Белые и пушистые

Чу Ваньнин смотрит на своё отражение в зеркале и искренне, от всей души его проклинает. Размалёванный, весь вылизанный, выглаженный. Этот человек напротив в одно мгновение становится отвратительнее, чем обычно. Потому что нервы вымотал так, что сил уже нет. Хочется несчастно свалиться на пол, стереть с лица всё это неуместное, расплести волосы и написать грубое "я не приду". Мо Жаню с ним очень сложно, он знает. Но почему-то этот самый Мо Жань упорно тащит его гулять, пишет перед сном смущающие сообщения, а каждое утро желает хорошего дня. И прямо сейчас Чу Ваньнин собирается на свидание. По факту просто прогулка вечером в центре города, но свидание же. Мо Жань так называет все их встречи. Всё шло нормально: собираться он начал, как обычно, с самого утра, накручивая себя до невротического состояния с последующим желанием выпить валерьянки. До успокоительного дело не дошло, потому что в мозг ударила гениальная идея подвести глаза. Косметики у Ваньнина нет никакой, поэтому пришлось идти в ближайший магазин. Это помогло скинуть лишнюю нервозность, а ещё помогло осознать насколько же он гей. И вот спустя уже почти пять часов Чу Ваньнин смотрит на себя в зеркало, отмечая вроде бы даже неплохой макияж, глаза затемнены в уголках, лёгкий тональный крем – всё, как советовали в одном видео в интернете. Брови даже попытался выщипывать - закончилось это трагедией и шипящим "ну нахуй", хотя мысленно он добавил себе баллов за инициативу. А потом осознал, что творит и замер перед собственным отражением. Это вот он так ради Мо Жаня сейчас выпендривается? В абсолютно не свойственной себе манере? Это не первое их свидание. В тот раз, когда Чу Ваньнин признался в своих чувствах в ответ и разрешил им попробовать, Мо Жань остался на ночь, между ними не было ничего серьёзного, кроме горячих поцелуев, умелых ласк рукой и крепких объятий, в которых Ваньнину на удивление сладко спалось. Через два дня Мо Жань встретил его после работы и проводил пешком до дома. Чу Ваньнин хоть и растерялся, краснея от смущения, но почувствовал, как тепло и приятно в груди от такого проявления внимания. В конце он предложил ему подняться в квартиру, но больше от непонимания, что дальше делать, чем от желания. Хотя и последнее тоже имелось. Однако Мо Жань с улыбкой ответил, что не хочет надоедать, да и дома ждут дела, поэтому попрощаются они возле подъезда. Чу Ваньнин ему благодарен за понимание. Правда благодарен. Хоть и не показывает этого, продолжая прятаться за холодностью и выставляя вперёд гордость. А ещё, к своему стыду, ловит себя на мыслях, что Мо Жаня ему хочется. Снова спать с ним в обнимку хочется. Целоваться по несколько часов, прикасаться, слушать его голос не только в долгих голосовых, но и на ухо во время ласк... Они зашли довольно далеко в первую ночь. Но не так далеко, как могли бы. И у Чу Ваньнина теперь все мысли позорно забиты только этим. И что бесит гораздо сильнее - Мо Жань к нему даже не лезет! Даже на ночь в гости не напрашивается. Встречает после работы, доводит до дома, пишет тонну сообщений, чаще голосовых, сердечки эти свои шлёт, после которых Ваньнин, уверенный, что он взрослый и подобное не для него, густо краснеет, радуясь, словно влюблённый мальчишка. И ладно, это всё действительно неплохо. При ином раскладе он бы наверняка запаниковал ещё хлеще, чем в первый день их знакомства. Ваньнин успокаивал себя только мыслями, что больше они не увидятся. Однако теперь, когда Мо Жань его парень, интимная близость ощущается иначе. Вернее вообще не ощущается, потому что кое-кто возомнил из себя черт знает кого! За полчаса до выхода из дома, Чу Ваньнин решает смыть с себя макияж, распущенные волосы убрать в обычный хвост, да и рубашку черную сменить на свой любимый белый свитшот, а то разоделся тут, будто они не просто погулять идут, а в ресторан какой-то. Но не успевает. Раздаётся звон домофона, от чего он почти подпрыгивает на месте. За дверью естественно оказывается Мо Жань. Довольный, воодушевленный и безумно красивый... У Чу Ваньнина аж дыхание перехватывает. А ещё внутри всё сворачивается узлом от смущения и растерянности, которые одолевают бедного Чу Ваньнина, когда он видит пышный букет белых лилий в руках счастливого парня. - Таскаться с букетом будет неудобно, поэтому я решил подарить его тебе тут, - весело сообщает Мо Жань и протягивает цветы. Оказывается, получать подобного рода подарок... приятно? Чу Ваньнин в недоумении принимает букет и даже забывает поблагодарить. Он просто пялится на лилии, пока его не приводит в чувства мягкий поцелуй в щёку. - Ты такой красивый, - завороженно шепчет Мо Жань, и Чу Ваньнина переклинивает. - В следующий раз предупреждай, прежде чем вот так беспардонно заявляться! И цветы совсем было необязательно, придумал тоже! - Ваньнин. Мужчина замолкает и, поджав губы, уходит на кухню, чтобы поставить этот несчастный букет в вазу. Последнего не обнаруживается - приходится использовать пустую банку для листьев чая. Чу Ваньнин злится, когда цветы чуть не падают из-за собственного веса. И злится ещё сильнее, когда боковым зрением замечает зашедшего на кухню Мо Жаня. Если он сейчас обнимет или поцелует, то Ваньнин превратится в пепел, лучше ретироваться из дома как можно быстрее. На улице самое начало осени. Мо Жань одет в толстовку, обычные черные рваные джинсы и кроссовки. В то время как Чу Ваньнин в рубашку, брюки и тонкое пальто. Этот контраст между ними напоминает лишний раз о большой разнице в возрасте. Ваньнин хоть и делает вид, будто его это не заботит, на деле же думает об этом довольно часто. Целых десять лет, кошмар! Еще три года назад Мо Жаню было семнадцать, а Чу Ваньнин заканчивал университет. Рациональная часть мозга утверждает, что отношения надо заводить с взрослыми и серьёзными людьми, а не первым попавшимся симпатичным почти подростком. А Чу Ваньнин смотрит на безупречное лицо Мо Жаня, когда тот спрашивает, какой кофе ему взять, и залипает самым постыдным образом. Они просто гуляют вдоль набережной, по парку, пьют кофе и говорят обо всём на свете. На девяносто процентов говорит, конечно же, Мо Жань, но Чу Ваньнин искренне ему благодарен за эту болтовню. Рядом с ним комфортно, он рассказывает смешные истории, вызывающие улыбку. Ваньнин правда сразу же прячет её, отворачиваясь, но реакция Мо Жаня даёт понять, что он всё же её заметил. Чужая прямолинейность одновременно и трагедия и спасение. Чу Ваньнину крайне неловко, когда Мо Жань открыто флиртует, касается его руки, смотрит в глаза. Но при этом внутри от трепетных чувств разливается тепло, трепещут бабочки, влюблённость накрывает собой, словно мягкое и пушистое облако. Эта их прогулка – просто повод встретиться и увидеть друг друга. Не несёт за собой больших планов, вроде похода в кино, или ресторан. Поэтому расстаться им надо бы по идее уже через два-три часа. Но отвлечённый увлекательным разговором о проблемах с домашними животными и объяснением, почему ни у кого из них их нет, Ваньнин не заметил, что они оказались не в центре. - Я тут понял, что за эти две недели ни разу не приглашал тебя к себе, - смущённо улыбается Мо Жань и косится в сторону небольшого панельного дома, - зайдёшь? Закажем еды на дом, глянем фильм, а потом я увезу тебя домой. И кивок в сторону припаркованного у одного из подъездов уже знакомого синего мотоцикла. Чу Ваньнин неуверенно мнётся на месте. Предложение смущает, как, впрочем, и всё, что связано с Мо Жанем, но при этом манит своими перспективами. Он ни разу не смотрел фильм вместе с кем-то. И еду на дом вместе с кем-то тоже ни разу не заказывал. Он в курсе, что подобные совместные вещи это норма, когда вы в отношениях, но почему это так смущает-то, о, Небо! Ваньнин мысленно вопит о том, что нужно отказаться, бежать домой прямо сейчас, да и вообще к чему всё это. А сам отвечает согласием на предложение и мечтает раствориться в улыбке, которую дарит ему Мо Жань. Однако по-настоящему ощущается весь масштаб трагедии, когда они оказываются в лифте. Чу Ваньнину даже жарко становится, из-за чего он незаметно расстёгивает две верхние пуговицы рубашки. Они стоят очень близко друг к другу – Мо Жань продолжает что-то рассказывать о том, как год назад начал снимать эту квартиру, а Ваньнин смотрит на его шею, против воли вспоминая, как целовал её две недели назад, и желает вывалиться из лифта. Ужасно! Отвратительно! Кошмар! Неужели он так порочен? Неужели так сильно падок на всё это низменное, плотское?.. И сложнее, оказывается, не признать, что да, хочется, очень сильно, черт возьми, хочется. А сложнее намного не получать, вместо этого стоять вот так и бесконечно желать, думать, вспоминать. Чу Ваньнину, кажется, что вся похотливость написана на лице, поэтому он вновь прячет её за грубостью, фыркая недовольно, когда Мо Жань галантным жестом приглашает его в свою квартиру. Он снимает небольшую студию, оформленную в стиле лофт. Это даже не удивительно – Мо Жаню подходит. Личных вещей у парня довольно мало, а единственное обжитое место это компьютерный стол, с двумя огромными мониторами, кучей проводов, какими-то гудящими роутерами, коробочками – Ваньнин не шарит в подобном ну вот вообще. А Мо Жань – ИТ-специалист, занимающийся своей работой в основном дистанционно, поэтому совершенно не удивительно, что этот стол – единственное «живое» место в квартире. Ещё в глаза попадает целый ряд банок из-под энергетиков на подоконнике и пепельница там же. Такая типичная комната двадцатилетнего парня, что Чу Ваньнину даже не по себе. Хотя он никогда не задумывался, что можно сказать о лично его квартире. - Пицца? – Мо Жань помогает Ваньнину снять пальто и тут же уносится в ванну, дверь в которую идёт прямо из коридора. – Давно её не заказывал просто. Но вообще, что угодно, на твоё усмотрение. - Пицца подойдёт, - сухо отвечает Чу Ваньнин, разуваясь. Он проходит чуть глубже в квартиру и замирает. У Мо Жаня очень широкая кровать. Дома у Ваньнина тоже не маленькая, но эта… Тут шесть человек без проблем поместятся. Он глупо пялится на неё, старательно отгоняя прочь вредные мысли. Но. А что если на этой кровати у Мо Жаня уже был секс? Интересно, а он хорош в постели? Ваньнин, правда, не специалист, не поймёт даже если кто-то будет плох… Хотя там такой размер члена, что. Чу Ваньнин со всей силы прикусывает губу и тоже несётся в ванную комнату. Надо умыть лицо, успокоиться, было бы ещё неплохо ударить самого себя за распущенность, но тогда Мо Жань заметит. - Ой, - вырывается у него, когда он врезается в этого самого Мо Жаня в узком коридоре. Он снял толстовку! А под ней только обычная черная майка! Чу Ваньнин начинает задыхаться, краснея. Он резко отстраняется от парня, отводит взгляд, заламывает пальцы и проходит мимо, запирая за собой ещё и дверь на всякий случай. - Ты не против классической пепперони? – раздаётся за дверью голос Мо Жаня. - Я не люблю острое! – отвечает ему Ваньнин, не узнавая собственный голос. Он смотрит на себя в зеркало – взъерошенный, раскрасневшийся, с закушенной губой. В штанах немного тесно, за что спасибо собственным мыслям. Хочется плакать от своей отвратительности. Всё же было нормально, пока они гуляли. Нет, блин, не было. Чу Ваньнин ещё в самом начале от цветов растаял, а потом весь трепетал внутри, когда Мо Жань касался его руки, улыбался ему, говорил приятные слова, например, о том, как гармонично смотрятся их отражения в зеркале. - Я заказал там… - начинает Мо Жань, когда Ваньнин выходит из ванной, но спотыкается на половине предложения. Он всё ещё стоит в коридоре и сейчас они оказываются друг напротив друга. - Можно я тебя поцелую? – вдруг спрашивает парень. - Что? О таком не спрашивают! – тут же выпаливает Чу Ваньнин, ощетиниваясь от гнева, словно кот. Однако нормально разозлиться или начать смущаться ещё сильнее, ему не дают. Мо Жань мгновенно оказывается рядом и припечатывает к стене поцелуем. Чу Ваньнин шлёт к чёрту свою гордость и абсолютно не раздумывая отвечает, обнимая его в ответ. Как же хотелось, как же приятно, как же подкашиваются его ноги. Поцелуй скоро становится очень глубоким, жадным, будто им придётся вот-вот оторваться друг от друга и нужно использовать имеющееся время по максимуму. Чу Ваньнин весь дрожит, но не от страха, а предвкушения, возбуждения. Ему хочется касаться обнажённых предплечий Мо Жаня, и он делает это, водя пальцами по его рукам, иногда чуть сжимая. Крепкое тело прижимает его к стене, и Чу Ваньнин верещит внутри себя от этого сногсшибательного ощущения. Они оба прилично забываются в этом поцелуе, позволяют себе немного слететь с катушек и жадно касаться друг друга. Словно голодные, дикие, словно единственный шанс выжить в данный момент, это приклеиться друг к другу и не отрываться длительное время. Мо Жань наглеет и лезет руками под рубашку Ваньнина, задирая её на пояснице. Последний про себя матерится от переполняющих эмоций, но позволяет. И на самом деле он совсем не против, если Мо Жань будет наглеть и дальше. Отлипнуть бы от стены, опуститься на какую-нибудь поверхность. Чу Ваньнину очень понравилось тогда, на коленях парня, лицом друг к другу... - Прости, - Мо Жань вдруг резко отстраняется и от этого хочется выть, - я.. не знаю, что на меня нашло. Знает. Конечно, блять, он знает. Чу Ваньнин с макияжем, хоть и лёгким, но всё же делающим строгий взгляд ещё выразительнее. Чу Ваньнин в этой чёрной рубашке, расстегнутой на две верхние пуговицы, потому что ему... жарко? Возможно. Мо Жань не уверен, что верно интерпретирует его взгляды. Ему могло и показаться чужое ответное желание в глазах. Чу Ваньнин с распущенными волосами, в которые так классно зарываться пальцами, сжимать их у корней. Он помнит. О, он очень хорошо знает, что на него нашло. - Что?.. - Чу Ваньнин приходит в себя не сразу, и он всё ещё держится за плечо Мо Жаня. Только этот факт и возвращает к реальности, напоминая, что надо успокоиться. Да, прикасаться хочется, но такое поведение ему не свойственно, поэтому руку он одергивает, словно обжигаясь. - Всё в порядке, - выдавливает из себя Ваньнин, когда до него, наконец, доходит смысл чужих слов. Они всё ещё стоят в этом коридоре, очень смущенные, возбужденные и такие потерянные, что и смешно и грустно. - Я тут... Давай я поправлю, - Мо Жань тянет руку к пояснице Чу Ваньнина, чтобы поправить рубашку, задранную вверх им же. И это решение принято явно не рациональной частью его мозга. Пальцы вновь касаются обнажённой кожи Чу Ваньнина, из-за чего он вздрагивает очень явно. А Мо Жань видит всё, видит, и так хочется, так трудно не поддаваться собственным желаниям. Он наклоняется ближе, практически касаясь дыханием чужих губ, и собирается спросить: - Ваньнин... - Да... - на выдохе отвечает Чу Ваньнин, у которого набатом в голове только одно желание, а взгляд прикован к манящим, чуть покрасневшим губам парня. И неизвестно, кто из них первый поддаётся навстречу. Мо Жань целует головокружительно, ладони вновь устраивая на чужой тонкой талии. От неё крышу сносит дополнительно – Ваньнин весь такой хрупкий, ниже его ростом, чуть меньше в телосложении. Мо Жань млеет. Но всё же контролирует себя изо всех сил, делая поцелуй максимально нежным, не таким, как минутой ранее. Так проще сохранить самообладание. Чу Ваньнин же давно копает себе метафорическую могилу. Ему стыдно так, что появляется твёрдая уверенность, что после того, как Мо Жань отвезёт его сегодня домой, он не будет отвечать на его звонки и сообщения примерно вечность. Плюс-минус дополнительно будет игнорировать его и в других мирах, в случае их реинкарнации. Они целуются не первый раз. Боги, пальцы Мо Жаня уже бывали в его заднице, а сам он ласкал чужой член рукой. Казалось бы, панику давно пора побороть. Но сейчас вся ситуация ощущается совершенно иначе. Интимнее, горячее, желаннее. Теперь это не секс на одну ночь. Не томные поцелуи слегка захмелевшего от вина Ваньнина и взбудораженного взаимностью Мо Жаня. И тем более это не аккуратный поцелуй в губы украдкой после того, как проводил до дома после работы. Теперь они наедине, и они встречаются. То есть вот прям встречаются. В отношениях. Мо Жань его парень... Вау. Чу Ваньнин, кажется, осознаёт это только сейчас. Внутри живота так тянет, а возбуждение уже не скромно выпирает под тканью брюк. Чу Ваньнин в шоке от этой своей стороны. Нежный поцелуй вновь набирает обороты. Мо Жань нетерпеливо сжимает ладони на талии Ваньнина и протискивает своё колено между его ног. Чу Ваньнин в его руках такой податливый, такой мягкий, ласковый. Возможно, ему всё-таки не показалось. Стоп. - Да? – Мо Жань разрывает поцелуй, но не отстраняется сильно. До него дошло только сейчас. Чу Ваньнин упрямо поджимает губы и отводит взгляд в сторону. Неужели по нему не видно, что да? Он же на ногах стоит только благодаря крепкой хватке Мо Жаня, иначе бы давно сполз вниз по стене. А там было бы неплохо лечь на пол и притвориться мёртвым, например. - Ваньнин... - Мо Жань берёт его за руку и подносит её к губам, оставляя несколько мягких поцелуев, - я не хочу настаивать. Будет так, как ты захочешь. Если ты не готов... Так вот оно что! Чу Ваньнин аж выпрямляется, обретая способность стоять на ногах. Мо Жань решил играть в рыцаря, боясь сделать ему больно! Идиот. - Идиот! - выпаливает он, переводя на парня раздраженный взгляд. - Я был готов ещё в первую нашу встречу! А вот этого говорить не стоило. Чу Ваньнин вновь тушуется, психует, ловит гигантскую дозу смущения и пытается вырваться. Сбежать бы теперь куда подальше. Вся его жизнь, моральные устои, принципы – всё летит к чертям из-за некоторых чересчур красивых. - Так всё это время ты... - "тоже хотел меня" хочет сказать Мо Жань. Но Ваньнин сильнее дёргается в его руках и требовательно шипит "отпусти!". - Ты сводишь меня с ума, - Мо Жань рычит и впивается в его губы, игнорируя неслабый толчок в грудь. Чу Ваньнин кусает парня за нижнюю губу и пинается. Но в итоге его ноги оказываются вновь раздвинуты, а колено Мо Жаня между ними. Он давит на пах и ухмыляется сквозь поцелуй, чувствуя чужое возбуждение. Чу Ваньнин злится из-за собственной уязвимости, слабости, и из-за тех двух фактов что, во-первых, Мо Жань, придурок, всё это время думал, будто Ваньнин не готов, и во-вторых, сейчас его так просто раскусили, вывернули наружу все чувства, желания. И пользуются этим, не обращая внимания на попытки Чу Ваньнина убить своего парня нахрен. Он отвечает на поцелуй, но пальцами все равно впивается в чужие плечи, царапает кожу, показывая, как его всё бесит, бесит. А потом мычит, сквозь поцелуй, когда Мо Жань резко подхватывает его под бёдра и заставляет обхватить себя ногами. Чу Ваньнин ещё сильнее оказывается прижат к стене, но ненадолго. Вскоре Мо Жань крепче обнимает его и несёт к кровати. Кровь внутри закипает, дыхание сбивается, а возбуждение достигает того предела, что уже отдаёт болью в тесноте штанов. Ваньнин падает на кровать и тут же весь сжимается в собственной неловкости. Мо Жань всё ещё между его ног, но чужую дрожь чувствует. Он помнит её при их первом близком знакомстве. Эта трогательная невинность заставляет его сердце биться чаще. - Я не сделаю тебе больно, - шепчет Мо Жань в губы своего мужчины и мягко целует их после, - и я остановлюсь, если ты передумаешь. Чу Ваньнин хоть и осознаёт, что действительно боится, всё равно внутренне негодует с такого беспокойства Мо Жаня. Он ведь его и в ту ночь не взял, ограничившись только пальцами, хотя у него даже не было гарантий, что они ещё когда-либо встретятся. Неужели размер члена так влияет на процесс, что о нём так беспокоятся? У него, конечно, был вопрос, как можно запихать в живого человека такой размер, но... О, Боги, неужели дело действительно в размере? Теперь Чу Ваньнину становится ещё страшнее. Их поцелуй как раз прерывается, и он медленно переводит взгляд на лицо Мо Жаня. Предвкушение мешается со страхом, возбуждение ярко контрастирует с желанием прекратить всё это. - Доверься мне, - шепчет Мо Жань и снова берёт Ваньнина за руку. Пальцы переплетает, целует костяшки. Чу Ваньнин хочет напомнить, что доверился ещё тогда, хочет поддаться вперёд и сам коснуться чужих губ, чтобы дать понять, что он готов, правда готов. Он очень хочет быть смелее, хочет перестать так открыто дрожать и ещё сильнее перестать надумывать себе всякого. - Ты такой красивый, - улыбается Мо Жань, и Чу Ваньнин начинает тянуться к его губам. Как вдруг на всю квартиру раздаётся звонок домофона. Ваньнин пугается и дёргается так сильно, что случайно бьёт Мо Жаня коленом в ребра. Нормально так бьёт - тот сдавленно шипит и поспешно отстраняется. - Это пицца, - информирует Мо Жань и морщится от боли. Чу Ваньнин мысленно бьёт себя по лбу, а сам подбирается, резко принимая сидячее положение. Сердце стучит так сильно, что страшно, будто оно выпрыгнет из груди. Даже смущение отступает на второй, а то и третий план. А возбуждение, кажется, спадает совсем. Пиздец, момент упущен. Чу Ваньнин теперь с силами уже не соберётся, да и Мо Жаню придётся заново пробираться через его ледяную корку. Нужно срочно придумать, какой фильм они будут смотреть. Мо Жань принимает от курьера пиццу и возвращается в комнату. - «Интерстеллар»! – бросает Чу Ваньнин с очень невозмутимым видом. - Что? – Мо Жань теряется, замирая с коробкой в руках. - Давай посмотрим «Интерстеллар». Почти три часа рассуждений о свойствах чёрных дыр – идеально. Чу Ваньнин упорно делает вид, будто до этого они несколько минут выясняли, какой фильм посмотреть. - Хорошо, - соглашается Мо Жань с очень странным выражением лица. Ваньнин хотел бы выдохнуть облегчённо, но не выдыхается как-то. Он медленно переводит взгляд на Мо Жаня, позволяя себе это только сейчас, и… Всё. Мо Жань почти швыряет чёртову пиццу на компьютерный стол и рывком оказывается рядом с Чу Ваньнином. На Чу Ваньнине. Последний падает обратно на кровать и обнимает парня за плечи, от переизбытка чувств вновь царапает обнажённые участки кожи, забирается пальцами за тонкую ткань майки. Бесстыже тянет её в сторону, намекая снять уже бестолковую тряпку. И Мо Жань слушается, практически сдирая её с себя одним рывком. Дорвавшись, наконец, до ранее скрытых участков кожи Мо Жаня, Чу Ваньнин жадно водит по ней пальцами. Она такая гладкая, немного смуглая, чувствуется, как под подушечками пальцев перекатываются крепкие мышцы. Ваньнина это заводит. Как и чужие страсть, доминирование, властность. Он думал, что возбуждение спало и момент потерян, но на деле же он возбуждён ещё сильнее. Мо Жань перемещается поцелуями на его шею. Сильнее сжимает бока, вновь задирает рубашку. В конце концов, не выдерживает и начинает расстегивать пуговицы, не прекращая покрывать кусачими поцелуями шею, опускаясь на ключицы, на грудь. Ваньнин подставляется, выгибается навстречу и закрывает горящее лицо ладонью, когда чувствует, как Мо Жань сильнее раздвигает его ноги. Он поддаётся, позволяет и шумно выдыхает, стоит Мо Жаню сползти ещё ниже и прикусить внутреннюю сторону его бедра через ткань брюк. Он нарочно не касается члена и это выводит из себя, это вынуждает непроизвольно поддаться бёдрами вперёд, сгорая от собственного нетерпения. К счастью, не только Чу Ваньнин сходит с ума от желания. Мо Жань думал, что сотрёт руку до мозолей по ночам, представляя этого человека под собой. Особенно вот такого выгибающегося, просящего, позволяющего. Не верится, что всё это происходит на самом деле. Брюки Чу Ваньнина небрежно летят на пол, туда же отправляется его рубашка. Мо Жань даже носочки снимает с особым удовольствием, не забывая целовать щиколотки. И его совсем не волнует, когда Ваньнин этой ногой пытается его пнуть, побуждая к продолжению. А ещё невероятно смущает собственная нагота. Особенно в контрасте с тем, что на Мо Жане нет только майки. - Свет, - вдруг произносит мужчина, продолжая прятать лицо за ладонями, - выключи его… Мо Жань улыбается – Чу Ваньнин чувствует это своей коленкой, которую тот целовал в этот момент – и ненадолго отрывается от него. Он передвигается по квартире, слышатся звуки каких-то выключателей. Ваньнин медленно открывает глаза и даже убирает руки от лица, когда понимает, что в комнате темно – Мо Жань развернул жалюзи, не позволяя лишнему свету с улицы проникнуть к ним. А ещё включил какую-то подсветку на своём компьютере, из-за чего вся квартира погружается в приятный сине-фиолетовый оттенок. Ладно, это неплохо. Чу Ваньнин действительно так чувствует себя намного комфортнее. Мо Жань возвращается, и они снова соединяются в глубоком поцелуе. Ваньнин даже сам покорно раздвигает ноги, когда вниз опускается рука его парня. Он всё ещё не касается напряжённого члена, а Чу Ваньнин об этом сам никогда не попросит, только и остаётся раздражённо покусывать чужие губы, намекая о своём негодовании. Мо Жань на это лишь ухмыляется – паршивец! – и кружит пальцами возле входа, гладит мошонку. Откровенно дразнит, играется, провоцирует. Чу Ваньнин не выдерживает и тянется к его ширинке. Дрожащими пальцами расстёгивает пуговицу, тянет вниз молнию и с каким-то неизвестным ранее удовлетворением чувствует, как напрягся над ним Мо Жань. - Ваньнин, - шепчет он с некой ноткой строгости, - очень тяжело сдерживаться. - Зачем… Зачем ты сдерживаешься? – Чу Ваньнина даже несвойственное ему любопытство одолевает, что придаёт смелости, и он лезет пальцами через распахнутую ширинку за ткань нижнего белья. Нащупывает там член – очень твёрдый и всё такой же большой. Он обхватывает его пальцами и ловит губами горячий шумный выдох Мо Жаня. - Глупый, - тихо смеётся парень и ведёт губами по щеке, приближаясь к уху, - я хочу сильнее раздвинуть твои охуенные ноги, войти в тебя одним рывком и трахать до тех пор, пока ты не сорвёшь голос от стонов. Я хочу поставить тебя на колени и отшлёпать. А потом брать долго, заставить тебя кричать от удовольствия, просить ещё, выгибаться для меня. Я так сильно хочу тебя, Ваньнин… Чу Ваньнин замирает не столько напуганный, сколько в прострации от услышанного. Он даже начинает медленно убирать руку из чужих штанов, догадываясь, как сильно это провоцирует парня на сорванную крышу, но тот вдруг целует его за ухом, кусает мочку, снова целует и… И окей. Теперь они оба знают, где у Чу Ваньнина эрогенная зона. Мужчина выгибается, чуть слышно стонет, покрывается мурашками и, черт возьми, сильнее сжимает чужой член в руке. Мо Жань стонет в ответ, резко отстраняется и садится перед Чу Ваньнином на колени. Он перехватывает его ноги под коленями, раздвигая, и от этого у Ваньнина случается паника. Вопреки которой он не дёргается, не пытается сбежать или закрыться, только смотрит, смотрит, смотрит, и губы облизывает. Мо Жань очевидно собирается с силами, не разрешая себе срываться, перед тем, как вытащить из заднего кармана джинс тюбик со смазкой. Он выдавливает немного её на пальцы и касается ими сжавшегося ануса Чу Ваньнина. Последний жмурится, закусывает губу и снова закрывает лицо ладонями. Таким открытым быть невозможно, ну просто сил нет. Чу Ваньнин чувствует, как в него проникает один палец и это очень даже знакомое ощущение. Со смазкой, правда, приятнее в несколько раз – абсолютно нет болезненного натяжения. Пальцев скоро становится два, а Мо Жань опускается обратно. Он нависает над своим мужчиной и нежно целует в губы, отвлекает лаской от тянущей боли и возбуждает дополнительно поцелуями за ухом. Чу Ваньнина ведёт от последнего настолько, что он даже сам двигает тазом вперёд, насаживаясь на пальцы. На ухо раздаётся тихое предупреждающее рычание, а пальцы внутри сгибаются, двигаясь где-то очень рядом с простатой, потому что Ваньнина от этого подкидывает прилично. Он ещё с прошлого раза помнит, что пальцами можно классно снести крышу. Мо Жань умеет. Мо Жань в этом плане вообще замечательный. А вот когда пальцев становится три Чу Ваньнин резко вспоминает, что анальный секс это больно. Теоретически, естественно. Противно скулящим мальчикам из порно очень даже нравилось. Пришлось посмотреть в познавательных целях. И он не вывез полностью ни одно видео в итоге. - Расслабься, - просит его Мо Жань, не прекращая оставлять влажные поцелуи по линии челюсти, на шее, на подбородке. Чу Ваньнин пытается, но не уверен, что у него получается. Он цепляется за Мо Жаня, водит пальцами по плечам, выше, касается шеи, ещё выше, пока, наконец, не зарывается в волосы и не притягивает его к себе для глубокого поцелуя. Пальцы внутри него начинают активно двигаться, доставляя боль и одновременно странное… удовольствие? Ваньнин не сразу понимает, что это оно. Но ему определённо нравится. И даже хочется ещё, хочется больше, сильнее, резче. Мо Жань так и делает – то убирает пальцы, кружит ими возле входа, то снова резко вводит, гладит внутри мягкие стеночки. Пальцев попеременно, то два, то три, и на простату давят они тоже не всегда. Чу Ваньнин догадывается, для чего были все эти манипуляции, когда тихо стонет, про себя умоляя о большем. А потом резко становится пусто. Везде. Мужчина открывает глаза, обнаруживая, что после темноты за закрытыми веками комната выглядит очень яркой. А Мо Жань… Этот Мо Жань, Господи, Ваньнин сейчас разрыдается от его красоты. Пока он снимает свои джинсы и бельё, пока он достаёт презерватив и раскатывает его по своему члену, Чу Ваньнин поднимается на колени и подтягивается к нему. Сам целует, обвивая руки вокруг шеи, прижимается к нему трепетно. Они оба стоят на коленях на кровати и целуются мокро, пошло, переплетая языки. Чу Ваньнин тает в этой порочности, в желании, во взаимности чужих чувств. Ему так хорошо, так классно, что он позволяет себе всё. Затыкает орущий дурниной разум и просто делает то, что хочется больше всего. Он опускает руку на член Мо Жаня, водит по нему несколько раз, наслаждаясь его шипением в свои губы. Он чуть не скатывает презерватив, но тут же поспешно натягивает его обратно, а сам шепчет: - Не сдерживайся. Даёт зелёный свет и отстраняется, замечая на себе дикий взгляд парня. И не хочется думать, как меняется этот взгляд, когда он разворачивается спиной и опускается перед ним в коленно-локтевую. Перед глазами кадры из порно, где мальчики в этой позе красиво выгибались, выпячивая задницу, и Чу Ваньнин повторяет, надеясь, что выглядит не жалко и смешно. А потом перед глазами уже не какие-то картинки из порно, а искры. Потому что Мо Жань входит. Одним медленным и непрерывным движением. Хочется материться. В голос и от всей широкой души. Но на деле же Чу Ваньнин лишь очень тихо скулит в подушку и сжимает пальцами наволочку. Больно просто пиздец. Ваньнин концентрируется на этой боли, не в состоянии держать себя на дрожащих коленях, и думает, что не сможет. Он даже собирается отстраниться и просить остановиться, но вдруг до него доносится ласковый шёпот Мо Жаня. - Расслабься… - Мо Жань опустился на него сверху, почти касаясь грудью его спины, - тише, тише…. Мой хороший… Чу Ваньнин следует совету, млея от хриплого «умница» на ухо, и стонет, когда член внутри него начинает двигаться. Стоны срываются сами, он их даже не контролирует и не в силах держать в себе. Они совсем тихие, приглушённые подушкой, в которую Ваньнин вцепился со всей силы, но они есть и, блять, он очень хорошо ощущает, как Мо Жаня с них кроет. Тот отрывается от его спины, вновь встаёт на колени и удобнее фиксирует его бёдра. Чувство наполненности и движения внутри очень странные. Чу Ваньнин вспоминает, как было пальцами и даже расстраивается, что членом вообще не так. В мыслях дикий сумбур, в заднице, судя по ощущениям, рука по локоть, спина от подобной позы начинает неприятно тянуть, а Чу Ваньнин… А Чу Ваньнин втягивается. Он просто думает о том, что там сзади Мо Жань трахает его, входит на всю свою немаленькую длину, держит его за ягодицы, наслаждаясь откровенными видами, и этого хватает, чтобы собственный член снова напряжённо встал. Ваньнин начинает получать удовольствие, а когда ловит себя на этом, то стонет громче и даже поддаётся назад, насаживаясь. Мо Жань рычит, выходит из него и одним рывком переворачивает на спину. Чу Ваньнин за такую внезапную смену позы ему очень благодарен, потому что колени начинали сильно подводить. - Какой же ты… - Мо Жань не договаривает и впивается в его губы. Член вновь оказывается внутри, движения ускоряются, а Ваньнин задыхается от сумасшедших чувств. Он шарит руками по плечам парня, царапая кожу на особенно сильных толчках. Стонет в рот Мо Жаня, когда тот до будущих синяков хватает одной рукой его ягодицу и чуть оттягивает в сторону. Входит ещё глубже, заставляя Ваньнина выгибаться под ним. Всё, как и хотел. Всё, как и хотели они оба. Мо Жань оставляет несколько кусачих поцелуев на шее мужчины и выпрямляется, садясь на колени. В такой позе удобно… О да. Чу Ваньнин кусает ребро собственной ладони от переизбытка чувств и сдавленно мычит. Мо Жань и членом может то же, что и пальцами. Он задевает эту невероятную точку в его теле, и от огромной волны наслаждения хочется кричать. Быть шибко громким правда он себе не разрешает – стыд в его голове слишком велик, чтобы так просто сдаться. И это не устраивает Мо Жаня. - Хочу слушать тебя, - произносит он. А ещё берёт его под коленями за обе ноги и раздвигает их, раскрывая сильнее. Чу Ваньнин в этот момент от смущения готов провалиться в Ад. Он жмурится, отрицательно качает головой и всячески закрывает лицо руками. Мо Жань почти выходит из его тела, наблюдая, как красная влажная головка, обтянутая тонким латексом презерватива, покидает растянутое колечко мышц. Как оно сжимается, но не полностью. Он опускает одну ногу Ваньнина себе на плечо, а сам обхватывает рукой собственный член и погружает его внутрь податливого тела. Но не полностью. Дразнит только головкой и с наслаждением слушает чужие всхлипы. - Мо Жаань, - тихо выстанывает Чу Ваньнин. И в принципе Мо Жань понимает, что сам не способен сейчас долго играться. Он резко входит на всю длину и задаёт быстрый темп. Чу Ваньнин под ним стонет, всё ещё сдерживаясь и потому не так громко, как хотелось бы обоим, но вперемешку с пошлыми звуками шлепков их тел, с прерывистым шумным дыханием, с ответными хриплыми стонами Мо Жаня – музыка, что помогает обоим дойти до крайней точки возбуждения. Чу Ваньнина мотает по всей кровати, он собирает руками простынь и, судя по всему, ещё и рвёт её пальцами в порыве. Мо Жань снова нависает над ним и жадно сцеловывает с его губ все всхлипы и тихие стоны. Они его, принадлежат ему. Как и весь Чу Ваньнин. Как и его оргазм, когда Мо Жань, наконец, касается его члена. Он совершает всего несколько движений рукой, а Чу Ваньнина выгибает, и он кончает, крепко вцепившись в спину парня. Расслабленного и размякшего Мо Жань трахает его с особым удовольствием. А когда кончает, то стонет ему на ухо, чтобы Ваньнин тоже знал, как ему с ним хорошо. - Ты невероятен, - честно признаётся Мо Жань. Им бы в душ сходить, одеться, и, может, всё-таки поесть пиццу и посмотреть фильм. Ваньнин явно останется сегодня у него – Мо Жань просто не отпустит. Но для начала надо как-то отлипнуть друг от друга. - Скажи как будешь готов, - почти мурлычет парень и трётся носом о щёку Чу Ваньнина, - я бы повторил всё это ещё раз. Ещё очень много раз, мм, хочу не давать тебе спать всю ночь… У Чу Ваньнина нет сил даже возмущаться. Он вообще чувствует себя так, словно его протянули через мясорубку. Только и остаётся, что лежать распластанной морской звездой, стоически терпя тело Мо Жаня на себе. Спасибо, что хотя бы член вытащил. Он так же не понимает, почему ему опять нужно быть готовым? По ощущениям требуемая подготовка не уступает подготовке к поступлению в университет. Мо Жань, конечно, с опытом и ему виднее, но и Чу Ваньнин не такой уж и принц, чтобы о нём так переживали. Об этом он обязательно как-нибудь поинтересуется. А пока… Им бы в душ, одеться и можно всё же посмотреть какой-нибудь фильм, съесть, наконец, пиццу. Чу Ваньнин явно останется сегодня у него – он просто не захочет уходить. О какой готовности шла речь Ваньнин узнал на следующий день, потеряв способность ходить и сидеть, но обретая огромное желание избить довольного жизнью Мо Жаня.