Сезон масок: прошлое

21 мая 474 года

      У окна в небольшой светлой комнате стояла колыбель, рядом с которой в кресле-качалке сидела молодая темноволосая девушка в форме служанки. Её кресло медленно, едва заметно покачивал стоявший позади неё мужчина в форме дворецкого. А рядом с ними над колыбелью склонились двое герцогов, приобняв друг друга.       — Вот как чувствовал, что он будет похож на тебя, Несса, — вполголоса отметил младший из них, привычно проведя пальцами по своим коротким светлым завиткам волос.       — Вы так думаете, ваша светлость Эрун? — с сомнением разглядывала сына Игнесса Грей. — Но у него такие голубые глаза…       — У младенцев они всегда голубые поначалу, — успокоил её тот, переведя взгляд на супруга. — Хотя Мун так и остался голубоглазым — весь в Рея пошёл! А я будто бы и ни при чём…       — Ну что ты, дорогой?.. Муну достались твои великолепные… брови, — с неловкой улыбкой попытался выкрутиться Рейтин аш Дортмунд.       Прищурившись, Рун окинул его многозначительным взглядом, но промолчал. А Рейтин любовно коснулся его гладко выбритой щеки своей щетинистой, положив голову ему на плечо, и вновь перевёл взгляд на слуг:       — Но этот кроха наверняка вырастет такими же сероглазым красавцем, как его мамочка. Кстати, вы уже выбрали имя?       — Лорий — в честь моей матери Лоры, — с чуть грустной улыбкой ответила Несса. — Она оберегала меня до последнего дня своей жизни…       На несколько мгновений все замолчали, но Эрун продолжал с умилением рассматривать младенца.       — Ло-о-орий… — протянул он. — Какое красивое имя!       — И удобное, к тому же, — отметил Рей, метнув беглый взгляд в сторону супруга. — Всего два слога, а не четыре, и их так легко произнести вместе. Хорошо иметь родственников с такими… удобными именами, не правда ли, Дантиэрун?..       Эрун стрельнул в него испепеляющим взглядом, и тот виновато уткнул глаза в пол, с трудом скрывая усмешку. А Игнесса, казалось, и не заметила их небольшую перепалку.       — Вот только отец наверняка подумает, что этим я пытаюсь связать себя с его семьёй, — вздохнула она.       — Нас не должно беспокоить мнение человека, который отрёкся от собственной дочери только из-за её крови, — вмешался её супруг Далмор Грей, сердито нахмурив русые брови, но тут же виновато откашлялся, взглянув на герцогов. — Прошу прощения за излишнюю прямоту, господа.       Выскользнув из рук мужа, Рун подошёл на шаг к дворецкому.       — Прямота не бывает излишней, дорогой Далмор, — с улыбкой сказал он, положив руку слуге на плечо. — Тем более, что ты абсолютно прав. У меня до сих пор в голове не укладывается, как он мог отправить в услужение родную дочь, пусть даже Простую…       — Поступок вашего отца не достоин истинного аристократа, — вторил ему Рей, обойдя вокруг колыбели и остановившись напротив Нессы. — И тот факт, что он сам полукровка, его не оправдывает. Жаль, что Лорию не хватило каких-то семи процентов до признания магом. Ещё немного — и этому глупцу пришлось бы признать, как сильно он заблуждался насчёт Простых.       — Нет, Далмор прав, ваша светлость, — тихо сказала Несса, не отрывая глаз от ребёнка. — Я больше не собираюсь ничего доказывать отцу. Я просто рада, что у меня есть сын, каким бы он ни был. К тому же, Лорию досталось даже больше магии, чем мне. А значит, у него впереди долгая, счастливая жизнь…       Ещё несколько мгновений она с улыбкой смотрела на ребёнка, а затем подняла глаза на господ, успевших вновь оказаться друг рядом с другом.        — Ваша светлость Рейтин, ваша светлость Эрун… — перевела она взгляд с одного на другого, а после поднялась из кресла и глубоко склонила голову, осторожно опираясь о край колыбели. Её длинные каштановые волосы были собраны в пучок, и лишь потому не потревожили младенца. — Я никогда не смогу расплатиться с вами за всё, что вы сделали для нас. Если бы не ваша милость, я…       — Прошу, Несса, не нужно нас снова благодарить, — взяв её за руку, Эрун лучезарно улыбнулся, отчего ямочки на его щеках стали ещё заметнее. — Разве мы могли иначе? Вы же для нас практически родные.       — Ваша светлость, не говорите так! — осуждающе посмотрел на него Далмор. — Мы всего лишь ваши слуги, и это совершенно…       — И это совершенно не мешает нам считать вас частью нашей семьи, — улыбнулся Рейтин. — А Лория — нашим дорогим… племянником? — взглянул он на супруга, и тот охотно кивнул.       — Папа? — послышался детский голос. — Отец?       В дверях стоял пятилетний герцогский сын, зевая и потирая заспанные глаза.       — Уже проснулся, Мун? — Эрун наклонился, протянув к нему руки. — Иди ко мне. Познакомлю тебя с одним важным человеком.       Радостно подбежав к родителям, Мун заглянул через край своей старой колыбели. Он с интересом рассматривал новорождённого, который, казалось, сонно смотрел на него в ответ.       — Смотри, это твой братик Лорий, — с улыбкой пояснил Рун.       — Ваша светлость… — охнула Игнесса, а Далмор молча покачал головой.       — Точнее, названный брат, — тут же поправил Рейтин, кашлянув.       — Что такое «названный»? — спросил Мун.       — В смысле, не родной, — объяснил Эрун, старательно выбирая знакомые ребёнку слова. — Это сын тётушки Игнессы и дядюшки Далмора. Но я хочу, чтобы ты считал его своим братом, дружил с ним и всегда заботился о нём. Договорились?       Чуть помедлив, Мун с серьёзным видом закивал. Его родители довольно переглянулись, Далмор нахмурился, но промолчал, а Игнесса подошла к Эруну.       — Ваша светлость, детям слуг и господ не положено расти вместе, — вполголоса сказала она, и в глазах её читалось сомнение.       — А с кем ещё им расти? — улыбнулся ей Эрун, ласково проведя ладонью по коротко стриженным чёрным волосам сына. — Наш замок так далеко от города, и тут совсем нет детей. Нравится нам это или нет, но они всё равно будут общаться друг с другом. Так зачем им мешать?       На это Игнесса не нашла, что ответить, едва заметно улыбнувшись, но вдруг болезненно схватилась за живот.       — Дорогая, целитель запретил тебе вставать так надолго, — Далмор подхватил её под локоть.       — Я не собираюсь прохлаждаться целую неделю, как тяжело больная! — гордо ответила она, но все же позволила отвести себя к постели. — Ещё денёк — и непременно вернусь к работе…       Герцоги обеспокоенно последовали за ними, а Мун остался стоять возле колыбели, повиснув на крае руками и слегка её раскачивая. Он заворожённо смотрел на непонятное розовое существо, обёрнутое в ткань, и пытался понять, что за брат ему достался и как о нём заботиться.       Мун знал о братьях совсем немного — из историй родителей, которые они последнее время всё чаще рассказывали перед сном. В одном из рассказов младший брат постоянно попадал в неприятности, а старший его спасал. Муну нравилась эта сказка, но он никогда не думал о том, что ему придётся стать кому-то старшим братом. Отец попросил его подружился с этим сморщенным лягушонком, но даже не сказал, как это сделать. Залезть с ним на дерево уж точно не получится…