I. Возвращение

Мия сжимала руль до боли в пальцах. «Ты всё сделала правильно... Сделала, что должна... Просто устала... Просто я устала... Я устала быть одна!.. Так в чём дело, детка? Вот – красивый, умный, обходительный... Я устала быть одна, без него... Его не вернёшь, всё. ...А с Анри было бы возможно забыться... Нет, не возможно. Невозможно... Невозможно так себя изводить! Не мучай меня, оставь, уйди из моей головы!.. Нет, идиотка, о чём ты?! Только не уходи, прошу, не надо!.. Ни одной фотографии... "Если вдруг захочешь посмотреть на меня, воспользуйся оригиналом..." Ни одной... Я помню, всё, до мельчайшей дрожи ресниц... Помнишь... Пока. Рано или поздно время заберёт у тебя и это...» Девушка свернула на обочину, борясь с глухими рыданиями. «Прекращай, а ну прекращай, глупая... Хватит истерить, возьми себя в руки. Вот так. Вдох... Выдох... И ещё. Всё, наревелась? Поехали!» У дверей квартиры Мия опять встретила пожилую соседку. — Здравствуйте, милочка, давно хотела поинтересоваться... — Ой, здравствуйте, как хорошо, что я вас встретила. Вы очень... милая. Это вам, — пробормотала Мия, вручив огромный букет растерянной старушке, и, воспользовавшись её замешательством, скрылась в квартире. Прислонилась спиной к входной двери, сползла вниз... Очень хотелось кричать. Из комнаты с радостным уханьем вылетел Говард. — Да, да, птица, я знаю, время ужина... Телефон. — Макс? — Мия, привет! Оставил телефон, только пришёл, увидел пропущенный от тебя... Всё хорошо? — Ага, полный порядок. — По голосу не скажешь. — Просто устала. Немного. Знаешь, Макс, мне кажется, бизнес – это не моё... Все эти интриги, происки конкурентов, бизнес-планы, стратегии... Молчание. — Я бы и хотел помочь, герой, но... Вот если задницу кому надрать или, на худой конец, глотку перегрызть... — Глотки здесь грызут более изощрёнными способами... Я знаю, Макс, знаю, что ты всегда готов... Но звонила поговорить не о том вообще... Мне тут уже второй день доставляют еду. Вкусную. Ты, случаем, не в курсе? — Нет... Я не имею к этому отношения. Хотя готов пожать руку тому, кто это сделал. Пока я грозился, он перешёл к действиям. — Или она... — Та-ак... То есть ты даже не представляешь, кто бы это мог быть. — Абсолютно. — Еду пробовала? — Ага. — Мия! — Что? Всё в порядке, я жива, ничего не болит. — И всё же странно всё это. — Вот и я думаю... Ладно, Макс, извини, что отвлекла. — Брось, наоборот, звони чаще! И, пожалуйста, будь осторожна. — Буду. Пока! Положив трубку, девушка нахмурились. «Вопросов стало ещё больше...» Звонок в дверь. Мия уже понимала, кто это. — Служба доставки, распишитесь. — Да, спасибо. — Приятного аппетита! Мия поставила пакет на стол. «Извини, мой неизвестный благодетель, сегодня кусок в горло не лезет...» Надо было добить статью... Отогнав настойчивую птицу, Мия принялась за работу.

***

День Стоуна пролетел незаметно. Довольно оперативно привезли оборудование для офиса, его кабинета. Документы, люди, договоры, счета... Джон почти не чувствовал усталости, его охватила эйфория ожидания больших перемен... Вечером, приняв душ у себя в номере, он пригласил Лоуренса. Через пять минут задумчивый профессор стоял на пороге. — Джон, я попробую сегодня погрузить вас в состояние сомнамбулизма. Это наиболее глубокая стадия гипноза. Возможно, она позволит нам продолжить ваш сон... Но существуют определённые риски. О них я вас предупреждал неоднократно. Спрошу ещё раз. Вы уверены в том, что собираетесь делать? На лице Стоуна мелькнуло раздражение. — Я не понимаю, зачем мы тратим время на пустую болтовню. Да, я уверен. — Что ж... Дело ваше... Профессор включил диктофон. — Примите максимально удобное положение. Закройте глаза... Расслабьте мышцы век настолько, что они перестанут работать... Проверьте их. Сейчас я велю закрыть и открыть глаза, и когда вы это сделаете, вы будете ещё более расслабленным, чем сейчас... Закройте глаза... Теперь откройте. Я снова попрошу закрыть и открыть глаза, вы это сделаете и будете максимально расслаблены. Закройте глаза... Теперь откройте... Теперь снова закройте глаза и считайте в обратном порядке от ста, расслабляясь всё больше и глубже с каждым шагом... — Сто, девяносто девять, девяносто восемь... — Позволяя числам уходить всё дальше и дальше... — Семьдесят четыре, семьдесят три... — С каждым последующим числом ваше сознание расслабляется, постепенно цифры исчезают из памяти... — Шестьдесят восемь... Девяносто... Надцать... — Как только это произойдёт, дайте знак, слегка приподняв указательный палец правой руки. Палец Джона дёрнулся вверх. — Вы погружаетесь в сон... Что вы видите? — Тьму. — Что проступает сквозь тьму? — Я вижу... стены. Это дом... тот дом, но... — Что изменилось, Джон? — Я вижу отчётливо... всё помещение... Камин, над ним полка... Какая-то старинная фотография... Очень просторная гостиная... Диван, столик... На нём книга и ваза с цветами. Да, это тюльпаны. Голубые тюльпаны... — Вы можете идти дальше? — Да, передо мной лестница. Я поднимаюсь. Прохожу ещё восемь шагов... — Вас ничего не держит? — Нет, я полностью владею своим телом... Я вижу дверь... Собираюсь открыть её... — У вас всё получается, Джон? — Да... — Что вы видите? Голос профессора неожиданно уплывает, становится незначительным, как жужжание надоедливого насекомого: — Джон, вы меня слышите? Джон... Дверь наконец впустила его. Перед Стоуном открылось огромное, во всю ширину комнаты, зеркало. Оно будто манило к себе, притягивало... Джон сделал ещё два шага... В отражении он увидел себя, но будто сквозь дым или помехи. Дым сгущался, меняя очертания... Сгустки тьмы постепенно рассеивались, открывая высокий, изящный силуэт... Теперь в зеркале отражался незнакомец в чёрном. С его мертвенно-бледного, нечеловечески красивого лица смотрели такие знакомые глубокие чёрные глаза с багровым отсветом. Страха не было, было странное ощущение покоя и понимания. Как будто Джон просто исполнял то, для чего был предназначен. Незнакомец презрительно дёрнул уголком рта, чуть наморщив нос. Вкрадчивый, бархатный голос произнёс: — Доброй ночи, мистер Стоун. Помнится, вы жаждали говорить со мной. Что ж... Позвольте представиться – Виктор... Ван... Арт. Джон не был до конца уверен, что это не его собственный голос произнёс последнюю фразу. Он не успел это осознать... Ловушка захлопнулась.