The ocean in her eyes H.S.

Приятного чтения) В самолёте мы особо ничего и не делали. Просто разговаривали, устроили вторую войну народов, только уже с моим участием, я доставала стюардесс и прочий персонал, Луи и Гарри пытались меня успокоить, потом к ним и Лиам с Тришей присоединились, ребята пытались меня даже наказать, закрыв с комнате без ноутбука и вообще какой-либо возможности занять время, но мне так случайно попалась под руку шпилька из чемодана Триши, что грех было не воспользоваться ей. В общем, в заточении я просидела минут десять, и то это было для того, чтобы отвести подозрения на мой побег, а потом, когда никто не проверял и не сторожил меня, я просто вскрыла простейший замок и вышла, под общий шумок проскользнула мимо ребят, обсуждающих их же альбом. Потом меня нашли разговаривающей с прелестной девушкой, по имени Эльдора, о том, какие все мужики козлы, потому что её недавно бросил парень. И знаете, я её поддержу, потому что наша ситуация со Стайлсом меня раздражает. Чё он ко мне пристал? У меня парень есть вообще-то. А вообще да, в каждом парне есть доля козлиности, просто у кого-то она превышает норму, мы не будем показывать пальцем, конечно же, это не культурно. Хотя это такая же ситуация, как и с девушками и их долей стервозности. Ведь иногда же хочется себя повести как последняя сучка. После я распрощалась с Эльдорой, меня покормили и оставили одну. Ну как, одну. Я делала зарисовки всплывших мне в голову образов, в то время, как Найл и Зейн сидели рядом и играли в карты на желания. Я делала вид, что в упор не замечаю их постоянных взглядов в мою сторону. Вот так и прошёл наш совместный перелёт в другую страну. Я никогда не была в Америке, а тем более в Лос-Анджелесе. Но ведь всё бывает в первый раз, и я это знаю, но всё равно сейчас у меня сердце отбивает пусть и не бешеный, но и не спокойный ритм. Я спускалась по трапу, очень осторожно и, как всегда, в одиночестве. На земле не побывали только я, Найл и Гарри. Первый идёт впереди меня, параллельно разговаривая с кем то по телефону, а Стайлс идёт сзади меня. Как только Хоран ступил на землю, то тут же отправился в сторону высокого и большого здания. Когда я почувствовала землю под ногами, то облегчённо вздохнула. Потом, не оборачиваясь, пошла туда же, куда и Найл. Не знаю, мне никто ничего не сказал. Я не знаю куда идти и что делать. Ну так же не поступают нормальные люди. Да ещё и Найл, как на зло, как будто с кем-то соревновался в пешем ходе. Если простым языком, то я не смогла догнать блондина, поэтому через минуту он скрылся из моего поля зрения. Но что-тут страшного, правда? Зайти в это здание, пройтись по коридорам, что-то там с документами, забрать чемоданы и всё. Я не маленький ребёнок в конце-то концов. Оказалось маленький. Очень маленький. Начнём с того, что я потерялась в этих коридорах. Потом меня пришлось искать Стайлсу, потом я чуть два раза не перевернула свой чемодан вверх ногами, и чуть не скатила его по лестнице кувырком. Всё это время Гарри-нянька-Стайлс спасал меня от всех этих ситуациях приговаривая, что мне не больше четырнадцати. Я с этим, пожалуй, соглашусь. Встретили нас какие-то две супер дорогие, на первый взгляд, машины и какой-то мужчина, который мне представился, как Пол, пожал руку, улыбнулся и посадил на заднее сидение. Ну точно, ребёнок. Вон, даже окружающие девятнадцатилетнюю девочку принимают за пятилетнюю. Справа от меня сидела Триша, а слева - Пейн. Луи сидел на переднем сидении, а за рулём этот самый Пол. Остальные поехали в другой машине. Если честно, то я очень устала. Эти часовые пояса... В Лондоне должен быть уже вечер, около десяти, а тут ещё день в самом разгаре. Как же я хочу спать. — И что вы собираетесь делать? — голос у этого мужчины приятный, однако. — Спать! — можно мне прям тут? — Нет, я имею в виду, все эти две недели? — можно. — Отдыхать, наконец-таки, — Луи расслаблено откинулся на спинку своего сидения. А вот у меня нет никакой подставки, просто откинуть голову назад неудобно. Всегда идёт на помощь Триша. Как же по-другому? — А если по-подробнее? — Пол кинул быстрый взгляд на меня в зеркало заднего вида. Не обращая на это внимание, я повернулась туловищем к Хоккинс и удобно уложила голову на её плече, не забыв снять свои кроссовки и поджать под себя ноги. Меня погладили по голове. Сейчас мне абсолютно всё равно, что это не кровать. — Ну какие-нибудь развлечения, океан, тусовки, ну, в общем, как всегда, — я буквально слышала, как Лиам улыбается. Ну вот если им приходится довольно часто пересекать пояса, то мне - не особо. — Долго ехать? — изначально я даже удивилась расположению данного автомобиля, а потом дошло. Всё-таки мы не в Англии, но это всё равно непривычно. — Ещё час, — как же я рада. — Отлично, — это были мои последние слова до погружения в неизведанные дали, но я отчётливо слышала, как хихикнули абсолютно все в этой машине *** На удивление, в этот раз проснулась я сама, от какого-то сильного торможения. Когда я разлепила тяжелейшие веки, сразу же осмотрелась. Пейн тихонько дремал, облокотившись о стекло, я Триша делала тоже самое, только сидела прямо, закинув голову назад. У кого-то будет болеть шея. Луи же, в отличии от всех нас, о чём-то усердно спорил с Полом. — Кхм... нет ли у вас водички? — я опустила ноги на пол, и устроилась более удобно, в сидячем положении. — Конечно, — Луи ещё чем-то пошубуршал, и протянул мне минералку, которую я с благодарностью приняла. — Спасибо, — в ответ мне только улыбнулись. Эта столь живительная, в данный момент, жидкость немного привела меня в чувства. Ну я, по крайней мере начала нормально соображать. Вдруг мы совсем остановились, и нашу машину опять окружили люди. Они хоть секунду могут прожить нормально? Я взглянула в заднее окно и увидела такую же припарковавшуюся машину, где были остальные ребята. Вот интересно, а у них тут будет возможность самим водить? Я поняла, что надо как-бы разбудить и остальных. Проще это начать с Триши. Сначала я её легко потрясла за плече, а потом уже посильнее. Этого хватило, и она вскоре уже сидела, потирая свои сонные глаза. С Лиамом было всё гораздо сложнее, поэтому чтобы разбудить нашу принцессу ото сна, мне потребовалось потрепать его по щекам. Это сработало. — Сони, — я театрально закатила глаза. — А сама-то? — Триша улыбнулась. — Ничего не знаю, — я отвернулась от неё, но в этой стороне на меня так же смотрел Лиам, поэтому мне пришлось просто, надувшись, смотреть вперёд. В этот раз, за руку сквозь толпу меня вела Триша, которой не надо было периодически фоткаться и расписываться. Мы очутились в весьма просторном помещении в черно-белых цветах. Не было роскоши, всё было просто, но видно, что немалых денег это всё стоит. Сюда подошёл бы классический стиль, но я сюда в своих шортах и простой, как всегда, безразмерной футболке ну вот вообще никак не вписываюсь. Что уже говорить, о моей крашеной подруге. Розоволосая меня тут же потащила к ресепшену и начала о чем-то разговаривать с миловидной брюнеткой, а я просто стояла в стороне, рассматривая всё вокруг. Впрочем, побыть вдвоём нам долго не пришлось, потому что через пять минут тут были уже все ребята. Через минуту я уже стояла в общей кучке. — Я с Эл, Зейн с Перри, Луи и Гарри, Найл и Лиам, — сейчас Триша была похожа на какого-нибудь предводителя бандитской группы, чётко отдававшего приказы. — Всех всё устраивает? — Но.. — Найл не успел договорить. — Всех всё устраивает, — теперь это было утверждение. Взяв в одну руку свой чемодан, а меня в другую, Хоккинс деловой походкой направилась к лифту. Вот, как надо уходить. Номер меня весьма впечатлил. Не такого я ожидала. Хотя я вообще не задумывалась об этом, следовательно, я ничего и не ожидала. Как и весь отель, он был простым и стильным, но видно, что не такой уж и дешёвый. Хотя о чём это я. Где эти богатенькие певцы и "дёшево"? И рядом не стояло. Здесь чёрный прекрасно сочетался с белым. Номер состоял из большой комнаты с белым полом и потолком, но со стенами, на которых были глубокого чёрного цвета однотонные обои. В дальнем углу, там, где поменьше окон, расположилась очень большая двуспальная кровать. Даже на первый взгляд она была очень мягкой. Она была красиво заправлена чёрным изящным покрывалом, которое ощутимо контрастировало с белыми подушками. На покрывале расположились две небольшие стопочки с белыми полотенцами. рядом стоял шкаф, буквально сливающийся со стеной, его выдавало только зеркало, которое было во всю длину одной из дверц. Дальше в глаза бросалось большое чёрное пятно по середине комнаты. Ковёр. На первый взгляд, в нем можно утопиться. Там просто не было никаких других оттенков. Только чёрный, будто просто дыра в полу. Дальше идут два больших окна в пол. Они находятся прямо посередине номера, поэтому, как только заходишь, тебя сразу же встречает прекраснейший вид на город с высоты тридцатого этажа. Я никогда не боялась высоты, но похоже сейчас у меня и начнётся развиваться этот страх. Но противореча всем своим мыслям, я пошла вперёд, так и оставив свой чемодан и не менее удивлённую Тришу в дверях номера. Когда я проходила по ковру, то всё-таки убедилась, что это не чёрная дыра, а просто игра света, но он был таким мягким, каким я и не думала. Хотелось бы там ещё подольше задержаться, но сейчас я была очарована видом из окна. Окно было, без преувеличений, в пол. Интересно, как его на ночь закрывают. Где-то там, внизу, своим ходом протекала жизнь. Маленькие людишки, куда-то спешащие по своим делам, казались очень и очень маленькими пылинками. Машины, проносящиеся по дороге, тоже казались игрушечных размеров. Солнце, поднявшееся очень высоко над городом слепило глаза, но меня сейчас это не особо и волновало. Кое-где виднелся небольшой силуэт пальм, к которым я не привыкла. Да, и правда интересный город, после этого холодного Лондона, потому что сейчас, помимо усталости, я чувствую непривычную жару. В углу, напротив кровати стоял небольшой круглый стол чёрного цвета, на котором стояла, не нарушая поставленного строгого стиля, белая ваза. в форме какой-то абстракционной фигуры, по-другому назвать её я не могу. В ней стояла маленькая белая роза, бутоном повернувшаяся на встречу солнечным лучам, то есть к окну. И при этом свете были подчёркнуты все её изгибы, показывая всё её изящество. Она прекрасно дополняла этот номер своей незамысловатой красотой, поэтому тёмно зелёный стебель практически сливался с чёрными стенами. Знаете к чему я клоню? Кто-то сейчас напрочь забудет о усталости, приняв позу, что и сегодня утром, склонившись над бумагой. Но это чуть позже. Я хочу дорассмотреть номер. Вокруг стола были такие же чёрные стулья. Рядом на стене, расположилось большое круглое зеркало, в котором сейчас я вижу себя в полный рост. Оно действительно большое, и я не знаю зачем так сделано. Дальше бело-чёрный (потому что я так сказала) туалетный столик, ещё один шкаф, и, пожалуй всё, если не считать пары светильников, какой-то абстрактной, опять же, бело-чёрно-серой картины, что висела рядом с дверью. Тут была ещё одна дверь. Ванная. Это очевидно. Интересно, как она обустроена, хотя тут уж и гадать не надо. Могло показаться, что этот чёрный цвет повсюду как-то напрягает, ну или же угнетает, но это далеко не так. Он был хорошо разбавлен белым, поэтому это было всего лишь красиво. Ванная тут была больших размеров, по сравнению с той, что была у нас в квартире, и от этого было как-то не привычно. Она была ровно, как половина общей комнаты. На полу, так же, как и в "спальне", был кафель белого цвета. Очень странное и непривычное сочетание, скажу я вам. Сколько я уже раз сказала "странный" и "непривычный" за эти последние минуты? Определённо много, но у меня просто нету других слов на примете, чтобы выразить все эти ощущения. Итак, вернёмся к ванной. Думаю, она была довольно стандартной. Белая ванная, белая раковина с большим зеркалом, белый шкаф с полками, белый светильник, расположенный рядом с зеркалом, помимо обычной люстры, красиво выделялись на фоне чёрных плиток стен. А, ну и ещё такой же "чёрнодырный" ковёр посередине. В общем, что я могу сказать об этом моём будущем жилище на следующие две недели? Стильно, дорого, богато. Вернувшись из своих мыслей, а так же из ванной комнаты, к неугомонной Трише, которая уже вся бодрячком разбирала свой чемодан, о чём говорила её одежда, расположившаяся на кровати. Сама девушка возилась у раскрытого настежь шкафа. — А чего не вилла сразу? Как-то слишком скромно для них, — я театрально скучным взглядом ещё раз обвела этот наикрасивейший номер. — Ну вот у них и спросишь, — она как-то подозрительно улыбнулась, но я не особо обратила на это внимание, потому что, если Хоккинс более устойчива к подобным резким путешествиям, то мой организм - нет. Сейчас я хотела набрать горячую ванну, и под плавление собственного тела заснуть, ну или же просто умоститься на эти мягкие перины и тоже заснуть, но покоя мне не давала одна вещь. О ней говорилось ранее, но я думаю вы поняли. А если нет... Я с разбегу запрыгнула на эту кровать для богов, и моё тело тут же поглотило действительно очень мягкое одеяло. Я готова была просто раствориться в этих объятиях, потому что меня будто обнимал какой-нибудь мягкий-премягкий мишка из сопливых мечт школьниц. Никуда не хотелось идти, ничего не хотелось делать, но вдохновение - штука странная и иногда меня бесящая. Ему абсолютно пофиг в каком ты состоянии, пофиг на настроение, пофиг и на время, пофиг и на людей, предметов, ситуаций, что стали причиною его появления. Словом, если есть вдохновение, то ты либо идёшь и воплощаешь всё задуманное в реальность, ну или сидишь потом и коришь себя за то, что упустил такую возможность, ведь оно не приходит повторно, настраивая на одну и ту же вещь... Ну по крайней мере, у меня так всё и происходит. Вот и в этот раз я как-то не хотела упускать момент, но и поспать хотелось... Да, наверное я загоняю себя, не в жесточайшие рамки, но и не в обитые мягким мехом. Но иначе со мной не получается. Уже давно я поняла, что если себя заставлять трудиться, то только тогда ты добьёшься желаемого, а в данный момент я хотела видеть у себя в скетчбуке хорошую и правдивую зарисовку этой красивой розы, со всеми тенями и глубиной оттенков, на сколько это можно передать шариковой ручкой. И вот сейчас я уже сижу на полу, холодном кафеле, что даёт такой спасительный контраст своей температурой этому жаркому воздуху. Я всё также сидела, поджав колени, чтобы создать необходимую твёрдую поверхность, для возможности рисовать. Знаю, что это неправильно, но погодите, большая часть того, что я делаю в своей жизни - неправильно, но кого это волнует? Я всегда делаю так, как удобно и нравится мне, и этот случай - не исключение. Я сидела прямо напротив стола с цветком. Получилось так, что я, как бы, рассматриваю его профиль, именно то, чего я и добивалась. Теперь осталось только отдаться этой волне, наслаждения, что действовала на меня, как наркотик. Не знаю, но я получаю нереальное удовольствие, когда полностью забываю об остальном мире, и творю именно то, что захочу в данный момент, отгораживая себя полностью от реального мира. Вот такая странная одержимость. Потихоньку я и предаюсь этому трансу, что унесёт меня в пучину чувств и красок, которые я попытаюсь передать бумаге. *** Провожу последние чёткие линии, показывающие всю грациозность такого утончённого цветка с не безобидными шипами, как роза. Мне нравится. Мне это определённо нравится. Рисунок выполнен не из далека, хоть я и сижу на другом конце комнаты. Пару линий и изгибов, под особо сильным нажимом, завершают зарисовку полностью. Да, для кого-то это ничего не стоящая зарисовка, черновик, но для меня любой мой рисунок ценится одинаково, будь то особо красивая картина маслом, или же простой рисунок карандашом, сделанный в поезде, по дороге к себе в родной город. Я понимаю, что рисуя что-то на "автомате" ты просто оттачиваешь свой навык, но так как меня при этом затягивает в пучину транса и удовольствия, я не делаю это на автомате, потому что полностью отдаюсь процессу. А при этом, я полностью отключаюсь от реальности, как вы, наверное, уже успели понять, и этому есть подтверждение: — Красиво, — горячий шёпот обжёг мою кожу шеи. От неожиданности я чуть ли не подпрыгиваю, но точно отползаю подальше от источника этого хриплого голоса. Ну то есть туда, где кровать имеет свойство заканчиваться. — С-спасибо... — я была напугана таким внезапным появлением, —.. подожди... Какого чёрта ты делаешь в нашем номере?! — страх? Забудьте. Злость. — Пришёл за вами, — Стайлс был невозмутим. Как будто это в порядке вещей - спокойно врываться в чужие обитель, и вот так просто заваливаться на кровать к ним. Кудрявый лежал на животе на нашей кровати, подперев голову руками, которые согнул в локтях, одна нога была согнута, и болталась в воздухе. Выглядел он бодрячком, совершенно не помятым, что не скажешь обо мне, потому что мало того, что я чувствую дикую усталость, смешанную с удовольствием от полученного рисунка, то и видела сейчас себя в большом круглом зеркале напротив. Да, выгляжу я не очень. Ну как? Как им удаётся всегда выглядеть целыми и невредимыми, даже в таких ситуациях? Может они просто привыкли? Ну или просто их организмы нормально адаптируются? Не знаю, но им точно повезло. — Зачем «за нами»? — я непонимающе на него уставилась, потирая глаза кулаками. — За тобой и Тришей. На данный момент просто проверить, как вы, ну а чуть позже позвать всех встретиться у нас в номере. Где, кстати, Хоккинс? — он обвёл взглядом всё помещение. — Я не знаю... она разбирала чемоданы.. а потом не знаю... — это было правдой. Когда я садилась рисовать, она вроде бы пошла в ванную со своей косметичкой, но так, как я не слышу никаких признаков жизни оттуда, полагаю, что её здесь нет. Быстро взглянув на часы, я отметила, что уже четыре часа. Хм, прошёл час? За такое время много чего может случиться, поэтому Хоккинс может быть сейчас где угодно, начиная от соседнего номера, заканчивая подземельями Австралии. — Как? Тебя настолько вышибает из реальности? — Гарри был явно озадачен. — Так получается... — какого хрена я вообще отчитываюсь перед ним? Ему вообще какое дело? — Если ты проверил всё, что хотел, то будь добр, покинь помещение, дверь там, — я, соответственно, указала на дверь. Дальше я очень медленно, от усталости, начала подниматься с пола, оперевшись о кровать, а Гарри даже и на миллиметр не сдвинулся. Вот сейчас меня он бесит. Скетчбук я уже давно закрыла, отгораживая моё сокровище от посторонних зелёных глаз, хотя так хотелось им заехать по лицу кудрявого. — Покажи, — он это не сказал, он это промурлыкал, как настоящий кот, довольно растянувшись в улыбке при этом. — Обойдёшься, — я отвернулась к окну, ещё раз рассматривая этот прекрасный пейзаж, а кудрявому барану, похоже, было всё равно на мою реплику. — Я же его уже всё равно видел, дай понаслаждаться вблизи. Рассмотреть всё детально, так сказать. — Тоже мне критик, — я недовольно фыркнула, всё-таки переводя на него свой взгляд. — Кстати об этом. Ты, я так понимаю, не собираешься покидать эту комнату? — бесит. Сейчас он весь бесит, не только своим присутствием. Бесит этими тупыми кудрями, что как всегда в хаотично-правильном беспорядке, бесит это правильное лицо, бесят глубокого зелёного цвета глаза. Да он меня весь бесит! Либо скоро красный месяц, либо я очень хочу спать, и на Стайлсе вскоре может не остаться и живого места. — Абсолютно правильно понимаешь, — я с досады, совсем по детски, топнула ногой, устремляя свой взгляд в потолок. Да что же ему надо? Он не видит, что ли, что я сейчас не в особо говорливом настроении? Слепой кудрявый баран. — Тогда такой вопрос... Как давно ты тут находишься? — это меня сейчас очень интересовало. — Хм, минут тридцать, — он быстро кинул взгляд на часы, а потом, как будто подтверждая свои слова, кивнул. — Мать моя женщина, — я готова была выть. Эта идиотина посмела смотреть на процесс. Да его убить мало. — Как же я тебя ненавижу, — к чёрту эту непонятную войну. Всё, чего я сейчас хочу, так это избавления меня от его общества. Возможно, когда я такая не выспавшаяся, злая и недоброжелательная всегда, не знаю, не замечала. — И я тебя люблю. Так дай поближе посмотреть, — Гарри перевернулся с живота на спину, пододвигаясь таким образом ближе к краю кровати, по прежнему смотря на меня. — Я сказала, перебьёшься, — мой чемодан был до сих пор не разобран, хорошо, что не выпотрошен весь, а рюкзак лежал там, где я его и оставила - дальний угол кровати. Собственно, почти очень рядом с ногами Гарри. Как же хорошо, что этот придурок додумался снять свои кеды, иначе был бы мёртв ежесекундно. Никому нельзя забираться на кровать в обуви. — А я сказал, покажи, — я не заметила того момента, когда Гарри ещё ближе к краю пододвинулся, поэтому пропустила и тот момент, когда моё запястье охватили длинные холодные пальцы, поэтому не смогла вовремя одёрнуть руку, поэтому не смогла устоять, поэтому уже через секунду я упала на Гарри. Когда до меня дошло произошедшее, то я начала, как можно быстрее, предпринимать попытки встать со Стайлса, но это, как всегда впрочем, ничем хорошим не обернулось. Как только я упёрлась своими руками в грудь Гарри, чтобы отстраниться, то сразу же на мою поясницу легли руки и придавили, давая понять, что меня не выпустят так просто. Ладно, в этот момент я даже смирилась, потому что стоило мне только посмотреть на лицо Стайлса, как все мои проблемы и раздражительность, почему то, отошли на второй план. Не знаю, почему я до этого не замечала, какой он всё-таки красивый. Может раньше я просто не рассматривала его в таком плане, только как объект для вдохновения, не больше, но сейчас я всматриваюсь в эти зелёные глаза, которые в солнечном свете сейчас ещё ярче кажутся, ну точно зелёная трава. В них, помимо уже такой привычной усмешки, можно прочитать ещё что-то, но пока что, я не понимаю, что именно. Его эти правильные черты, две ямочки на щеках, так как сейчас он улыбается и смотрит мне прямо в глаза, а я не могу отвести взгляда. У этих изумрудов по-любому есть какое-то заклятие. — Покажешь? — ну не могу я теперь сказать нет, не могу. Я слабо киваю, всё ещё не отводя глаз. Ну как загипнотизированная, честное слово. Гарри поворачивает голову куда-то влево, протягивает руку, а потом я уже и сама замечаю свой скетчбук у него в руке, пока другая так и продолжает покоиться у меня на талии. Я понимаю, что этой участи больше не избежать, раз я уже сама дала на это согласие, поэтому лучше удобнее устроиться. Я чуть опустилась, согнула руки в локтях и ими же упёрлась в Стайлса, подперев руками голову. Теперь у меня более удобный обзор на лицо Гарри. С такой дурацкой улыбочкой я наблюдала, как изредка щурится Гарри, лучше всматриваясь в линии моего рисунка. Много эмоций я увидела на его лице, начиная от удивления, понимания, доходя и до радости, хотя радоваться-то и нечему. Всё время, пока кудрявый рассматривал мою деятельность, я рассматривала его, медленно переводя взгляд от бровей, к быстро бегающим туда-сюда глазам, от глазам к такому правильному носу, от носа к пухлым сердцевидным губам. Это правда какие-то чары, потому что ну нельзя так, что раз, и я вижу в Стайлсе прекрасного принца, хотя до этого он был обычным подданным. Вот как это работает? Я знаю точно, что Гарри знает о том, что я его рассматриваю с этой улыбочкой на моём лице, но продолжает старательно не обращать на это внимание. В какой-то момент я перестала чувствовать его руку у себя на спине и это ещё повторилось несколько раз, а на последний такой раз, в который без руки Стайлса у себя на пояснице, я пробыла дольше, я, как от транса проснулась. Хотела было уже сдрапать, раз уж подвернулся такой случай, чего же упускать, как всё вернулось на свои места. Я не особо поняла, что произошло, и почему меня опять вернули в моё заточение. До поры, до времени, как говорится: — Это из-за этого ты проспала всего два часа сегодня? — не сразу поняла, о чём меня допрашивают, а потом повернула голову, и сразу дошло о чём, да и почему рука убиралась, собственно, тоже. — Да... — теперь парень рассматривал зарисовку с восхищением, а я опять принялась за его рассматривание. — Ты знаешь, что это красиво? — Да... — теперь он смотрел прямо мне в глаза. — А знаешь, что ты тоже красивая? — Да... И тут Стайлс расплылся в улыбке кота Чешира. Почему? И только сейчас, спустя пару секунд, я поняла, что Гарри воспользовался моим неадекватным состоянием, для каких-то своих целей. Если честно, когда я уловила весь смысл его последней реплики, то сразу же смутилась. Как-то и Тайлер это говорил, и Триша, но эта фраза из уст Гарри, как-то неправильно на меня повлияла. — Ты покраснела. — Ч-что? — такое бывает ОЧЕНЬ редко. Я же говорю, этот кудрявый плохо и неправильно на меня влияет. — Щёки вон красные, говорю, — теперь его улыбка была в прямом смысле от уха до уха, а на щеках ямочки, глубиной с Марианскую впадину. Бесят. — Иди к чёрту! — я тут же вскочила и, как можно быстрее, встала с кровати. На удивление, меня в этот раз никто не держал. Я на ходу стала развязывать свой пучок, чтобы этому идиоту не было больше видно моих красных щёк, и, как можно скорее, направилась в ванную. Раздался очень громкий смех, на что я ответила протянутым средним пальцем. — Три два? Я ударила себя по лбу. — Три два, и ты идёшь в задницу, — я громко хлопнула дверью, ограничивая себя от этого кудрявого барана.