короче макушку, и с жалостливым видом переложил со своей головы на её широкую шляпу с кругленькой тульей. Поля той под собственным весом порой прогибались, раз на раз целиком прикрывая глаза, только пера не хватало. Зато теперь можно было рассмотреть дебошира подробней. Под шляпой прятались светлые патлы и пара заплетённых косичек среди взлохмаченных прядей, виднелось колечко-серёжка, но небольшое, чтоб не вырвали в драке. Длинная и мятая рубаха была обвязана поверх охровой шалью, штаны же и вовсе в прямой стойке создавали очертания юбки. Такие были относительно распространены в последние годы, но всё равно встречали смешливые взоры. Да уж… Главный петух судна был найден. — Кстати. А ты не заметила, скажем, никаких изменений?.. — забыв про первый вопрос, он задал Чуе следующий, да так, будто был точно уверен, что уже выиграл в каком-нибудь споре. — Да… Конечно, — она взглядом окинула предметы в округе: от людей до привязанных поблизости лодок, только чтобы не признать поражение сходу. — Ты за кого меня держишь? — Да ври больше! По глазам вижу, что не заметила! — Чёрт, ну колись уже.       Этот человек весело расхохотался, сбив ей шляпу к носу, после чего показал пальцем в сторону юта. — У нас новые пушки! Я думал, ты ещё снизу увидишь, по штуке на носу и корме с каждого борта. Ребята до сих пор для последних пилят окошки, пойдём, хоть посмотришь.       Разговор обернулся совсем уже скверно. Этот абордажник не мог спокойно постоять ни минуты, беспрестанно болтал, смеялся и порывался повиснуть на Чуе, а теперь и вовсе задался целью увести её к общим знакомым. Начинал до того напоминать приставучую чайку, что руки тянулись поискать где-то вёсла. Ладно, не так, но… По понятным причинам не хотелось разбираться со всем в одиночку. — Прости, но не потерпишь немного? Мне проводник ещё нужен. — А ты кто такой?.. — он впервые обратился к мальчишке, провернув в руке абордажный топорик. — Мелочь, тебе не разрешили воспитать крысиного льва, так ты в знак протеста привела пацана? Господину Куникиде это не понравится. — Это… Долгая история. Кэп как всегда?       Она мотнула головой в сторону капитанской каюты и получила в ответ такой же кивок. Со стороны было не ясно, что эти двое имели ввиду, скорее всего очевидное для всех, опричь чужаков. К сожалению, он чужаком и являлся. Будто мало в незнакомом месте предстояло мороки, всё лишь усугубляли перешёптывания и недомолвки. Погодите… Дазаю показалось, или его заменой крысе назвали?.. До чего же это, блин, мило. Узнай про то дядя, он бы непременно напомнил, сделал бы это беззлобно и вкрадчиво, поди задушил бы вежливым тоном. Точно змея несчастную крысу. Крыса. В подобное чаяние, впрочем, верилось сразу, подкормить да приручить какое создание для Чуи было вовсе не странно. Хоть не разрешили, здравый рассудок у кого-то остался. — Да как с письмами вас разослал, так и… Сама понимаешь. В общем, лучше к старпому, авось порешает. — Хоть что-то у нас постоянно. Ладно, давай потом поболтаем, — она ухватилась за возможность от него отвязаться. — Отчитаюсь по поручению и… — Маме щеночка покажешь.       Чуя предпочла пропустить мимо ушей слова парня. По разным причинам хотелось их опровергнуть, но в то же время самой им поддакнуть — примерно так всё и выглядело, по крайней мере с точки зрения старших. Чтобы лишний раз не привлекать их внимание, она на ходу затолкала Дазая в кают-кампанию, после чего подвела к двери с прикреплённой на гвозди запиской. Там было сделано безумное количество выписок, вмещённых в лист мелким, но импульсивным почерком, из-за чего рассмотреть содержание сходу б не вышло. Постучала и, дождавшись из каюты ответа, вошла внутрь, прикрыв за собой не полностью двери. Сквозь щель Дазай мог увидеть средних лет человека с раскрасневшимся от усталости взглядом и густою щетиной. Тот отложил какой-то листок, и на секунду на лице его всплыло удивление. — Старший помощник Дерлет, — Чуя отдала честь так, как точно не делала при чужих командирах. Это не был кивок или другое знакомое в здешних водах приветствие, скорее по-армейски выдрессированная клятва — выверенным жестом удара о грудь. — Разрешите отчитаться о поручении. Письма, что требовалось доставить капитанам «Изгоя», «Пикмана», «Пса», «Хемедена» и… «Фортуна Редукс», были переданы из рук в руки.       На последнем названии она немного запнулась. А ведь правда, остановка в городе Пуэрто-Рико длилась очень недолго из-за карантинного переполоха у порта. Сдаётся, для «Фортуны» предназначалось одно из тех помятеньких писем, что Дазай ненароком залил во время уборки. Ну, когда с головы до ног окатил из ведра попавшую под руку Чую. За две недели он не спросил, не размыло ли в тот раз чернила, но, поди, ему бы уже давно предъявили за это. Значится, солгать старпому решила? — Хорошо. Один из гонцов опередил тебя, но двое ещё не прибыли. В пути, случайно, не возникло проблемы? — Н-нет, всё в порядке. — Погода, самочувствие?.. Впрочем, это не главное. Объяснишь, почему твой дружок так отчаянно судно ломает? — мужчина на ходу сменил тему, пригвоздив взгляд к порогу. Мальчишка тут же прекратил поддевать ногой доску. — Не дружок он мне! — излишне резко ответила Чуя, вслед за чем потеряла остаток храбрости в тоне. — Но крыша над головою нужна, а две руки пока что в наличии. — Мне переживать, что ты сочла именно этот аргумент убедительным?.. — он не пытался скрыть, что был настроен скептически. — Ладно. Пусть будет по-твоему. Одним больше, одним меньше — уже нет особого толку. Свободна. И передай беспризорнику, что мне нужно поговорить с ним немного.       Чуя послушно кивнула. На самом пороге черкнула ребром ладони по горлу, глядя прямо в глаза бедовому юнге. Намёк ясен, чем позже старший помощник узнает, как сильно она его нае... дезинформировала по части с руками, тем больше проживёт сам Осаму. А ведь руки-то у него действительно были, только работать по всякой рутине отнюдь не любили. Про дружка, однако, прозвучало обидно. По какой-то причине. — Господин… — Дерлет, — не отрывая взгляда от записей, отозвался мужчина. — Самого-то как кличут? — Дазай Осаму, сэр.       В ответ тот скептически хмыкнул. — И чего ж тебя, Дазай Осаму, к чёрту на коленки потащило?.. Слушай, повторять дважды не стану, — он поднялся из-за стола и начал по-комендантски вышагивать в ходе собственной речи. — Здесь с правилами строго настолько, насколько я могу контролировать. А для подорожной недоросли, вроде тебя, уступок, знаешь ли, не предвиделось. Допустишь оплошность, как тут же либо со мной, либо с квартирмейстером пересечёшься, и... Поверь, тебе мало кто позавидует. — Вас понял. И как много правил мне нужно запомнить? — Видишь ту книжку? — старпом указал на подставку, подобную аналою для церковных вещичек. — Черновик. Не документ в полном смысле этого слова, но выполняет функции оного. На данный момент заполнен наполовину. Какие-то из положений были пересмотрены, какие-то упразднены, какие-то существуют только в теории. В надеждах нашего капитана составить единый для всех сборник пиратских законов, а потому их дееспособность проверяется на всех судах под эгидой «Дагона». Если не струсил, я зачитаю тебе основное, на том и закончим.       Убедившись, что мальчишка не выбежал прочь из каюты, Дерлет взял импровизированный «кодекс» — на деле записную книжку с нацарапанным «Номос» на тёмной обложке — и понёс к рабочему месту. Его стол был под завязку завален разным хламьём, из-за чего такое решение казалось до смешного рассеянным, если не хуже. Судовые записи, писчие принадлежности, пара бутылок — всё это он, вопреки ожиданиям, смахнул на пол без тени сомнения или опаски. Подумаешь, сортировать по новой бумажки да собирать осколки у себя под ногами… По крайней мере Дазай решил отмолчаться, только отодвинул битое горлышко и подошёл к столу, обойдя остальные стекляшки. — Итак. Что-то особенное я тебе навряд расскажу, но слушай внимательно. Многие законы — всего лишь чётко сформулированные порядки, другие же основаны на экземплярах морского античного права. Ради примера, распределение ответственности и принципы помощи союзным судам были взяты из Консулата моря, а принцип общего лишения — из Родосского права. Первое касается моих решений и решений самого капитана, а вот второе тебе стоит услышать заранее. Если случится, что для спасения судна придётся избавиться от части имущества, ущерб будет распределён между всеми в команде. Точно так же с добычей, — старпом нервно поправил перчатки, — всем обещана равная доля в рамках их ранга. Но и разница с выручкой вышестоящих не так велика. Условно говоря, вы, юнги, получаете столько же, сколько матросы и абордажники. Плотник, боцманы и канониры — больше на полть относительно вашего, двойная доля идёт мне, квартирмейстеру и капитану. За исполнение чужих обязанностей, к слову, надбавки здесь не бывает. Говорю как клерк и старпом корабля, где у капитана, очевидно, есть поважнее дела. — А вы высыпаетесь? — вклинился Дазай с неуместным вопросом в его инструктаж. — Вроде бы я просил тебя слушать, а не болтать, — мужчина смерил новичка неприязненным взглядом и одновременно с этим перелистнул страницу на какое-то новое правило. — Вернёмся к вопросу. Исходя из того, что я сказал ранее, безнаказанно утаить часть поживы тут никак не приладишься. Подобное приравнивается к краже, а та в свою очередь карается множественными ударами плетью: в зависимости от цены того, что было украдено. Это при условии, что команда не терпит лишений. Если, например, кто-то решит присвоить себе ещё одну порцию во время нехватки провизии — на первый раз лишится руки, а на второй — своей жизни. Будет повешен на рее другим в устрашение. Надеюсь, ты понял.       Дазай не мог ручаться за то, как сейчас выглядел, но надеялся не побелеть на глазах у старпома. Уже в этот момент стало ясно, что от некоторых привычек ему придётся избавиться. На корабле дяди Хироцу было дозволено брать что-то из общих запасов — понятное дело, что только негласно и в незаметных для чужих глаз масштабах. Квартирмейстер, конечно, замечал и страшно за это ругался, но те нотации казалось естественным списывать на излишнюю вредность их автора. Странно осознавать, но здесь и сейчас Дазай заскучал по сетованиям Кацуры. — Дальше по мелочи. Те, кто не будут выполнять положенные им по долгу задания, лишаться собственной доли. Уличённые в азартных играх облагаются штрафом в десять дублонов, ставки конфискуются тоже. Зачинщиков драк кодекс велит привязывать к мачте на двое суток — без еды и воды до истечения срока, независимо от времени года и стоящей погоды. Тех, кто причинит камрадам увечья, ожидает сорок ударов плёткой, за убийство следует смерть. За трусость и дезертирство следует смерть. За домогательства следует смерть. Тут можешь сказать спасибо знакомой — стала прецедентом для введения такого закона. До этого случалось, что шлюх на борт приглашали, но это другое. К слову, не советую тоже. Казнить обоих по такой дури мало кому принесёт удовольствие.       На последних словах Дерлет не сдержал циничной ухмылки. Он понимал, что всё перечисленное им нельзя было отнести к «мелочи» даже в теории, но отчего-то именно такая подводка сбивала гонор с новичков буквально в два счёта. Убить одного ради многих оставалось гуманным подходом. Никак иначе было не урезонить тот сброд, что в прямом смысле плыл в одной лодке — отребье разных пороков, обязанных обходить стороной все разборки хотя бы до порта. — Покинуть команду по собственной воле естественно можно, — помощник, казалось, поспешил разрядить обстановку, хотя на деле вбил последний гвоздь в крышку гроба. —Только придётся наработать по двадцать дублонов на каждого, кого решишь бросить. А ты здесь четыреста одиннадцатый, это достаточно много.       Действительно много. У среднестатистического человека ушло бы пол жизни на то, чтоб уплатить подобную сумму — их свобода облагалась каким-то страшным даже по меркам суши налогом. Стоило предполагать, что именно на это и вёлся расчёт при составлении такого закона — юная кровь ценилась дороже, когда от старой уже не было толку. Того больше, что эти деньги занимали не малую долю в компенсации за утерянные руки и ноги. Философия «Дагона» в этом плане была до крайности простой, но одновременно и строгой: так или иначе пуля настигнет кого-то. И если в команде не достанет для неё человека, то урон не исчезнет, а просто упадёт на плечи другому: его близкому, камраду, может быть другу. Вот и выходило, что уходящий обязывался оплатить остаток жизни того, кто бы принял этот удар вместо него. Такое не было чем-то присущим конкретно этой команде, похожий порядок встречался и среди прочих пиратов. — Если устраивает, оставь на последней странице каракулю и отстань от меня. — Погодите, я правильно понял, — Дазай уцепился за последнее требование, боясь, что то могло оказаться намного губительнее, чем благодаря его подаче звучало. В своё время дядя сумел намертво втолковать ему угрозу контрактов, чтением которых пренебрегали, — вы хотите, чтобы я подписался в вашей очень важной книжонке, поверив исключительно на слово? А вдруг там что-то другое указано? — Конечно, — старпом скрестил на груди руки, будто не просил довериться в чём-нибудь важном. — Мы же обманом заставляем людей продавать себя в рабство. Разве юнга тебе не сказала?       Сказала. Вернее, он не мог точно вспомнить, но что-то похожее определённо звучало. Видать, это было семейное — в голове ненароком всплыли слова человека, что ради подначки назвал помощника мамой. Проблема… Уж кому-кому, а Осаму едва ли стоило даже надеяться занять роль любимого чада. Отметя прочь мысль настолько нелепую, он собрал в кулак всю уверенность и выдвинул единственно верное, допустимое для себя лично условие: — Решу после того, как сам прочитаю. — А ты не хотел сказать сразу, что можешь?.. — Дерлет раздражённо прикрыл ладонью лицо, давая всем видом понять, что мальчишка надоел ему в корень, а потому даже такой способ не видеть его казался оправданным и в меру хорошим. Книжку, однако, развернул, не колеблясь. — Я бы и рад не драть глотку.       Это было самой закономерной реакцией из ряда возможных, но за всем напряжением не воспринялось как что-нибудь должное. Ожидания рисовали слова намного грубее, но полутерпимый ответ откликнулся хуже — каким-то гадким налётом на гордости от одной только мысли, что он так оплошал, обвинив человека. Будто прошлых «заноз» было мало, чтобы вызвать проблемы… Что ни говори, а если задачей было зарекомендовать себя как можно более красноречиво, то он с отличием справился с нею. Ещё и чувствовал себя под взглядом мужчины, как в преддверии прогулки под килем…       На бумаге же было написано в точности то, что диктовал ему Дерлет — за исключением саркастических вставок где-нибудь между. По крайней мере в той части кодекса, где Дазай разобрал половину — почерк повторял оный, что был на записке у двери. Разве что чуть аккуратнее на первых страницах. Будто старпом ещё пытался относиться к документу серьёзнее, чем в конце получилось. В последних записях курица бы точно составила ему конкуренцию с весомым отрывом. Шутки шутками, но что-то в глубине этого продолжало казаться нечистым, отчего удержать язык за зубами у юнги не вышло. — Могу я спросить последнее, сэр. — Говори. Куда тебя денешь. — Как вы планируете навязать свой «закон»… другим командирам?       На мгновение в каюте стало оглушающе тихо. Старпом почти не изменился в лице, но отнюдь не сразу перевёл почерствевший взгляд на ближайшую мебель. — Есть разные пути убеждения. И для кого-то вроде тебя любопытство — воистину большая прореха.       Вот оно что… Стоило копнуть чуть сильнее, как не пришлось ждать словесной пощёчины в предупреждение. Зато стало ясно, в чём крылось дело: расчёт сей пусть и не был надёжным, но при том казался выверенным и осторожным. В любом случае нашлись бы те капитаны, что подписались бы под таким документом, и даже команда, что клюнула бы на обещанные им в нём гаранты. Выступи командир против своей же когорты, та его бы просто сместила, чай, среди пиратов поступать так могли и любили. Остальных же можно было убедить уже силой. Единый кодекс не дал бы руководству «Дагона» явственных выгод, чтобы это всех поголовно смутило, но не возникало при том ни капли сомнений, что человек, принёсший закон в их убогое дело, стал бы лидером для всех, кто закон этот принял. Единственное, в чём Осаму ещё не был уверен, так это сам ли капитан или его старший помощник вложил в труд такое значение. — А, и да, — Дерлет облокотился о стол и схватился рукой за платок, обвязанный туго вкруг шеи, — коль ты здесь такой объявился, то на двери висят выписки о мерах разрешения относительно мелких конфликтов. Скажем… Некоторые не против выпить у салаг пинту крови, покуда те не поймут, чему не обязаны следовать.       Эти слова прозвучали доброжелательней прошлых. Видимо, в экипаже, где необычайно большое значение уделялось порядкам, сформировалось подобие какой-то уставщины. На первых порах приказы старших камрадов стоило подвергать внутренней критике, и очень неплохо, что старпом заранее оговорился об этом. После его же манеры ввести человека в курс дела для добродушных товарищей не стало бы сложным запугать зелень ради потехи. Впрочем, ознакомиться с рукописью всё-таки стоило, пока было время. — Юнга, подойди на минуту, — на выходе из кают-кампании Чую позвал квартирмейстер — высокий мужчина в старенькой форме без знаков отличия, со следами распорки на их прежнем месте. — Есть разговор. Если не сложно, конечно.       Он жестом пригласил её отойти от порога к фальшборту, подальше от случайных свидетелей, и не казалось, что был воодушевлён предстоящей беседой. На пару мгновений даже замялся, начав неосознанно трепать застиранные от чернильных пятен манжеты, так что девочке пришлось просто ждать каких-нибудь слов или действий. В конце-концов, заметив на себе обеспокоенный взгляд, он смог собрать мысли в кучу. — Доставить письмо на «Хемеден» ведь тебе поручили? — сцепив руки в замок, уложил локти на планширь и, когда получил в ответ осторожный кивок, задал ещё более странный вопрос. — Конечно, не то чтобы это было… Просто человека по имени Шосаку ты там не видела? — Шосаку… Кацура? Их квартирмейстер. Жив и здоров, если вы хотели об этом. — Да… Да, спасибо.       Судя по виду, какая-то часть информации удивила мужчину, но в общем и целом заставила с облегчением выдохнуть. Кто бы мог подумать, что что-то связывало двух квартирмейстеров, и уж тем более, что у господина Куникиды был повод волноваться о том человеке. Никто из них прежде не заводил речи о старом знакомстве, и даже сейчас было вполне очевидно, что вопросы бы оказались не к месту. — Мне было бы не сложно передать ему весточку, если бы вы попросили. — Нет, это лишнее, — сказал он, сжав дужку пенсне посильнее, вслед за чем вовсе прервал сию тему. — Возьми, вдруг пригодится.       Протянул ей пистоль. Немного потёртый, с бурой грязью в глубоких отметинах, присущей трофеям. Офицер не спешил объяснять, из каких побуждений не снарядил им кого-то важнее, лишь терпеливо заверил, что предназначался тот именно юнге. Взяв пистоль в руки, Чуя пару раз подбросила его на ладони: он был где-то с пье по размеру, со стальным дулом и железной отделкой поверх древесины. Довольно увесистый, но всё ж не сказать, что тяжёлый. — Отсутствие на борту не лишает награды, если было предусмотрено сверху. Хотя в полной мере выбирать не приходится, — мужчина потянулся к пороховнице на поясе. — Твои друзья откопали его уже после раздела. Попросили отложить, чтобы остальные гонцы отцепить себе не успели. По моему скромному мнению действительно лучшее, что там ещё было… Эм, научить обходиться?       Чуя вмиг согласилась. Хотя доставлять мороки камрадам она не любила, хорошо понимала, что нерасторопность бы рано или поздно сгубила. Одобрительно хмыкнув, квартирмейстер раскрыл пороховницу и указал на углубление в крышке. — Возможно, когда-то под руками не окажется меры, так что запомни: тебе нужно столько. Вот, высыпи сейчас на ладошку, — юнга тут же последовала его наставлению, — с две фаланги для того, чтобы выстрел получился хорошим. После этого нужно сделать заглушку: смотать комок ткани или, там, кожи, утрамбовать как-то глубже. Служит для разделения пороха с пулей и создания давления в дуле. — Серьёзно тряпку засунуть?.. — На суше и траву со мхом могут, если дела слишком плохи, — отвлёкся господин Куникида, но быстро продолжил. — Дальше следует пуля. Может понадобиться приложить силу, чтобы забить её внутрь. Я выдам тебе несколько, но впредь пополнять запас самостоятельно будешь. Пули-то на складе по любому найдутся, а вот если посеешь вдруг шомпол — пеняй на себя, рынок верный помощник.       На подобное предупреждение Чуя только кивнула. Под контролем квартирмейстера попыталась выполнить всё по порядку, но оказалось, что с первого раза едва ли выходило сделать что-нибудь складно. Сыпался порох, выскальзывал шомпол, и на каждый косяк мужчина стремился повторить что-то или поправить — вообще по жизни был жутким педантом и любое действие стремился привести к идеалу. Что забавно, явно проигрывал в этом только чернилам, и то по очень глупой причине: закатать рукава не позволяла, знаете, вера. На этот счёт среди команды даже шутки ходили, мол, грех мятых манжетов был настолько велик, что упоминать о нём в Библии оказалось бы слишком. Страшная вещь. — Когда всё готово, нужно добавить немного пороха в полку, — он ткнул пальцем на замок в боковой части пистоля, — после чего взвести курок и прицелиться в нужную сторону.       Разобравшись с зарядкой, Чуя, как и было наказано, сделала несколько шагов к центру палубы и направила руку на участок фальшборта напротив. Туда, где не было ни людей, ни снастей, задеть которые было бы опасно и страшно. Заняла более устойчивую позу и уже готова была довести до конца эту выучку, как господин Куникида прервал её, не успев сказать что-то значительное. — Один выстрел в минуту, — он убрал руку с дула, заручившись вниманием юнги. — Может дать осечку и косит сильнее, чем должен. Использовать как основное оружие не выйдет, но на безрыбье… — Я понимаю. Спасибо.       Напоследок квартирмейстер подтолкнул пистоль выше, и уже тогда дал добро на один пробный выстрел. Конструкция подобного толка обычно не несла в себе мушки, а потому ответственность за точность прицела ложилась на хват и верную стойку. Ну, ровно настолько, насколько не влияли расстояние, ветер и общая исправность оружия.       Прежде, чем жать на крючок, стоило взять себя в руки. Чуя сделала вдох и ровный, медленный выдох — попыталась перестать шевелиться, но как на зло именно в этот момент стало слишком заметно, как покачивалось при дыхании тело. Пускай пуле и не досталось уверенной цели — заместо неё лишь широкий пласт древесины — одной из задач для начинающего стрелка было прочувствовать принцип. Вдох, выдох. На счёт три. Сосредоточиться на положении ствола относительно цели и… Раз… Два… Чёрт, не выходило. Чуя раздражённо перемялась с ноги на ногу и с тяжёлым выдохом вновь пригвоздила взгляд к цели. Раз, два… Три. Курок с кремнём ударился о стальную пластину, и взрыв пороха от выбитой ими искры передался в руку точь удар по ладони. Резкий и сильный — она знала про отдачу и то, что сможет с ней примириться, но на этой попытке едва не выронила пистоль с непривычки.       В тот же момент квартирмейстер и юнга заметили, как позади них кто-то вздрогнул. Мальчишка не видел, что происходит, а потому против воли среагировал на внезапность и громкость этого звука: отшатнулся назад и с напряжением в теле поднял к ушам руки, замер на долю секунды. Выдохнул, когда понял, что всё было в норме. Господин Куникида с немым вопросом уставился на него, осознав, что лицо было ему незнакомо, и вслед за глазами юнца перевёл взгляд на Чую. Та сделала вид, что восприняла это за намёк отстояться в сторонке, ибо не знала, не изменил ли решение старпом в конце разговора. Ну, и не только. Скорым шагом направилась к изувеченному тренировкой фальшборту и, поколь квартирмейстер не успел её как-то отдёрнуть, решила для виду осмотреть место, куда врезалась пуля. Вышло выше, чем нужно, того хуже, в сторону — она нахмурилась и с дури прикоснулась рукой прямо к дулу. Ц, конечно, горячее… Рефлекторно прижала обожжённые пальцы к губам и была искренне рада, что никто не обратил на это внимания. — Ты кто вообще будешь? — Вроде как новый член экипажа? — на вопрос мужчины мальчишка отвесил неглубокий поклон. — Если изволите, зовите Дазаем. — Вот, значит, как… Слушай внимательно, шкет, — полученное обращение окончательно потопталось по гордости или том, что от оной осталось, — не доставляй проблемы команде, и всё у тебя будет в порядке. — Знаю, старший помощник уже разъяснил мне порядки. — Хорошо. Рапира без ножен? — проигнорировав досадливый тон, мужчина посмотрел на клинок, подвешенный на петлице из кожи, и, судя по всему, счёл его хранение уж больно опасным. — Чур не посеки никого. И держи в чистоте, заржавеет быстрее тех, что хранятся, как нужно. К слову, Чуя, — он обратился к юнге чуть громче, будто забыл упомянуть о чём-то серьёзном. — Тебя это касается тоже: чистить оружие придётся после каждого раза. — Так точно, сэр. — И ещё кое-что. Если ты сочла время перезарядки достойной причиной, чтобы делать всё загодя, то лучше расстанься с этой идеей. Я запрещаю. Одно столкновение, и ты себе ногу прострелишь, а если случится там, где хранится наш порох, то взлетим на воздух все вместе. — Что вы, и в мыслях такой чуши не было, — произнесла она уже в край неуверенно. Как-то не хотелось теперь признавать, что это был первый пришедший на ум вариант. Хотя, навряд бы кто-то поверил, что это не так.       Закончив с раздачей учений, мужчина ушёл, а Дазай, проводив его взглядом, наконец-то задал вопрос, возникший ещё в самом начале: — Это был кто-то из старших? — Квартирмейстер, — ответила юнга, а сама уже опустилась на корточки и разложила под руками обновки, чтобы, пользуясь вольной минутой, нацепить их на крепления пояса. До чего же своевременной и полезной оказалась покупка: пусть количество поклажи и выросло на добрую долю, всё равно для каждой вещи нашлось место впору. — Кстати не знаю, как и откуда, но он знаком с вашим. Будь осторожнее. — Хочешь сказать, Кацуру знает? — мальчишка с удивлением похлопал глазами. — Надеюсь, он не такая же задница. — Ругается столько же, но слова подбирает. — А если сравнить со старпомом? — А если сравнить со старпомом, то в офицерах одни добряки оказались. Но только попробуй на них отыграться! — поняв, к чему шёл разговор, Чуя попыталась пресечь все выходки разом. — Да и про Дерлета не сказать, что плохой он. Просто ответственность несёт за корабль, вот терпения и не хватает. — Ладно-ладно, как скажешь… — то, что она почти всегда выступала в защиту начальства, отчего-то не давало расслабиться. — Слушай, может, вернёмся на двор, пока твой дружок не нагрянул? Чувствую, не сбежим, так задержит до затемок. — Точно, — юнга легко усмехнулась, — Альбатрос это может. — Альбатрос? Местное прозвище? — Именно. Вообще забавная вышла история. Буквально на второй день после того, как мне довелось прибиться к «Дагону», мы заметили за бортом подбитую лодку. Как он потом рассказал, то угнал её, чтобы удрать от стражи Сен-Круа. Только вот заснул погодя, из-за чего едва ли под киль не попал, собственно, к нам. Весь провиант тогда то ли чайки, то ли буревестники уже расклевали, а одна птица ещё и села прямиком на макушку. Так сразу и привязалось, хотя старшие выбрали для прозвища лишь похожее на этих создание. По настоящему ведь альбатросы не привычны к нашему солнцу, так что под ним не летают. Сюда их редко заносит, — девочка пожала плечами. — Знаешь… По правилам, когда встречают кого-нибудь в море, то останется он там или взойдёт на корабль, решает согласие каждого. Мол, без вины перед другим экипажем сложно оказаться в такой ситуации. Это буквально вопрос выживания. И на самом деле не важно, правду он тогда сказал или нет — никто просто не захотел брать груз себе на душу. Мне, так и вовсе, было дико думать о том, чтобы кого-то оставить. Но так поступают. И далеко не всегда всё заканчивается так же безобидно, как у него или тебя с твоим капитаном. — Я понял, — Дазай воспринял её слова с куда большим вниманием, чем собирался, но кроме предупреждения выделил из рассказа и то, что лучше всего объясняло её связь с этим... Как его. — Выходит, по времени вы здесь одинаково. — Полтора года, — Чуя кивнула, но, заметив его ошарашенный вид, склонила вбок голову. — Разве мы не обсуждали? — Возможно, не вдавались в такие детали, но... Полтора года здесь?! Это тебя пытались сбагрить в тринадцать? — А... Ага, вроде того.       Лишнее ляпнул. Завидев, как один вопрос резко сбил весь настрой у знакомой, Дазай хотел извиниться, но она не дала вставить ни слова. — Ты не подумай, мне после этого ума хватило понять, что вне дома опасней. Благо, видя штаны и короткую стрижку у ошивающегося у причала ребёнка, люди в последнюю очередь думают о том, что это девчонка. А когда уже спустя полгода службы моя ложь раскрылась, прогнать всерьёз не стремились. Просто… закрыли глаза на нарушение существовавшего тогда здесь закона, мол, всё равно уже свыклись со мною. Тем не менее, Альбатрос решил учить меня драться, — немного оживившись, она прописала перед собой пару ударов. — Защита и нападение, в любом месте, в любой ситуации. — Я был бы признателен, предупреди ты об этом до инцидента на палубе. Вот правда.       Уже в «Ведьмином Логе» Чуя настояла на том, чтобы перед уходом немного прибраться. Кажется, в процессе Дазай не меньше двух раз задался вопросом, что по её мнению вообще входило в стоимость крова, раз она решила взвалить на их плечи даже такую работу. Правда, мало того, что не дождался ответа, так ещё и был отправлен относить на стойку одолженные вещи, чтобы не так много умничал и занялся делом. Сколько же всячины они натаскали за прошедшую седмицу… Что-то вечно валилось из общей охапки, но по какой-то причине стерпеть это показалось мальчишке простым вариантом. Действительно, не то что сходить в главный зал дважды. На время избавившись от раздражителя, Чуя продолжила раскладывать по полкам разную мелочь. Как смогла отряхнула одеяло от налипшей соломы и вместе с подушкой затолкала обратно в комод, утрамбовав в тот же ящичек скатерть. Они с Осаму на днях опрокинули на неё миску с маниоковой кашей, а потому не рискнули вновь расстилать даже после того, как хозяйка вернула им её на руки. Практически чистую, только пятна от тыквы не удалось свести с белой ткани. Как ни посмотри, а они те ещё вредители, а не постояльцы.       Когда же дело оставалось за малым, Чуя окинула взглядом коморку и заметила огниво, лежащее на подоконнике рядышком с плошкой. Они так и не узнали, принадлежало ли оно этому месту или было кем-то забыто, но, быть может, кому-то ещё пригодится. И гребень… Она не знала, что ей с ним делать. Вроде бы полезная штука, да и этот идиотина явно не думал, что снова зацепит какую-то суеверную «глупость». Явно же хотел сделать, как лучше. Странное чувство. По хорошему, такие вещи никогда не принимали от тех, с кем были мало знакомы, а если от подарка нельзя было отказаться, то его просто сжигали при первой возможности. Только вот, рука не поднялась это сделать. Всё же сам жест казался по-своему… милым? Так, ладно, тут она переборщила. Тем не менее, вновь опустила сомневающий взгляд на вещицу. В этот момент в комнату ввалился Дазай и на ходу отрапортовал о выполнении её поручения, так что Чуе не осталось ничего, кроме как быстро убрать гребень в кармашек накидки. Вот вообще не хотелось подавать виду, что её тревожили подобные мысли. — Э?.. Волнуешься из-за записки? — спросил тот, видя, как девочка нервно сжала в кулаке холщевину.       Чёрт. Она забыла об этом. С одной стороны радовало, что его предположение ударило мимо, и что оно само по себе несло в себе больше смысла, но… Чуя забыла. Здесь и сейчас вызывать беспокойство должна была капитанская весточка вместо этой бессмыслицы. Письма. На ковре у Дерлета она совсем растерялась и потому не сказала, что с последним из них возникла проблема. Господи, что теперь делать? — Эй? — Дазай прикоснулся к плечу. — Неужели это был вопрос жизни и смерти? — Да. То есть, нет. Я не знаю. Вряд ли по мелочи сразу нескольких гонцов посылают. — Подожди, я ни за что не поверю, что ты месяцами таскала с собой связку писем и не подсмотрела. — Это не моё дело! — ответила она резко, оторвав взгляд от конверта. Впрочем, уже спустя несколько поверхностных вдохов вернула себе контроль над эмоциями и как-то даже стыдливо отвела глаза в сторону. — Да и... Что толку. Читать-то я всё равно не умею.       На этом просчёте Дазай едва ли не стукнул самого себя по лбу. Конечно, она не умеет, как он вообще не подумал об этом. Ещё бы кто-то среди обычного люда взялся учить грамоте дочку. Это и в высшем свете делали лишь для того, чтобы заломить за ту цену побольше, а тут и говорить было не о чем. Спасибо, что считает достойно. — Так, давай сейчас успокоимся, — он осторожно забрал из её рук письмо, — и посмотрим, стоит ли это вообще твоих нервов.       Убедившись, что она не собирается сказать что-то против, Дазай подцепил печать на конверте, развернул лист, пробежал глазами по тексту и, кажется, почувствовал, как внутри все кишки охладели. Беспокоиться-то были причины. — Если в общих чертах, — он на секунду помедлил, пытаясь выбрать из предложений что-то максимально сухое, потому как зачитывать всё теперь не казалось хорошей идеей, — тут информация о возможных действиях королевского флота, предупреждение. И приглашение на какие-то сборы.       Последняя фраза, очевидно, нашла понимание, а то в свою очередь привело к осознанию: — Капитан иногда устраивает собрания среди команд, находящихся в его подчинении, но вот другие суда… Если «Фортуна» не явится, тогда станет понятно, что я… — Это если они смогут сказать, что знать не знают тебя, — перебил её Дазай. Вообще-то, с учётом содержания рукописи, экипаж «Фортуна Редукс» мог и не дожить до разбирательств, но говорить это вслух он не стал.       На некоторое время в комнате повисла густая, неуютная тишина — никто из них не решался ни сменить тему, ни начать сильней нагнетать, но в какой-то момент Осаму всё же сказал: — А знаешь, плевать. Что-нибудь придумаем. А пока, — он взял в руки огниво и выбил искру на фитиль свечи, — никому не говори, что что-то не так, — поднёс к тому угол письма.