Проклятие героя (Remastered)

      Когда сердце разрывается на две части, то невозможно разобрать ничего, что творится рядом, тело, будто парализует в эти самые мгновения, застывает на месте, а действия, которые так нужны, отсутствуют вовсе. Слова, решающие многие проблемы, бесполезны.       И сейчас именно этот момент, когда невозможно ничего решить. Он знал, что нужно уйти. Еж осознавал, что последнее сказанное с уст Акорн — эмоции, последние, настоящие и растерзанные в клочья из-за его отказа, из-за того, что он ушел, так и не сказав того, чего она хотела.       Он стоял возле окна, смотря в сторону тренирующихся мобианцев, которые должны были в будущем стать защитой и опорой королевства. Слева многие благородные мобианцы, знающие толк в своем деле, даже Антуан, показывающий свое мастерство в фехтовании.       Друзья здесь. И одновременно нет. Соник прикоснулся к окну, но ничего не смог произнести, даже не помахал, заметив, что краем глаза на той стороне уже и Ротор заметил ежа. Нужно уходить, твердила одна сторона его души, ведь зачем оставаться там, где всё уже закончено: план осуществится через два дня.       Но другая сторона души — она болела сильнее. Почему он это чувствует? Почему так не уверен после слов королевы, к которой не должен ничего чувствовать? Нет. У него Эми, но одновременно… Почему так больно? Он не должен сомневаться в своем выборе, ведь это подлость.       Он отвратителен. Он сам признавался в этом, что его же мысли — предатели, чёртовы гнусные предатели, которые делают только хуже. Уйти, скрыться, зачем вздыхать по другой девушке, которая может быть счастлива и без героя. Не все же благородные мобианцы мерзавцы, не так ли?..       Боль распространялась. Одна часть души расцветала, у нее всё прекрасно, ведь Эми, та самая ежиха, которой он давно не мог признаться, боялся этого сделать, предпочитал ее защищать без того, чтобы Эггман нацелился на нее, как на его девушку, но теперь всё в прошлом.       Вторая же часть души — горесть, из-за которой даже сглотнуть невозможно. Он оттолкнул королеву. Это было логично. Это было правильно во всех смыслах! Но невозможно объяснить это разъединенному сердцу, которое с малых лет предпочитало слушаться не только героя, но и…       Тех, кто никогда не появлялся, тех, кто был в его сознании с того самого момента, как ритуал сделал его сильным, ловким, героем, каких никто не знал. И вторая половина. Она будто не принадлежала Сонику вовсе, а другому ежу, тому, кто недоволен его выбором.       Или доволен, но ожидал чего-то другого? Нельзя разобрать ни сейчас, ни потом. Еж вздохнул томно, отворачиваясь от окна, чтобы наконец-то уйти, не чувствуя угрызения этой разделенной совести. Нет. Его сердце должно быть цельным, должно подчиняться только Сонику.       Но почему же еще больнее? Он ведь не на эмоциях сделал с Эми то, что сделал, не так ли? Он был готов… Он хотел этого всей душой… Но почему неуверенность все сильнее, а в голове королева? Он не уверен ни в чем теперь, но показывать это — нет. Он — Еж Соник, а не какой-то там говнюк.

— Стой…

      — Что?.. — Соник обернулся.       Он хотел увидеть хоть кого-то знакомого или простых мобианцев, но, к сожалению, никого не было. Но он же отчетливо слышал голос, это не очередная галлюцинация, не так ли? Он помотал головой, а затем развернулся, надеясь, что расслабление и проведенное время с Роуз восстановит его улыбку и уверенность в своем выборе.

Внезапно перед его лицом появился тот самый двойник из сна, смотря прямо в душу.

      — Ну и? — сошло с уст двойника. Они идентичны. — Уйдешь, так ничего и не сделав?       Соник резко отпрыгнул, ведь такую близость, тем более с очередным проявлением разума, он не хотел иметь. Еж оскалился, но тут же почувствовал слабость. Слабость, отдающую прямо в сознание, будто треская его на несколько осколков, боль отразилась по всему его телу.       — Черт!.. — Соник встал на колено, держась одной рукой за голову. — Б-Больно!..

— Брат, быстрее, я не выдерживаю… Ты слишком рано использовал такое вмешательство! Наше сознание не готово! Пожалуйста, прекрати!!!

      — Соник… — двойник стал подходить ближе. — Мы оба знаем, что ты хочешь развернуться…       Соник не смог ничего сказать. Он прав? Он прав? Нет! То, что душа развалилась на части, это только из-за того, что он тянул и тянул с признанием, а не из-за того, что он реально так чувствует! Герой надеялся на это, верил, но вместе с болью в голове была и боль в самом сердце.       — Н-нет… — Соник стиснул зубы. — Да что происходит?!..       — Не двигайся, будет больнее… — двойник стоял подле него. — Сознание не выдерживает резких движений, это погубит нас троих…       — Угх… Что за… Х-хрень… — Соник дышал быстрее. — Откуда ты вообще взялся?!       — Я… с детства… — двойник улыбнулся. — Но мы сейчас не об этом… Сейчас главное понять, чего мы хотим на самом деле…       — Уйти… — Соник медленно пытался подняться, но голова гудела, даже звуки, смешанные друг с другом, звучали в его ушах.       — Неверно… Неужели ты не понимаешь?.. — двойник прикоснулся к груди ежа. — Больно, не так ли? Больно, потому что ты разъединил душу еще сильнее, а она скрепляла наше сознание…       — Ч-что ты от меня хочешь, черт лесной?! — закричал Соник.       — Все же тебе решать, но... Развернись… — заявил двойник. — Развернись и успокой королеву. Она без тебя погибнет, а ты без нее и дальше будешь чувствовать разделенность…

— Брат… я… я не могу… я… я почти не чувствую ничего…

      Соник резко двинулся, надеясь ударить двойника, который нес, как еж думал, полный бред. Но рука прошла по воздуху. Он бил того, кого не существовало, он бил просто свою галлюцинацию, которая ничего не могла сделать, только нагнетать своими словами.       — Чувствуешь… — двойник улыбнулся. — Беспомощность, да?..       Соник попытался что-то сказать, но в глотке что-то застряло. Приступы удушения не наблюдались, но даже робкое дыхание едва ли заметно, даже хоть мизерный звук, который должен был издать еж, не мог никто услышать из-за столь невнятного самочувствия.       Он чувствовал слабость, будто само сознание гасло из-за одного появления второго героя, который полностью отличался от самого ежа. Почему он за королеву, почему именно его слова отражали всю суть, всю его вторую половинку души, которая угасала из-за того, что Салли не рядом.       Бывали мгновения, когда Соник, не справившись с чем-то, списывал всё на простую неудачу, а затем давал возможность своим друзьям сделать всё за него, что в итоге вылилось в командную работу: Тейлз — ум, Наклз — грубая сила, когда нужно разрушить стену. Но здесь все иначе.       — Я знаю, в чем дело… Я понимаю, почему наша душа разделилась… Это не беда сознания… Это просто… — двойник вздохнул нервно. — Ты скрывался за простыми отмазками в надежде, что никто не заметит неумения в чем-то, даже иногда, когда нужна была поддержка со стороны, ты упрямился, как последняя девица, — клон все продолжал и продолжал рассказывать простые истины. — Будь ты умнее, то не конфликтовал бы с Шедоу по разным пустякам, будь ты хоть чуточку сильнее, то смог бы вполне стать… чем-то большим…       Продолжая слушать, по мнению Соника, бред со стороны воспаленной фантазии, он ни с чем не соглашался у себя в душе. Упрямство — вот, что двигало сейчас сердцем ежа, дабы не согласиться с тем, кто вновь скидывает мобианцев с крыш, ничего не чувствуя при этом.       — И когда тебя загоняют в угол ни Эггман, который проигрывает всегда, ни Салли своим признанием, ни Эми, которой ты признался только ради того, чтобы она осталась возле тебя и продолжала верить в любовь, — он приблизился лицом к лицу, дабы высказать последнее. — А собственные колебания, чувства и разум, то ты не знаешь, как передать другим, что ты не справляешься с самим собой.

— Б-брат, обратно заползи в сознание!.. Мне больно, больно, меня вытесняет сознание!!!

      Соник попытался вновь ударить, но вместо этого клон сжал свои руки на плечах ежа. И, что удивляло, хватка ощущалась реальной, будто его по-настоящему схватили, будто вот это воображение, боль в голове, в сердце — не поток сознания, а реальность, из которой не сбежать.       — Послушай меня, Соник… — клон сверлил его взглядом. Неприятно, когда собственные глаза смотрят на тебя же. — Сейчас ты должен будешь говорить то, что подавлял в себе все эти годы, о чем ты думал, но не решался даже намекнуть, ты скажешь своей королеве, что именно думаешь, что думает твоя вторая часть души, что думаем о ней мы… — на секунду показалось, что он хотел сказать «Я». — И ты поймешь, что чтобы воссоединить душу воедино, не нужно ломать голову. Тебе нужна она. Просто признай одну простую истину.       И в это же самое мгновение клон исчез, спасая третьего мобианца в сознании Соника. Тот женский голос, который ощущал, как сознание из-за препарата Айво слабеет и не может выдерживать такие нагрузки, спокойно вздохнул, наконец-то познавая спокойствие, а не боль.       И само облегчение ощутил и сам Соник. Наконец-то тишина, покой и без какого-либо вмешательства. Но что происходит? Что это? Почему появляется клон, то во сне, то наяву?! Это ненормально — это безумство, которое захватывает его сознание. Никакого с детства не существует!       Хотя… Что Соник помнил о своем детстве? Почти ничего. Родители погибли при странных обстоятельствах, а воспитывался он дядей Чаком, погибшим при защите очередного города от Роботника. И всё. Пустота, которую ничем не заполнить. И почему так…       Тошно. Будто клон прав. Будто он знал ежа больше, чем он сам. Соник вздохнул, вставая на свои ноги, пытаясь нормально мыслить. Нет. Это бред. Соник хотел уйти, он должен это сделать, но… его глаза смотрели в сторону двери в покои королевы. В сторону, в какую не должен…       «Это… ненормально… — Соник сглотнул. — Клоны… ничего такого не было… Постой-ка… Металл Соник же вколол в меня что-то… Вот оно! Меня заразили чем-то! Да! Ох, х-хах, что за дебил я, а? Всё же просто решается! Скажу Тейлзу, он поможет… А потом спокойно с Эми продолжу встречаться без этой… разделенной души… Хе-хе, бред же! Я вполне целостный.»       Но почему же он не уходит, раз такой целый, ничем не обремененный герой, который всегда веселый, всегда знает, что делать, и никогда не убьет даже самого мерзкого мобианца, бога или тому подобное. Соник хотел уйти, почти двинулся, но ноги предательски двинулись в сторону комнаты королевы.       «Я… Я просто хочу проверить ее и всё… Ничего особенного… Да, как рыцарь, как друг… — Соник подумал. — Да что может случиться? Я сам не свой, я нервный, неуверен уже. Ха! Да, это из-за того, что в меня вколол Айво. Всё поправимо… И скоро опять будет затишье и мой фирменный юмор, смех, героические поступки…»       Соник подошел к двери, а затем медленно открыл ее. Он зашел в помещение, заставив сидящую на стуле Салли обернуться на шум. Еж обратил на нее внимание, он просто пришел проверить ее после нелегкого разговора, который был тридцать минут назад.       Опустошенный взгляд королевы четко отвечал, что он натворил своим отказом, он полностью осознавал всю слабость Акорн, что она просто не смогла выдержать всего того, что происходит десять лет подряд. И его отказ. Он, будто добивающее звено, накрывающая волной.       — Оу, Соник… — произнесла Салли, смотря на своего героя.       Под глазами заметны мешки, а значит, косметика, которой она пользовалась, смылась с того самого момента, когда на ее лице оказались первые капли слез. И видеть ее в таком состоянии. Одна часть души ничего почти не чувствовала, только жалость, но вот вторая… Кричала сделать хоть что-то.       — Я… с-сожалею о произошедшем… — Салли первая начала, чтобы еж не начал свой длинный монолог. — М-мне… Мне не следовала загонять тебя в такое положение… чувства, х-хах…       Даже голос, который старался быть свежим, сейчас напоминал больше жалкие попытки хоть что-либо воспроизвести. Потерянная Салли не могла смотреть просто так на своего возлюбленного после признания в пустоту. Но еж только подходил ближе, надеясь успокоить ее.       — Я просто… не смогла удержать себя… — послышался жалкий вздох. — Вся эта ситуация, я просто не хотела, н-но что-то…       Она прикрыла свое лицо, чтобы хоть как-то не смыкать свои глаза. На удивление, все получилось, и теперь можно было приступить к дальнейшему извинению. Соник застыл в паре сантиметров от нее, наблюдая за потоком мыслей, не стараясь перебивать королеву.       — Д-десять чертовых лет м-мы сражаемся с Эггманом. Он уже пережил моего отца, возможно, мою мать, он роботизирует моих подданных ради захвата… — продолжая углублять в проблемы, она всё чаще поддергивала уже ногой. — Десять лет, как я уже потеряла нормальный сон, десять лет, как мы теряем своих близких в надежде, что всё изменится, десять лет уже идет борьба за власть нескольких группировок, и им плевать на то, что нас скоро уничтожат, десять лет! У меня уже есть на руках доказательства, кто стоит за всем этим, но из-за этого чертового кота следствие идет по следам Антуана, теперь мне надо действовать быстрее, чтобы разоблачить его и не показаться той, кто ложь распространяет!!! Десять лет я пытаюсь всё исправить, но ничего не помогает, только какой-то мизерный процент успеха, и то, если повезёт!!! — И вдруг она перешла на крик, что означало полное отсутствие хоть какой-то надежды и нервов. — Десять лет я ночью пытаюсь разработать хоть какой-нибудь план для захвата всех его баз, мы даже не можем найти его главную базу, чтобы навсегда уничтожить это яйцо! Но ничего не помогает, хоть в начале «Борцы за свободу» могли такое позволить себе. Десять лет… Нет… — Она запуталась в своих мыслях, но затем продолжила. — Шесть лет я пытаюсь понравиться тебе, но ты в корень не замечал, что-то невнятное говорил и списывал на шутки, но не-е-е-т, Эми, которая доставала тебя больше всех на протяжении восьми лет, тебе бо-о-о-льше по душе!       Она бы и продолжила говорить о своих проблемах, ведь их, помимо сказанных, было еще куча, о которых, кроме нее самой, никто в помине не знал. Например, перестановка несогласных, которые будут держаться за свои места до последнего, финансирование партизанских отрядов на территории Эггмана и еще множество вещей.

— Теперь ты понимаешь о чем я говорил?..

      — Я чуть не сдохла… Брат, ты в край поехавший… конченный!!!..       Но Соник, не выдержав такого бурного потока сознания с её стороны, ничего лучше не придумал, кроме как обхватить свою дорогую королеву руками, заключая ту в объятия, из которых она, как только почувствовала его ласковые прикосновения, не в силах была отстраниться, да и надобности нет.       — Я… п-просто не понимаю уже ничего… — уставшая, сломленная Акорн не могла хоть как-то встретить свое счастье. — Я устала от всего, хочется вернуться к Борцам… Хочется… Убежать из Королевства, хочется… Хочется наконец-то нормально жить, а не существовать!       — Тише, Салли, тише, все хорошо, — пытался успокоить еж, но получалось с трудом.       — Е-Если это еще продолжится три года, нет, даже год — я сойду с ума… — посвятила в свои переживания своего героя. — Я уже делаю необдуманные поступки, у меня в мыслях запугать аристократов, убивать их по одному, душить собственными руками без зазрения совести!!! Вырезать всех к чертям собачьим!!! Н-Но это мысли… Но… Ха-ха, я уже избивала до потери сознания того, кто пытался убить меня…       Ее мысли, ее состояние — она уже была готова устроить резню просто так, чтобы больше никто не шел против нее, но она понимала, что это только усугубит ситуацию. Она все еще в себе. Она должна быть в себе ради остальных, но последнее — уже не в силах остановить.       — Я… Я схожу с ума… — произнесла Акорн. — Это уже невыносимо, легкие пути самые опасные, поэтому приходится делать сделки с совестью, искать обходные…       — Тише, попытайся думать о хороших временах, там, где ничего не надо было делать, это поможет, надеюсь, — внимал ей еж. — Из меня не очень психолог…       Даже поглаживания по голове, которое нравилось Акорн в эти минуты, не слишком спасало ситуацию. Она сдавалась прямо на глазах, возможно, после такой бури ей точно станет легче, ведь все эмоции, которые теплились в ней, выходили наружу, что давало некий успокаивающий эффект.       — Я ими только и живу, пытаюсь хоть как-то вспомнить, что когда-то было хорошо, но… Их мало, ужасно мало… — ее руки также прижимали ежа к себе. — Т-только ты хоть как-то пытаешься… успокоить… Спасибо…       Еж почувствовал на своем плече что-то мокрое, будто бы слезы, которые пыталась сдерживать Салли, наконец-то дали о себе знать. Но это нормально, Соник даже не спросил почему, ведь знал о ее состоянии, пытался хоть как-то поддержать, поэтому и не придал этому особого значения.       — Я ведь говорил, что сделаю всё, дабы ты могла спокойно жить, поэтому, пожалуйста, если хоть что-то надо будет, я сделаю, смогу поддержать, только не держи всё в себе, — его слова будто бы лекарство от того, что ждало Акорн впереди.       — П-правда? — спросила Салли, пытаясь успокоиться.       — Конечно, Ваше Величество, ради вас я готов пожертвовать свободным временем, — он соврал в одном, ведь свободного времени у Соника никогда не было. — Только не стоит больше плакать.       Это было более чем достаточно, чтобы Салли попыталась перестать лить слезы, которые так сильно выдавали все внутреннее состояние души. Салли только смогла хоть как-то прийти в себя, пытаясь хоть что-то выдумать в своей голове, чтобы еж смог выполнить свои слова.       Но что-то было не так. Возможно, Соник не полностью пришел в себя после случая в коридоре, но пытаться не обращать внимание на то, что творилось в его голове, он больше не мог. Вновь голос, но теперь успокаивающий, в меру довольный и более принимающий.

— Я ведь говорил… И сразу на душе легче стало, не так ли?..

      «Д-да… но почему…» — подумал Соник.       — Ч-что-то случилось? — спросила Акорн, смотря на потухший на секунду взгляд Соника.       — Ничего особенного, — Соник вздохнул.       Он лишь усмехнулся. Душа действительно перестала болеть, а эмоции, которые подавлялись разделенностью, вернулись. Ему тепло, ему весело, он хотел дальше смотреть в сторону Акорн и гладить ее волосы, смотреть на ее прекрасное лицо и не отпускать…       Еж, будто пребывая в том самом успокоении, когда ничего не замечаешь, встал со стола, чтобы подойти ближе, а затем, будто бы это ему ничего не значило, ухватил Салли за бедро, слегка сжимая свою руку, дабы Акорн хоть что-то почувствовала, кроме печали.       Салли вскрикнула на такой непонятный жест, ведь в этот самый момент Соник, который никогда ничего подобного и в мыслях не сотворил, сделал нечто столь вульгарное, что она даже не могла представить такое, но смущение взяло вверх, будто бы он поддался ее речам.       — С-Соник, ч-что ты… д-делаешь?.. — произнесла Акорн.       Еж только сейчас заметил то, что именно сделал. Но… угрызений совести не было. Он будто свободен… И никакой злости, никакой грусти, он смог удивить ее, а это главное. Герой сразу же убрал руку с того места. Сиюсекундная слабость, но как же не хотелось убирать руку.       — Сал, я смог отвлечь тебя от грустных мыслей? — Соник немедленно убрал руку с ее бедра, переставляя на спину. — Выходит, что психолог из меня все же хорош. Хе-хе-хе… — он слегка покраснел. — Прости, что именно так…       — Ничего… ничего… — вытирая застывшие слезы с глаз, она только посмотрела на своего героя. — Я… п-попрошу тебя об услуге…       — Конечно, все ради того, чтобы ты не думала о трудностях, — еж только хотел помочь, ничего более.       — Т-тогда поцелуй… меня… — произнесла Акорн, надеясь на выполнение. — Пожалуйста, я просто хочу… тепла… я хочу… хоть кем-то быть любимой, п-пожалуйста… Хотя бы на секунду… Даже если ты не мой… Просто… один последний раз…       — Но ведь… — Соник не мог этого сделать.       — Эми ничего не узнает, — Салли смирилась с тем, что он с другой, но ведь это не преграда, не так ли? — Умоляю…       — Эми ничего не узнает… — повторил ее слова герой, будто бы подчиняясь.       Но мысли смешались. Неужели это то, что он должен сделать лишь для того, чтобы Салли пришла в себя? Сможет ли он спокойно смотреть на Эми после такого самовольного предательства? Хоть это и просто поцелуй, который ничего не решает, но сделку с совестью не хотелось проводить.       К сожалению, его подсознание подталкивало к таким действиям, будто бы другой завладевал телом. Даже появилась некая ухмылка на лице ежа, которую тот не контролировал. Салли заметила это и просто мило улыбнулась в надежде на выполнение сказанного.       Но… Он ощущал себя цельным. Душа не разлеталась на два ровных куска, она, наоборот, соединилась, будто всё так и должно быть, словно все те недоговоры, слезы и боязнь решений испарились. Он сглотнул, понимая, что по-хорошему должен чувствовать себя отвратительно, но… Он этого не ощущал.

— Эми ничего не узнает… Маленькая ложь, но такая помощь для других, ты ведь этого хотел? Помогать и… чувствовать себя полноценным, а не решать то, что невозможно.

      «Н-нет, не этого… Но… Почему я чувствую, что это правильное решение…» — стараясь противостоять самому себе, тот не мог ничего выдать.

— Соник, честно? Ты можешь развернуться в любую секунду, но ведь… не хочешь этого, да? Если бы ты хотел, то не послушал ни меня, ни свою душу… Просто бы ушел, но… Ты же развернулся… И ради чего? Вновь уничтожить Салли? Тебе нравится видеть ее страдания?..

«Никто ничего не узнает, — проскользнула мысль в его голове. — Я чувствую себя… лучше… это какой-то яд… это манит, но нельзя… И в то же время…»

— Не мучай себя. Не мучай нас. Сделай то, что хочешь. Она нужна нам. Нужна… мне…

«Просто сделай это уже! Она так же, как и Эми, нужна мне!» — затвердил в своем сознании и сам еж.

      Его рука прикоснулась к щеке Акорн, пальцы невольно поглаживали кожу, дабы та ощущала некое тепло от него. Салли только смогла принять столь успокаивающие движения, но вот то, что он далее выдал, могло действительно удивить даже ее сердце.       — Н-никто точно не узнает? — спросил Соник, стараясь держать себя в руках. — Ни аристократы, ни Эми, ни Тейлз, ни Ванилла, ни кто-либо другой?       — Конечно, я никому не скажу, ведь это только наш секрет, — одной рукой она придержала его руку на своем лице. — Т-только один раз, и я больше ничего не потребую, только один… поцелуй…       Но воспаленные желания и сознание ежа твердили ему, что на этом ничего не закончится, лишь жалкое начало, которое перельется в нечто столь приятное, что Акорн позабудет о всех проблемах на свете на несколько минут, а возможно, если обнаглеть, и часов.       Вновь ощущения столь близкого дыхания друг к другу, вновь то тревожное мгновение, когда хочется лишь почувствовать некое успокоение, то, что может наконец-то сработать и навсегда убрать дискомфорт. Салли только приблизилась к ежу, дабы наконец-то ощутить себя нужной.       Соник не удержался в своих порывах желаний, смешанных с тонкими голосами. Соединившись губами, он только и мог, что думать о чем-то абстрактном, о каких-то образах, которые то и дело мелькали в голове, не давая рациональному мышлению победить.       Откинув все свои старания, еж смог хоть как-то осчастливить ту, которая нуждалась в искренней поддержке, ту, которая, в отличие от других, старалась скрывать недостатки, но в какой-то момент не выдержала и сломалась, отдавая последние нервы для сдерживания истинных мыслей по поводу происходящего.       Кажется, будто сейчас Салли практически тонула в своих чувствах, она не могла больше грустить, ведь нечто столь приятное смогло пробудить хоть что-то светлое в ее страданиях, в ее мучительном существовании, от которого особой пользы нет, а старания иногда приводят только к кризису.       Возможно, это не то, что нужно было добиваться для успокоения, но, таким образом, Акорн более-менее получала желаемого, хоть где-то, хоть когда-то ее приняли. Языки сплетались, не давая возможности хоть как-то отстраниться, а тело дрожало от столь приятных ощущений, невиданных доселе.       Сейчас всё взаимно, как казалось Салли, сейчас он сам сделал такие мнимые шаги навстречу, поэтому сердце так трепетно относилось к этим мгновениям чистых и искренних чувств, даже то, что дверь не закрыта, уже не смущало, а если кто и увидит, да и плевать.       Соник же терял свой рассудок, он уже не понимал, что именно творит после всех изречений своего сознания, собственной души. Поцелуй казался каким-то столь пустым, что были сомнения, а он ли сейчас сомкнулся с ней или нечто другое, но это притупление, которое медленно проходило, только давало еще больше страстей.       Не удержавшись на месте, он только подхватил Акорн на свои руки и, зная, что сзади нее находится стол, на котором были какие-то отчеты, посадил ее на него, дабы продолжать делать навязанное на его уме.       Салли даже не поинтересовалась этому, не сказала «стой». Нет. Она, заметив, что уже сидит, только сильнее прижалась к ежу, а поцелуй уже становился некой вещью, от которой она не могла отказаться ни в жизнь.       Сдвинув руку, она задела чашку с крепким кофе, которая в ту же секунду разбилась вдребезги об пол, но это не притупило чувство, это не отвлекло их от задуманного. Акорн не хотела уже останавливаться, а все свои слова, будто это последняя просьба, и вовсе позабыла, оставляя их в чертогах сознания.       Их губы разомкнулись, дабы наконец-то подышать воздухом. Вздохи заполонили комнату, не оставляя ничего, кроме невиданных страстей, охватывающих душу этих двоих. Соник невольно сжал грудь Салли, будто бы не понимал, что творит, и это какая-то шутка.       — Ах-ах! — почувствовав это, Салли только удивилась. — Э-эй, ч-чего т-ты…       Хотя сейчас в голове крутились совсем иные мысли, что-то похожее на «продолжай», но несказанное вслух, дабы не выдать всего того, что она чувствует. Еж будто бы очнулся после ее слов, а затем и резко отпустил, дабы не гневить свою королеву.       — Я… П-прости, — вымолвил еж, глядя прямо в ее глаза.       Она замечала, как его глаза быстро смотрят в разные стороны, доказывая, что сейчас у ежа нервы бьют ключом. Салли понимала это, даже осознавала, что они делают неправильные вещи, ведь та королевских кровей, а он простой житель, правда отличившийся своим героизмом.       — Ч-что-то в голову взбрело, я… — Соник не знал, что и сказать.       Он хотел уже отпустить ее, дабы она сошла со стола и вновь сделалась той, кто всегда смотрит вперед, не оглядываясь назад, и делает жизнь слуг легче, помогая избавиться от проблем и от войны. К сожалению, только Соник попытался мыслить разумно, пытался вырваться из хватки внутренних демонов.       Салли, наоборот, заметив, как ослабевает его хватка на ее спине, захотела вернуть всё, как было в эти мгновения блаженства для ее сердца. Она хочет получить желаемого, значит, сможет достичь такого, особенно увидев, как еж не может совладать с самим собой в столь дивные минуты.       Прижавшись вплотную к нему, вновь воссоединившись губами, она сделала нечто, что смогло полностью сломить волю рыцаря, подстраивая его под себя, дабы наконец-то свершить тот чудесный миг, о котором та мечтала очень давно. Соник вновь удержал свою хватку на ее спине, что радовало Акорн.       Но поцелуй длился не очень-то и долго. Она слегка отстранилась, дабы посмотреть на своего возлюбленного, заметить, что тот невольно пододвигается к ней своим лицом, чтобы продолжить сплетение губ, но вместо этого Салли лишь улыбнулась и сказала:       — Соник, я вижу, как ты стараешься, но… — прислонившись к уху, она тихо прошептала. — Пожалуйста, не сдерживайся…       — Н-но… — еж практически не мог сопротивляться.       — Т-и-и-ш-е-е, — она будто бы пропела ему, отчего у ежа побежали некие странные мурашки по коже. — Никто ничего не узнает, особенно то, что я люблю тебя…       Словно некий странный наркотик, пробирающийся сквозь вены, заставил Соника потерять свою голову от данных слов, сказанных столь сладостно, что даже если бы он находился в здравомыслии, то также не смог сдержаться со всеми бурлящими желаниями внутри.       — И я люблю тебя… — его голос всего миллисекунду, но раздвоился, будто не только он это сказал, но и кто-то другой.       Он, не мешкая ни минуты, набросился на Салли без каких-либо предупреждений, которые в обычном состоянии высказал бы. В сию же секунду одежда, находящаяся на теле Салли, разорвалась от столь жестокой хватки, а его губы так сладострастно прижались к груди Акорн, что та воскликнула от приятных ощущений, ведь всё тело внимало языку, который то и дело прижимался к её душе.       — Ах-ах! К-куда т-так б-быстро! — Салли только сильнее прижалась к ежу, не выпуская его из своих объятий.       Но на самом деле она только ждала сего момента, что даже откинула голову назад лишь только от того, что почувствовала, как язык ее возлюбленного стал касаться груди, что даже невозможно вытерпеть столь ласковых касаний, столь значимых для нее чувств.       В этот момент в голове у ежа творился какой-то бардак. Голоса говорили продолжать, душа говорила продолжать, разум твердил, что нельзя, а само сердце разрывалось от неимоверных предложений со стороны разных частей тела. Всё будто бы в тумане, из которого невозможно выйти.       Возбуждение произошло столь стремительно, что даже сама Акорн, заметив, что плоть Соника наконец-то выглянула из шерсти, только сделала удовлетворенный вид, ведь также чувствовала себя странно, чувствовала себя счастливой и в этот же момент столь мокрой, что невозможно терпеть.       — С-Соник, н-ну же… — ее голос дрожал, а невольные постанывания только раздражали ежа еще больше. — Пожалуйста!..       Она больше не могла терпеть, ведь столь сладостный момент может быть только раз в этот проклятый день. Самолично сняв с себя штаны, в которых ходила всё это время, Акорн раздвинула ноги, будто бы приглашая его к некому абстрактному танцу только вдвоем, от которого только веет счастливыми эмоциями.       Соник обратил на это внимание, отодвинулся от груди, а затем посмотрел на Акорн, замечая только покрасневшее лицо и такой тёплый воздух вперемешку со вздохами, что невозможно было понять — сон или реальность. Она только улыбалась, наблюдая за тем, как герой подвигается всё ближе.       — С-Салли! — выкрикнул еж не в силах себя держать. — Можно ли?..       — Д-давай! — она только принимала его несдержанность. — Я люблю тебя, не бойся!       Используя столь неясный момент для сомнений, еж, поддерживая только свои внутренние инстинкты, кричащие о праведности сего действия, наконец-то смог, хоть и в грубой форме, но соединиться плотью, не в силах сдерживать свои эмоции, накопившиеся из-за некой абстрактной битвы с самим собой.       Салли воскликнула от такого небрежного решения с его стороны, но, подавив секундную боль, вытерпев столь важный для нее шаг, смогла в полной мере держаться на столе, дабы наконец-то начать самое главное, отчего только сможет обрести на несколько минут счастье.       Соник, волею случая, от которого пострадала его личность, только начал свои движения внутри Акорн, отчего ощущал только что-то непонятное. С одной стороны, чувства трепетали, столь приятные, столь нежные, что можно было растаять в ее объятиях, не в силах пошевелиться.       Но с другой… Что он делает? Неужели этого хотело его сознание, в особенности его разделенная душа, но никогда не выдавало? Возможно, темные эмоции слишком сильны для понимания, поэтому и сражаться против них, не зная подноготную, нельзя, ибо есть шанс проиграть в неравной схватке и поддаться страстям, отделяющие его от дикого зверя.       Ответ на такой вопрос в сознании ежа не находился, в этот миг он только слышал сладостные стоны со стороны своей королевы, которая, таким образом, только мечтала о том, дабы ее доблестный рыцарь смог наконец-то насладиться вместе с ней, стать чем-то целым, наплевав на всякие запреты.       Столь блаженные движения внутри только давали стимул продолжать странную авантюру со стороны и Салли, подчиняющаяся своим чувствам, и Соника, невольно не справляющийся со своими внутренними разногласиями. Души будто бы соединялись воедино, образовывая нерушимый союз.       — Ах! С-Соник, н-наконец-то, ахх! — чувствуя блаженство, она не могла полностью проговорить свои мысли. — Т-ты, Охх! — и вновь одно движение со стороны ежа, и Акорн застонала. — Р-решился! — не веря в свое счастье, Салли даже сквозь свои стоны проговорила эти слова       Ее слова, будто бы алкоголь, который опьянял неразумного ежа, он хотел, дабы она замолчала, не тревожила сломленные чувства, которые вертятся, будто сумасшедшие. Их губы соединились, дабы Салли ничего не говорила, дабы она не подталкивала того к еще более решительным действиям.       Акорн только приняла такую напористость, даже языки мгновенно сплелись, чтобы закрепить такой союз. Соник, не утруждаясь особо, только поплыл по течению своим сознанием, только их плоть разъединилась, как в ту же секунду вновь пришла в положение, будто бы и вовсе никогда не двигалась назад, заставляя этих двоих только истошно дышать.       Всепоглощающая страсть только усиливалась, не давая даже минутку на передышку. Движения ускорились, дабы чувствовать только блаженство, чтобы все пагубные мысли в сию же минуту отстали от двоих, в особенности от Салли, что с лихвой получалось.       Но мгновения шли, а чувства усиливались, что не давало полностью контролировать процесс. Они даже не замечали того, что разбросали документы по всему полу, на разлитый кофе, даже на то, что стол и так шатается под напористостью ежа, да и еще невольным подергиваниям Салли, пребывающей в неком чувственном экстазе.       Даже боязнь того, что может произойти что-то непредвиденное, ни в коем случае не беспокоила королеву, ведь та готова на всё, а наследники на трон, что же, хорошая разыгранная карта против аристократов. Эта мысль даже нравилась Акорн, ведь та, вдруг мельком подумав об этом, только сильнее стала прижиматься к ежу, дабы его движения всё больше вбивались в её плоть.       И они почти достигли высшего блаженства. Соник не мог больше хоть что-то предпринять для того, дабы остановиться, да и попыток как таковых не наблюдалось практически с самого начала. Салли только желала этого мгновения, ведь так же хотела выплеснуть всё накопленное в эти мгновения счастье.       Полностью оперевшись об стол, еж, не желая ничего, даже не задумываясь о том, что перед ним королева, смог только почувствовать некое удовольствие от того, что наконец-то смог испытать нечто блаженное, как в принципе и Акорн, которая также почувствовала приближающиеся мгновения экстаза.       Их дыхание столь сбивчиво, что невозможно представить, как они все еще не упали, а находятся в том же самом положении, в котором были в начале. Акорн все еще не полностью верила в то, что наконец-то смогла добиться своего, а Соник…       А ёж пребывал в некой аллюзии на выбор, он даже пошевелить телом не мог, будто бы кто-то выключил саму возможность управления нервами. Он застыл в том мгновении, когда понял, что сейчас поступил как низшее существо на свете, при этом, к сожалению, не испытывал раскаяния, ведь всё понравилось.       Акорн глядела на него с некой коварной ухмылкой. Он даже не пытается сейчас сбежать от нее или отшутиться, только устало его уста выдают некий горячий воздух, который хочется подхватить. Даже сейчас она не передумала ни о чем, а хотела лишь продолжения.       Она понимала, что ёж слегка выдохся из себя, ведь сегодня, хоть они ещё и не сражались, был напряжённый день для его нервов, для решений, ведь тот отважился наконец-то порадовать свою лучшую подругу с того самого момента, когда те, будучи детьми, встретились в «Борцах за свободу».       — С-спасибо, — она только смогла вымолвить это. — Но…       Соник почувствовал, как на него напирают. Удержаться на месте не смог, поэтому с характерным звуком упал на пол, но при этом ничего не поранил, будто бы кто-то это рассчитал и подействовал, исходя из сложившейся ситуации.       Он пришел в себя, замечая над собой Салли, которая не отрывала взгляд от своего рыцаря, вкушая те мимолетные мгновения, когда они еще раз побудут так страстно вместе. Еж захотел подняться, но не смог, ибо Акорн не дала этого сделать.       — Мы еще не закончили! — с выражением блаженства высказалась ненасытная подруга.       — Э-эй, С-Салли! — с удивлением сказал Соник. — М-мы ведь только…       Он даже не договорил свои слова, как тут же почувствовал, как их плоть воссоединилась в такой странной для ежа позе. Он даже пошевелиться не мог, а всё управление будто бы перешло к Салли, которая только простонала от сделанного, на сей раз она здесь главная.       — Аха! — простонал еж, ведь только недавно испытал высшее блаженство. — В-Вау!       Руки также не слушались ежа, подчиняясь мгновениям. Только разум, который полностью осознал положение, вдруг забил тревогу, что дало хоть как-то ежу разобраться в себе. Салли же вовсе забылась, не предавая ничему значения, ведь сейчас главное — это то, что они вместе.       И вновь ее движения сверху предавали некое странное удовольствие ежу, он не мог сопротивляться, да и организм уже не слушался, а чувства, вызванные такой сменой, только забурлили с новой силой. Салли уперлась руками в торс ежа, дабы опираться на него, делая всё самостоятельно.       — Соник! — она проговорила это, как вдруг вновь осела на его плоть. — Я… Л-лучше Эми? Ах! — и вновь немного приподнялась. — В-вижу, ч-что н-нравится! Ох!       Соник и не скрывал улыбку, ведь попросту не мог, за него кто-то это делал, внушая Акорн неправильное представление обо всем сложившемся, но было плевать, ведь сейчас вновь те мгновения, когда обо всем можно позабыть, отдавая все воле столь извращенным чувствам.       Голос ежа задрожал, он не хотел отвечать на такие вопросы Салли, он даже не хотел и думать про сравнения этих двоих, но, к сожалению, вновь те ощущения, будто контроль приходил вовсе другому мобианцу. Руки ежа потянулись к бедрам Салли, а затем схватились за них, что обрадовало Акорн.       — Конечно! — выкрикнул еж. — Какая ты к-красивая с-сейчас! Ч-черт возьми!       И теперь, будто все ограничения полностью сняты, будто их и не существовало вовсе, он, помогая движениям Салли, руками стал опускать ее, дабы самому решать, какие ощущения хочет получить. Акорн только невольно стонала от прилива чувств и от того, что Соник высказал столь лестные слова в ее адрес.       Процесс теоретически был под контролем королевы, но практически вверх одерживал еж, подталкивая ту к движениям, дабы она не особо утруждалась, а только получала свое счастье, свои дикие желания, наконец-то обретая у себя в душе хоть кого-то, кто хочет ее, кто так странно любит, но скрывает.       — Т-тогда! Аха! — она прижалась к ежу, продолжая движения, отчего становилось только лучше. — Ах! К-как насчет… Аха! Т-такого отдыха со мной, к-когда!.. — и вновь голос не контролировался, но поборов свои инстинкты, она произнесла. — К-когда захотим о-отдохнуть от дел?! Охх!       — Отлично звучит! — с ухмылкой произнес еж. — Как только захочешь еще, то только дай знак!       В этот момент только внутренний голос самого ежа кричал во всю глотку «Нет!», но никто его не слушал, даже само тело уже подчинялось столь сладостным моментам, от которых только хочется продолжения. Мысли запутывались, отдавая приоритет низменным желаниям.       «Нет! Что я творю?! Какого черта! П-почему?! — только и мог проговорить в своей памяти Соник. — Я… Я в-ведь… н-не такой!!! Но… Но… Так классно… Будто я мечтал об этом… С-Салли…»       Но то, что творилось в голове Акорн, сложно разобрать. В основном оно сейчас состояло о еже, о том, что они делают, и ни о чем больше. Она жила мгновением, она жила тем, что ей нравится, и это приводило только во внутренний экстаз, от которого она все сильнее желала своего героя.       «Мой… Мой… Мой… Мой… Мой… Мой! — проговаривала про себя Акорн, смотря на самодовольного ежа. — Мой… Мой. Мой… Он мой… Мой… Пошли все к черту… Он мой… Он… Мой!!!»       Но сейчас мысли, которые скрывались в голове Салли, вдруг, в сию же секунду, прозвучали, вырвались наружу, показывая возлюбленному всё то, что она думает о нём, но это, к счастью, состояло всего лишь из нескольких нежных слов:       — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя! — разум затуманила любовь, и Акорн не сопротивлялась этому. — Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя!!!!!       И как еж не мог ответить взаимностью на столь сладкие изречения из ее уст? Конечно, это подвержено влиянию нескольких факторов, но воспользоваться ими он хотел, он желал сделать так, дабы Салли навсегда привязалась к нему, словно Эми, которую, к счастью, уже не отпустит.       — Я тоже люблю тебя, Салли! — простонал Соник от блаженства.       Она только сильнее прижалась к нему, что случайно вырвалось в то, что оба не смогли удержаться. Вновь почувствовав высшее блаженство, наконец-то, Салли полностью свалилась на ежа, не в силах подняться. Дыхание прерывалось в надежде найти хоть каплю воздуха, а сам еж лежал, к сожалению, ничего отвратительного не чувствовал.       Какая-то лицемерная надежда поселилась в сердце, некая мысль про то, что он изворотится и удержит подле себя обеих, при этом не оставшись один и не сцепив их в драку друг против друга. Соник, который не желал этого, сейчас был потерян, он не понимал ничего, он хотел только вырваться отсюда и убежать…       Куда-нибудь, где никто не найдет. Чувство стыда одолевало ежа, но почему-то в то же время та часть, которая наслаждалась, перебила эмоции и чувства, от которых хочется рвать на себе шерсть из-за содеянного. Салли же только лежала рядом, пытаясь отдышаться.       Отдышавшись в сласть, они вновь обратили друг на друга внимание. Салли с надеждою в глазах, а еж с улыбкой, будто бы все сейчас нормально и так должно быть. Прижав свою руку к ее щеке, он только ласково провел ее по милому личику своей подруги.       — С-Сал, х-хах, у нас же есть куча времени? — спросил еж, будто бы захотев кое-что проверить.       — Д-да… — со смущением произнесла Акорн.       — Отлично, — еж вздохнул, а затем.       Сделал так, дабы Салли была внизу, а он смотрел на нее с каким-то коварным взглядом, отчего у королевы вновь застучало в сердце, будто в первый раз. Он только прикоснулся к ее губам, а она уже готова на все, лишь бы это не заканчивалось, лишь бы он никуда не ушел.       — Так, продолжим, моя королева? — спросил Соник, явно желавший продолжения.

— Да, мой рыцарь, — с улыбкой произнесла Салли.