Сезон масок: прошлое

21 ноября 663 года

      В небольшой комнатке, заполненной густым предрассветным полумраком, на простой деревянной кровати лежала старая женщина. Тело её прикрывала тонкая белая простыня, оставляя открытым одно лишь лицо. Покрытое глубокими морщинами, оно было безжизненно бледным, осунувшимся, с заострёнными долгой немощью чертами. Её впалые глаза были плотно закрыты. Уже несколько часов, как она была мертва.       Рядом с ней на стуле сидел немолодой мужчина с подёрнутыми сединой волосами. С мрачным видом он отстранённо смотрел в окно, на облака, проплывавшие по едва начавшему светлеть небу. Глубокие тёмные круги под покрасневшими глазами выдавали, что за последние дни он почти не спал.       Дверь со скрипом приоткрылась, заставив его вздрогнуть от неожиданности. Вошедший молодой мужчина с угольно-чёрными волосами казался потрёпанным и немного запыхавшимся.       — Лорий… — вполголоса позвал гость, виновато взглянув на него. — Прости, я приехал, как только смог…       — Вам не стоило так беспокоиться, ваша светлость, — тихо ответил Лорий хрипловатым голосом. — Я оставил вам письмо, только чтобы вы не удивлялись моему внезапному исчезновению.       — Я здесь не только ради тебя, — сказал Алиэмун, подойдя к кровати. Он печально всматривался в лицо покойной. — Ты же знаешь, Игнесса и мне была не чужим человеком. Я хотел попрощаться с ней. Как жаль, что я опоздал… Мне… очень жаль, — Мун положил руку на плечо своего дворецкого и крепко сжал.       Лорий не обернулся, лишь прикрыв глаза ненадолго. Мун подвинул ближайший стул и присел рядом. Несколько минут они молча сидели в тишине.       — Она была всего на двадцать лет старше меня, — едва слышно произнёс Лорий, не отрывая взгляда от умершей. — Всего двадцать… Так почему же она лежит там, а я… — его голос дрогнул, но лицо по-прежнему сохраняло видимое спокойствие. — Впрочем, я не сильно отстаю. Ещё десяток-другой лет, и, быть может, мы повстречаемся где-нибудь по ту сторону… мама, — грустно улыбнулся он уголками губ.       — Ну что ты, Лорий, — Мун обеспокоенно коснулся его руки. — Твоё старение протекает куда медленнее. Так иногда случается, что дети Простых наследуют больше дара, чем было у их родителей. Тебе осталось ещё не менее сотни лет, а если повезёт, то и…       — Повезёт?.. — внезапно выпалил Лорий, резко посмотрев на Муна впервые с его прихода. На мгновение он позволил боли отразиться на своём лице, но даже если бы тёмный маг его не видел, он не мог не почувствовать бурю тьмы, разразившуюся в его сознании.       — Прости, я неправильно выразился, — поджал губы Мун, понимая, как прозвучали его слова.       — Нет… это вы простите, ваша светлость, — быстро взял себя в руки дворецкий, отведя глаза. — Сегодня мне… сложно вести себя, как подобает вашему слуге.       — Всё в порядке, тебе и не нужно, — Алиэмун успокаивающе коснулся его спины. — Сегодня ты не мой дворецкий, а человек, которого я знаю всю свою жизнь. Мой самый близкий друг и названый брат — единственная семья, что у меня осталась, — мягко произнёс он, с заботой глядя на уже подёрнутое заметными морщинами лицо, казавшееся сейчас даже старше, чем обычно. — Отложи ты эти формальности хоть ненадолго, хорошо?       — …Хорошо, — сдавленным голосом ответил он, невольно всхлипнув. — Спасибо… Мун. Спасибо, что пришёл…       Мун печально улыбнулся и вместо ответа притянул Лория к себе, крепко обняв. Ещё долго он не выпускал старого друга из рук, пока тот беззвучно плакал на его плече. Теперь они остались последними близкими людьми друг для друга, вопреки выпавшим им ролям герцога и дворецкого.       Став его слугой ещё в юности, Лорий сам решил сохранять дистанцию. И Алиэмун мог его понять: лишь так, имея столь разное происхождение, у них была возможность остаться частью жизни друг друга на протяжении всех этих лет. Однако сам герцог так никогда и не изменил своего отношения к названому брату.       Спустя некоторое время Лорий вытер лицо рукой и отстранился, но лишь немного — недостаточно, чтобы тот мог видеть его лицо.       — Как неловко… — тихо заговорил он. — Дожил до седых волос, но так и не научился держать себя в руках. Казалось бы, это случалось столько раз, что пора бы уже привыкнуть, но…       — …Но невозможно привыкнуть терять близких, — мрачно закончил за него Мун.       — Да. Прости, что тебе приходится успокаивать годящегося тебе в отцы старика.       — Не говори так. — Алиэмун заботливо провёл рукой по его волосам. — Как бы ты ни изменился внешне, ты всегда будешь моим младшим братом. Даже если моё лицо не отражает настоящий возраст. Ты же и сам знаешь, что это лишь видимость. Очередная маска. Нам с тобой это проще понять, чем многим другим, верно?.. Ведь в реальности мы оба — давно отжившие своё древние старцы, которым не место в этом мире. Если бы не эта дрянь в нашей крови, гнить бы нам в земле уже больше столетия.       — Ты прав… — задумчиво ответил Лорий, глядя куда-то вдаль через его плечо. — Но, должен признаться, я всегда завидовал тебе. Прошло две с лишним сотни лет… столько поколений за это время успело родиться, вырасти, состариться, умереть… Мне пришлось пережить отца, двух жён и дочь… всех внуков и правнуков… а теперь и мать… Но даже я успел стать старой развалиной, — горько усмехнулся он.       Алиэмун хотел было возразить, но не решился перебивать.       — А ты остаёшься всё таким же молодым и красивым, каким я знал тебя в молодости, — тихо продолжил Лорий, посмотрев ему в глаза с печальным восхищением. — Одновременно ненавидеть свою долгую жизнь и желать даже большего — как же это… до безобразия алчно и противоречиво с моей стороны, не правда ли?..       — Нет, ничуть. Я понимаю, что ты имеешь в виду — лучше, чем ты можешь себе представить. Ведь я тоже завидую тебе. И даже больше — всем тем, чья жизнь соразмерна жизням их близких. Когда, казалось бы, совсем недавно родившиеся дети на моих глазах умирали от старости… Пусть они и не были мне родными племянниками, я бы многое отдал, чтобы этого не видеть…       Лорий смотрел на него молча — зная, что тёмный маг поймёт его чувства куда лучше, чем он смог бы передать словами. И тот едва заметно кивнул, подтвердив его догадку. Вновь отведя взгляд, Лорий невольно посмотрел в сторону постели, и немного отпустившая боль с новой силой захлестнула его. Почувствовав это, Мун бережно коснулся тыльной стороной ладони всё ещё влажной от слёз щеки, отчего Лорий зажмурился, стараясь вновь не дать слабину.       — Знаешь, — после небольшой паузы опять заговорил Мун, — меня тоже… пугает мысль, что когда-нибудь я буду так же сидеть у твоей постели. Всё в той же личине фальшивой молодости. Я утешаю себя лишь тем, что с моей работой отпущенный магией срок решает далеко не всё.       — К сожалению, это так. Поэтому каждый раз, когда вы… когда ты уходишь со словами «не волнуйся, Лорий, я всё продумал», я не могу заставить себя уснуть. Я уже смирился с тем, что уйду задолго до тебя. Но представить, что всё случится наоборот… нет, я не могу представить будущего, где тебя уже нет, а я продолжаю жить…       Хоть Лорий и не сказал этого прямо, от Муна не ускользнул мрачный подтекст его слов. Однако он промолчал, не в силах найти уместного ответа, и надеясь лишь, что это будущее никогда не настанет.       Тяжело вздохнув, Лорий встал со стула и подошёл к кровати. Он долго вглядывался в лицо матери, словно стараясь получше запомнить. Мун стоял рядом с ним, но не мешал. Наконец, Лорий медленно покрыл её краем простыни с головой и отвернулся.       — Пойдём, — тихо сказал Мун, приобняв его за плечи. — Не хочу уподобляться Нику, но сегодня нам обоим не помешает выпить.       Лорий устало посмотрел на него, но, помедлив, всё же согласно кивнул. Позволить алкоголю сделать своё дело — похоже, единственный способ уснуть в этот тяжёлый день…