Глава 2.
14 июля 2020 г., 10:20
Обычный день в Нью-Йорке не предвещал ничего плохого.
Моё утро началось, как всегда, с пробежки в парке. Затем был душ, лёгкий макияж — тушь, румяна, блеск для губ — и завтрак.
Мы с Алексом уже три месяца жили вместе. Сначала было непросто: мы «притирались» друг к другу. Я стеснялась его, ходила по дому на цыпочках, боялась разочаровать. Чувствовала себя неуклюжей и глупой.
Но однажды вечером всё изменилось. Алекс подошёл ко мне в комнату и сел рядом.
— Я не могу представить, как тебе тяжело после потери семьи, — начал он. — Но ты должна знать: ты не одна. У тебя есть я. Для общества — я твой опекун, а для тебя — друг. Позволь мне стереть ту невидимую стену между нами. Я не причиню тебе вреда.
Я позволила. И тогда всё изменилось.
Я поняла, что сама отгораживалась от него, избегала диалогов. Алекс же всегда был открыт и принимал меня такой, какая я есть. Он стал для меня лучшим другом, братом и наставником. С ним я чувствовала себя защищённой, спокойно доверяла больше, чем себе самой.
Когда я смотрела на него, сердце замирало. Угольно-чёрные волосы и брови, густые ресницы, точёные скулы, чувственные губы. Рост — 1,92. В него невозможно было не влюбиться. И я… влюбилась.
Сегодня были сразу несколько зачётов: зарубежная литература, французский язык и физкультура. По первым двум я справилась легко, а вот на физкультуре пришлось постараться. Лёгкие едва не взорвались, но я сдала все нормативы.
После занятий, разговаривая с подругой Эмбер, я задержалась в душевой. Когда я расчёсывала мокрые волосы перед зеркалом, в женскую раздевалку вошёл мистер Хёрт, физрук.
— Вы кого-то ищете? — спросила я.
Он проигнорировал мой вопрос.
— Все уже ушли, — сказала я.
Физрук вытер рот рукой и заговорил:
— Ты хорошо сегодня выступила, Мирина. Способная девочка. Я мог бы многому тебя научить.
Я нахмурилась.
— Например? — спросила я.
Не дождавшись ответа, он затолкал меня в угол, зажал рот рукой и… я перепугалась до смерти.
В коридоре послышались голоса, и физрук на секунду отвлёкся. Я ударила его коленом между ног, вырвалась, схватила рюкзак и убежала.
Когда мне плохо, я бегу в Green-Wood — старинное кладбище, больше многих нью-йоркских парков. Там я прячу мысли, успокаиваюсь и принимаю решения.
Моим убежищем был склеп в форме пирамиды. Я села на пол, закрыла лицо руками и заплакала.
Почему я? Почему это случилось со мной? Хотелось смыть с себя липкие прикосновения физрука, но домой нельзя — Алекс увидит, и придётся рассказывать правду.
Я сидела в темноте час, два, три… В голове пусто. Как поступить? Замолчать? Или пригрозить Хёрту?
В кармане завибрировал телефон. Алекс.
— Привет! — сказала я, стараясь быть спокойной.
— Мира! Где ты? Уже 9 вечера. Всё в порядке?
— Да, — врала я. — Готовлюсь к зачёту в библиотеке, потеряла счёт времени. Скоро буду.
В 21:30 я вернулась домой. Алекс был взволнован, но не задавал лишних вопросов. Он усадил меня в кресло, опустился на колени:
— Помнишь, о чём мы договорились в начале, когда начали жить вместе?
Я кивнула.
— У нас не должно быть секретов. Рассказывай всё, как есть.
Я поведала о случившемся в раздевалке. Алекс слушал молча, лицо непроницаемо. Потом он взял телефон, позвонил Габриэлю и попросил его приехать.
Я напряглась. Что он задумал?
Через полчаса, оставив меня с Габриэлем, Алекс уехал. Мне было страшно за последствия для него.
Около полуночи он вернулся. Габриэль попрощался и ушёл.
— Что ты с ним сделал? — спросила я, дрожа.
— Он уволился из школы, — спокойно ответил Алекс.
— Посреди ночи?! — удивилась я.
— Я никому не позволю тебя обидеть, — сказал он, мягко коснувшись моей руки.
