Вероятно, вы меня даже знаете...

«Ококо боится. Она всегда боится, но она научилась маскировать этот страх ярким макияжем, причудливой одеждой, и если всё остальное не сработает — выстрелом. Тогда никто не сможет ничего сказать. © Из какой-то китайской новеллы.

***

Вторая пара прошла тихо. Никто ничего не взорвал. Вопросов про потрошение коз для добычи камней, мне так никто и не задал. В начале занятия, после целой пары лекции по безопасности, мы устно разобрали зелье, которое нам предстояло сварить, этапы варки, ингредиенты и их обработку. На самом деле, варка самого первого зелья у первокурсников заключалось лишь в добавлении ингредиентов, отсчёта времени и правильном помешивании. Как сказал Снейп, обработка ингредиентов будет, но позже. Пока мы слишком криворукие, чтобы нам доверять. Ну, мне было всё равно. Я просто работала в группе с одноклассниками и наслаждалась наблюдением за процессом, держа руку на пульсе. А точнее на кармане с противоожоговой мазью. В конце концов, она не пригодилась. Потому что когда Невилл хапнул иглы Гермиона успела шлепнуть его по руке, хотя даже я не обратила на это внимание. Котел группы, в которой был Симус, начал дымиться, но кто-то из девочек вовремя что-то сделал и ничего не взорвалось. Т И Ш И Н А. . . Б Л А Г О Д А Т Ь. . . Почему мне кажется, что здесь что-то не так? Почему мне кажется, что за всей этой тишиной последует что-то такое, от чего мне потом будет очень и очень хреново? Откуда мне теперь ждать подвоха?

***

Привалило именно с той стороны, откуда я ждать забыла. В какой-то момент, с этими всеми линиями, что совсем не напоминали мне известные каноны, я забыла кое-что важное. Первый урок ЗОТИ на этой неделе прошёл… отвратительно. Здравствуйте, профессор Квиррелл. Рада снова вас видеть. Нет.

***

Когда я была мятежным подростком и была влюблена в девушку… я мечтала, что однажды я перестану чувствовать. Мне казалось, что мои эмоции мне мешают и если я смогу от них отказаться-выключить-забыть — мне станет легче жить. Я была в этом убеждена. Поэтому, я стала притворяться. Прятать в себе всё и убеждать себя в том, что мне все равно. Я так часто притворялась, что мне похуй, что однажды мне в самом деле стало похуй. Нет, эмоции я выключить не смогла, но я смогла убедить себя, что мне похуй на них. И даже если моё сердце разрывалось от боли, я могла с улыбкой в глазах ласково болтать с предателем. Мне казалось, это делает меня сильнее. Эмоции — это слабость. Зачем эмоции? Зачем что-то делать от сердца, если у меня в голове заранее продуманы сотни вариантов, которые при минимальных психологических затратах принесут максимальное количество пользы. За те годы я многое переосмыслила. Например, поняла почему цинизм — может быть полезным. Постепенно цинизм, юмор и состояние «похуй» стал моим щитом, за который я спрятала свою маленькую девочку, которая до сих пор верила в чудеса. А ещё я увлеклась психопатами и социопатам, и старалась подражать их поведению. Тогда мне казалось, что я очень крутая. Но… Моя девушка сказала мне однажды, что из меня получился бы паршивый психопат. Я тогда спросила её «почему», а она, улыбаясь, растрепала мои красные волосы, поправила на мне воротник своей рубашки, пожала плечами и сказала всего одно слово. Слово, которое на самом деле очень много значило… В самом деле. — Тревога. — Что? — шёпотом переспросила меня Гермиона, но я не отвечаю. Качаю головой, даже не услышав её вопроса. Гермиона смотрит на меня странным взглядом, чуть моршит носик и слегка шевелит ноздрями. Очаровательно. Весь первый курс стоял возле кабинета в класс Защиты от Темных Искусств. Дверь была заперта. Первая лекция, которая обещала быть (как и во всех предметах) вводной и включать основы безопасности поведения на уроке, стояла в расписании для первокурсников со всех факультетов одновременно. Скоро прозвучит гонг, оповещающий начало занятия. К этому времени, профессор уже должен впустить нас в класс, а меня вместо предвкушения, как многих других, начала охватывать тревога. Она накрывает постепенно, плавит мозг. Грёбаным раскалённым металом вливается в череп, затылочную его часть, неспешно ползёт по позвоночнику, протекает в область шеи, льется постепенно направлением непременно вниз. Такая горячая, что первое её прикосновение кажется скорее льдом. Она бежит по позвоночнику прямиком до поясницы и почти ласково растекается по нервам в бока, а затем направляется вверх, тянется прямиком к груди. А потом Она теряется где-то в районе сердца и… оно пропускает удар. И вот я вроде стою тут, с друзьями, перед дверью. Вот она — моя реальность, в которой я успела убедиться, но прямо сейчас начинается что-то странное. Всё вокруг меня словно не настоящее. Я слышала что-то в своей прошлой жизни об этом. И от дяди Вернона слышала, когда Он был очень расстроен, зол и угрюм, после просмотра какого-то жутко неинтересного шоу. Де-пер-со-но-ли-за-ци-я.

А всё потому, что…

— Проходите, ребетня. — Внезапно открылась дверь, и из неё вывалилось несколько семикурсников в мантиях с отличительными знаками Равенкло. Один старшекурсник поздоровался со мной, чем смог вывести меня из ступора. Я приветственно кивнула в ответ всем, кто тоже решил со мной поздороваться, а после перевела взгляд вглубь класса. Заметив профессора Квиррелла за столом, вдруг вспомнила, что мне вообще-то было страшно. Но бежать поздно, ноги уже внесли меня в класс и посадили за вторую парту, первую занимать никто не спешил, потому что на ней лежали бумаги. Мир вдруг переключился. Я наблюдала за своим телом, словно в игре от 3-го лица. Нестерпимо захотелось закурить и напиться. Не до беспамятства, но чтобы ровно стоять было сложно. Звонок, оповещающий начало занятий, застал меня в расплох, но не вывел из состояния это-не-я. — Здравствуйте, первокурсники. — Квиррелл встал со своего места и оглядел класс. — Меня зовут Квиринус Квиррелл, для вас профессор или сэр. С вами я познакомлюсь только тогда, когда вас разведут по группам. В этом классе я научу вас, прежде всего, возможностям защиты себя от того, что может испортить вам жизнь, прическу, нервы, маникюр или магию. Так как в ближайшее время, урок Чар для вас всё ещё будет оставаться теоретическим, я также не стану переходить к практике. Отложили палочки, взяли в руки перья и записали тему ближайших трёх потоковых занятий. «Теория безопасного поведения в классе ЗОТИ». Ровно до тех пор, пока Квиррелл не обращал на меня никакого внимания, я отстранённо записывала лекцию, обязательные термины и список вещей, которые в классе делать категорически НЕЛЬЗЯ. — Мисс Поттер, — растягивает профессор мою фамилию. — Да, сэр. Поднимаюсь с места и дописав последнюю букву в последнем слове четырнадцатого пункта, поднимаю глаза и смотрю в лицо профессора... Секунда, две, в глазах профессора мелькает что-то красное, блик от свечей на люстре. Вспышка боли в шраме. Жмурюсь, тру лоб. Открываю глаза и вижу, как тонкие бескровные губы профессора растягиваются в омерзительной улыбке. Достигнув максимума, улыбка продолжает растягиваться и расползаться дальше, кожа на губах трескается. На трещинах выступают капельки синей крови. Я смотрю, словно загипнотизированный кролик. Мне страшно. Профессор раскрывает рот, выпуская наружу фиолетовый раздвоенный язык, словно пробуя на вкус воздух, который я выдыхаю. Он очень близко. Шрам болит сильнее. Волдеморт.

Не смотри на меня.

Не смотри на меня.

Не смотри. Не смотри.

Ты мертвец. Мертвец.

Ты должен быть мертвым.

Тебя не должно быть в мире живых.

Я смотрю прямо в его красные глаза и понимаю, что боюсь. Он снова раскрывает пасть, теперь его лицо искажается так, словно он очень рад чему-то. В руке сама по себе оказывается палочка. Я вскакиваю с места, направляю палочку прямо на профессора и открываю рот, чтобы произнести убивающее заклятие. Дело на три секунды. Он не ожидает от первокурсницы Аваду. Три секунды и он снова труп. Если я его убью сейчас, то мне больше не нужно будет бояться. Мне не будет страшно. Я смогу жить. Я смогу жить. Ему здесь не место, потому что он категорически мёртв. Он не должен быть живым. Я чувствую. Знаю это. — А... — Мисс Поттер! — прерывает меня громкий и обеспокоенный мужской голос. — Мисс Поттер, вам плохо? Может вам в больничное крыло? Мистер... — Лонгботтом, сэр. — Да, конечно. Проводите однокурсницу в больничное крыло. Я открываю глаза и вижу, что вокруг всё... нормально. Профессор не улыбается, губы его целые, глаза голубые и обеспокоенные. Я единственная стою посреди класса, рядом со своим местом, в вытянутой руке у меня нет палочки, а язык разъедает металлический привкус. Мне нужно в больничное и крыло. Действительно. Спасибо профессор Риддл Квиррелл. — Зайдите ко мне, мисс Поттер. После того как мадам Помфри отпустит вас. Я уже говорила? Этот урок прошёл... отвратительно.