Resurrection

Cocteau Twins — Alice       Конечно же, он знал. Может, ведьма не способна чувствовать эмоциональное состояние человека благодаря своему дару, но человек во мне ощущал эту едкость, дискомфорт. — Что ж ты тогда не сразу сказал? — взмахиваю руками. — Только давай без своих речей про «баланс жизни и смерти» и «нам нельзя делать такое», — передразниваю больше не его, а некий образ, захватывая в кавычки любимые клише-фразы.       Вижу, как его глаза лезут на лоб. Он действительно думал, что мне станет стыдно? Парень поднимается с кровати и подносит палец к своим губам, давая понять, что мне стоит быть тише. Быстро и почти бесшумно закрывает дверь — не хочет, чтобы мать знала? Интересно. — Давай будем ещё тут орать, — он действительно настроен серьёзно, намеревается добавить, — и я бы не стал осуждать.       Возвращается к предыдущему месту, пока я смотрю на него с неверием. Осуждал бы, с первой же секунды. Хотя что-то мне говорит, что, несмотря на его кажущуюся правильность, какая-то чертовщинка смогла бы затаиться в нём. Но единственное, что я вижу перед собой — это стресс; неужели это на него так влияет? Глядит в окно, из которого уже не исходит яркий свет. Порой я удивляюсь здешнему мраку, наступающему сразу после заката — называется «вырви глаз». — Я понимаю причину твоего волнения, — на самом деле, чувак, забей, — но всё под контролем, — если бы, — и хоть это неправильно, — я бы поспорила, — но…       Прерывает, поворачивая голову уже в мою сторону, но смотря в пол. — Неправильно? Это противоестественно, — утверждение, с которым не могу не поспорить.       Элькади, грёбанный праведник. — А не противоестественно то, что она умерла поневоле? — может, получится разубедить. — Грэйс не приняла свою сущность, ей из-за этого дохнуть, да? Или как ты считаешь?       Встречается со мной взглядом, рот немного приоткрывается — видимо, для него это новая информация. Нет, он точно догадывался, теперь догадки подтвердились, оттуда и осознание. — Ты уверена? Мистер Уокер вообще выступал с заявлением, что это был несчастный случай, — сам себе не верит, видно.       Парень теребит костяшки пальцев — ходячая бомба эмоций, чтоб его. Ожидаемо. — Да, — разгибаю ноги из позы лотоса, ведь затекли, и сажусь на пол перед ним, — бьюсь об заклад, ты чувствовал зачатки её магии тогда, — пытаюсь заглянуть ему в глаза, — перед её смертью.       Его хмурые брови не разглаживаются, а глаза не утруждаются встретиться с моими, хоть и не могу сказать, что ему страшно. Будто ему придётся разбираться с этим дерьмом, будто я прошу его о помощи, но ничего из этого в действительности не просила. — Что ты сделала? — а говорил, что не осудит. — Нет, я серьёзно, — привыкает к теме разговора, — какова была жертва?       Теперь понимаю ход его мысли в то время, как осознаю, что нечего скрывать. А зачем? — Откопать труп, — загибаю пальцы и принимаю предельно серьёзный и комичный вид, дабы разгрузить атмосферу, — привезти домой, прочесть заклинание, — ещё два пальца, — ладно, ладно, — вижу намерение поменять мой настрой и поднимаю руки, словно сдаваясь, — кровь, моя кровь. — Поэтому ты была тогда с повязкой, — рассуждает, ломая себе мозг сейчас, что забавляет, — как вылечила, кстати? — намекает на отсутствие раны, указывая на руку. — Мазь из… — постоянно забываю название, что приходится щёлкать пальцами, будто это поможет вспомнить. — Манжетки? — угадывает.       Что-то из ведьмовского знания определённо совпадало в наших семьях, точнее, его американская часть. Иногда становилось интересно то, как совершает магию семья Элькади — их египетские корни наверняка экзотичнее того, что было прочитано мной из книг бабушки. — Точно, — перестаю щёлкать пальцами, полагая, что разговору пришёл конец.       Подпираю подборок коленом, а материал брюк натягивается на ноге. — Это безумие, — погружает лицо в руки, растирая пальцами глаза.       Я чувствую его желание выдавить из себя ещё пару слов, но он молчит. Приходиться думать над способом извернуться да разбавить тишину очередной глупой шуткой, одной из тех, что я люблю. Неловкость? Нет, далеко не то, что я испытываю сейчас. Хотела бы, но увы. — Это уж точно, — усмехаюсь вслух, — знала, что тебя заденет, но чтоб настолько, — произношу мысли вслух.       Проходит некоторое время после моей реплики, внимание уже не сосредоточено на думающем Эймоне. Голова начинает обрабатывать, сколько мы уже сидим в его комнате над несчастным проектом по истории, информация для которого мною искалась небрежно «благодаря» нервозности парня. Встаю, дабы не сверлить его взглядом, и подхожу к той же полке с книгами. Всё-таки люди любят барахло, создание хлама — это нечто, что я заметила у многих семей. Да даже не семей. — Погоди, — оборачиваюсь на его голос, а его голова медленно выплывает из рук, — зачем тебе воскрешать Грэйс? — спасибо, что не избегаем запретного слова. — Не помню, чтобы вы тесно общались.       Разворачиваюсь полностью, смотря на него, а моя рука проходится по верхней пустой полке. — Что и требовалось доказать, — чувствую внушительное количество пыли на пальцах, — кто-то давно не убирался здесь, — показываю доказательство ничему не понимающему Элькади. — Не переводи тему, пожалуйста, — сжатые губы и наконец прямой взгляд на меня.       Меня внутренне передёргивает с вида пыли на моей руки, кисть которой потряхиваю в воздухе, а после вытираю о штанину, дабы избавиться от излишков. — Обидно мне было, — отчасти правда, — обидно за нашу… Как назвать-то? — пытаюсь сформулировать чётче. — Она бы могла быть одной из нас уже тогда, но не смогла, а я, — указываю буквально на себя, — смогу научить её, смогу управлять нашим даром.       Нашу, нашим. Очевидно ли то, что я подбираю такие слова? Слова единения? На него такое точно воздействует, может, надавит. Они, дети природы, как я их называю, любят чувство общности.       На секунду парень поджимает губу, не соглашаясь с ответом. — Раз она не приняла себя тогда, с чего бы ей сейчас?       Не показывай своего отклика на мои слова, всё и так предельно ясно. — Теперь я рядом, — отрезаю, — разрешаю не понимать.       Надеюсь, немного напугается и закончит спрашивать много ненужных вопросов. Невольно вспоминаю не такие уж и давние времена, когда мучала себя тем же — в голове с самим собой сложно прятаться, только если погрузить себя во что-то эфемерное. Пришёл момент закругляться, отчего я веду себя к кровати, с которой подбираю пару ручек, тетрадь и телефон. *** The Smashing Pumpkins — 1979       Одно из редких явлений этого городка — солнечная и ясная погода. Именно сейчас большинство учащихся повылезали из длинных путей холла и кафетерия, теперь опустошённых. Кто-то наслаждается таким раскладом, кто-то жмурит глаза, сидя в кругу друзей за одним из уличных столиков. Однако нынешнее время года давало о себе знать в виде достаточно холодного ветра, порывы которого иногда разрушали всё подобие тепла на улице. — Нам надо куда-нибудь сходить сегодня, — обращается к хмурым лицам, но всё ещё улыбается.       Фелисия и Марк не выглядели воодушевлёнными, ведь несколько минут назад это была как раз Девин, которая заставила их выйти в школьный двор. — Посмотрим, — Фелис озирается по сторонам, не хотя встречаться взглядом с девушкой. — У тебя всегда «посмотрим», — жалуется на новую тенденцию подруги отклонять все приглашения выйти из дома, — чего дома сидеть? — ищет поддержку в парне.       Марк вскидывает руками и не желает встревать в появляющийся спор. — Отвяжи меня от проекта по истории, — ставит условие, — и я весь твой, — расплывается в улыбке, на что Девин автоматически закатывает глаза. — О, боже, — ведьма вспоминает кропотливые часы работы над ним, — не напоминай. — Что такое, Хэйдс? — толкает локтём. — Эймон не радует?       Любимая привычка Девин Клэр называть её по второму имени имеет место быть только при желании девушки хоть как-нибудь обратить на себя внимание — путём некого раздражения. Она знает, что той не нравится такое обращение. Ведьма бросает не лучший взгляд, отрываясь от созерцания всего двора. — Радует, не переживай, — подыгрывает, будто это сработало.       Марк не хочет вникать в их разговор и пытается сконцентрироваться на математических правилах из своей тетради. Несчастная тетрадь с измученными от частого прикосновения листами и вклеенными стикерами — парень всегда с трясущимися руками пишет ту экзаменационную часть с усложнённой математикой, поэтому проводит больше времени за её зубрением. — Тогда что не так? — не сменяет темы. — Ты же знаешь про мою нелюбовь к совместным работам, — берёт со столика выделитель парня, чтобы чем-то занять свои руки, — трата времени. — Угу, — смотрит вдаль, словно что-то вспоминает, — только мне так не казалось, — намекает на их совместное времяпровождение, выделенное изначально на проекты, но по итогу проведённое на совершенное другие вещи.       Фелис не забывает про нахождение Марка здесь, поэтому молчит, саркастично, но спокойно улыбаясь девушке. Легко крутит головой, намекая не продолжать свою мысль, когда Девин смотрит в ответ.       Их взгляды разрываются, когда ведьма чувствует прилив тепла с левой стороны, куда она и поворачивает голову — всё та же знакомая фигура предстаёт в нескольких метрах. Ей вспоминается то, что он ощущает рядом с ней, и ловит себя на мысли о сочувствии. Помимо своего ухудшенного физического состояния, она влияла и на него. Ситуация усугубляется, если учитывать факт количества их совместных классов на неделе.       Она не знает многого о своей энергетике — Фелис не так повезло со знанием, которое могло бы переходить из поколения в поколение. Травы давали эффект на несколько часов, позже это не несло в себе смысла из-за привыкания, а заклинания не были сильны в её руках. Она подозревала причину.       Девушка почувствовала усиление тепла даже после переключения всего своего внимания на собеседников, строящих планы на вечер после уговора Марка и Девин насчёт проекта. — Хей, — обращается ко всем.       Марк сидит напротив девушек и видит всех перед собой, поэтому первым кидает приветствие. — Эймон, — протягивает и разворачивается полностью к парню, упираясь локтём на стол, — а мы только говорили о тебе. — Правда? Насчёт? — вскидывает бровь и теребит ручку портфеля, накинутого на одно плечо.       Фелис поглядывает на него, перед этим махнув ему рукой в качестве приветствия. Они толком не разговаривали после раскрытия великой тайны Стюарт, переговариваясь о деталях совместной работы. — Только хорошее, — она наконец вклинивается и протягивает руку в его сторону, показывая большой палец верх. — Я тебя украду на минуту? — переглядывается не только с ней, но и другими, якобы спрашивая разрешение.       Кивает и не реагирует на Девин, которую та ожидает мыслить о них как о паре. Кричать о чьём-то воссоединении, дабы скрыть своё отношение к кому-либо из этих людей. Обычно не работает.       Отойдя от них и приблизившись к единственному свободному столику, Эймон намеревается положить рюкзак сверху, но целая компания из одиннадцатиклассников занимает места, радуясь почти упущенной возможности. — Прости, чувак, — слышится из толпы, на что парень удручённо кивает и переводит взгляд на девушку. — Ничего, постоим, — кивает в сторону, предполагая, что будет удобнее отойти от людей.       Будоражащее чувство от пронёсшегося ветра, мурашки бегают по коже из-за тонкой одежды. Жители Форкса привыкли одеваться не по погоде. — Сразу перейду к делу, — не любит тянуть, поэтому начинает, — я как понимаю, ты давно не восстанавливала свою энергетику, — задумывается, тактичным ли было начинать именно так.       Они устроились близ заднего входа в школу, не мешая никому. Или же, если перефразировать — чтобы ненароком не наткнуться на лишние уши. — Всё-таки ты ощущаешь это, — ранние мысли подтверждаются, — долго ты всё-таки молчал. — Думал, ты сама с этим справишься, но, — снова теребит лямку портфеля, — слушай, после такого мощного заклинания, — подбирает слова, — короче, я помогу тебе, — видит заинтересованный взгляд на себе, — ну, могу помочь.       Фелис ставит под сомнение намерения парня, но не видит в нём предельной угрозы. На самом деле, ей нужна помощь в этом вопросе, ведь жить с холодом внутри становится сложнее с каждым днём — ничего не помогает в долгосрочной перспективе, настроение контролируется хуже, а оттого это оказывает воздействие на её способности. Она не хочет терять связь с природой, несмотря на её неуважение к ней. — Поняла, — отрезает, — и как? — Воу, — перестаёт трогать свою сумку, — ты сейчас серьёзно? — Да-да, — понимает, к чему клонит тот, — ты думал, что я сейчас буду протестовать, как это делают все наиглупейшие герои фильмов? — на это парень усмехается и кивает. — Я бы даже не пошла в тёмный подвал, чтобы проверить, не знаю, шум оттуда, — взмахивает рукой в сторону, уйдя в размышления о любимых клише. — Теперь я понял, — прерывает поток мысли и невольно усмехается, — тогда… Нам нужно место. Не подвал, конечно. — Что за место? — Источник энергии, — становится серьёзнее, — я знаю такое, находится неподалёку от моего дома.       Эймон имел необычайную способность переключаться на свою «я ведаю всё и вся» личность, как бы её называла Фелисия. — Звучит вовсе не подозрительно-маниакально, — глядит на школьников, а потом на парня, — что-то от меня ещё требуется? — но всё же не забывает, насколько это важно для неё. — Не, я думаю, нет, — задумывается, — когда будет удобно?       Ведьмак знал, что тянуть не стоит, но не спросить не мог — для него уже было в новинку проявлять инициативу по отношению к ней. Будь бы это не Эймон, а другой человек, не было бы и доли продвижения, существующего сейчас.       «Что ему с этого?», — слышится в сознании Стюарт. — Чем быстрее, тем лучше, — выходит из тени, под которой они стояли всё это время, и начинает щуриться. — Может, в пять вечера? — следит за развернувшейся к нему девушке.       Она просчитывает время последнего урока в своей голове и думает, сможет ли проверить Грэйс до встречи, что занимает несколько секунд. — Пойдёт, тогда я подъеду к твоему дому, — лениво отдаёт честь и возвращается к своим. — Окей, — слово с его уст большо обращено к себе. […]       Взаимоотношения Фелисии с кем-то никогда не характеризовались чем-то точным и определённым — когда кто-то считал её другом или чем-то большим, она не могла ответить взаимно. Однако она прекрасно чувствует связь с людьми вокруг неё, кому доверять и кого остерегаться. Лишь один персонаж не давал ей покоя. Несмотря на незнание, ведьма видела в Эймоне давнего знакомого. Возможно, даже близкого друга из прошлой жизни.       «Воссоединяются ли носители магии в новых телах?», — вопрос, возникший в разуме девушки, пока та раскладывала вещи из сумки.       Времени не оставалось много, но она не прекращала поток мыслей, пока собиралась отправиться к парню. Гримуары бабушки имели много записей, но подлинное знание, нужное ведьме сейчас, было недоступно. Осознание этого факта приводило к отчаянию, которое по итогу заставило Фелис согласиться на авантюру с Элькади, чей род кажется могущественным и сведущим в своём деле.       Посреди звуков собирания в недлительную дорогу раздался звонок — экран телефона загорелся, показывая имя абонента. — Алло? — подходит к двери и закрывает, а после продолжает попутно прибираться в комнате. — Привет, — на фоне слышен ветер и мужской смех, — ты с нами сегодня? — А, — разминает глаза, — нет, дела появились, — в своей манере, без сожаления. — Ага, знаю я твои дела, — смеётся, видимо, не ей, — будешь сидеть дома, да?       Девушка подходит к своим украшениям, решая снять кольца с длинных и тонких пальцев, придерживая плечом телефон. — В точку, Девин, в точку, — кольцо со среднего пальца снимается тяжелее всего. — Ладно, уговаривать не будем, — пытается разбавить прощание, — отдыхай тогда. — Хорошо, пока, — переносит телефон в руку. — Целую, — не ждёт ответа и сбрасывает первая.       «Вот и славно», — думает она, поглядывая на закат из окна.       Наступление холодов и ранние закаты говорили о приближении зимы, которая здесь больше сырая, чем снежная. Мысль об обязанности идти в школу в самый дождливый месяц, январь, никогда не радовала учащихся, но на месяц приходился хотя бы один день для снежных боёв, после которого снег незамедлительно таял благодаря внушительным ливням.       Девушка слышит шарканье за дверью и уже ожидает последующий стук — так Грэйс даёт понять, что приближается к комнате, дабы не застать врасплох. Та усмехается замеченной привычке. — Заходи, — говорит громче, а телефон исчезает в кармане клешёных брюк.       В проёме появляется она. Свет, льющийся из окна, заставляет Грэйс прикрыть один глаз и позже вовсе прикрыть рукой своё лицо. — Ты уезжаешь? — облокачивается на матовый наличник и улыбается, чем заражает девушку перед ней.       Поначалу ей не особо видно ответной улыбки, ведь девушку ослепляет солнце. — Да, но я недолго, окей? — встаёт перед ней, чтобы закрыть от последствий заката. — Угу, — хочет продолжить, — правда… — убирает руку и глядит на воротник рубашки Фелис. — Что такое? — заглядывает той в глаза, быстро переключившись на игривое настроение. — Сможешь зайти в магазин за теми эклерами? — наклоняет голову в сторону, немного чувствуя неловкость из-за вопроса. — Если несложно?       Протяжный звук осознания доносится из уст Фелисии, которая хватает другую под руку и ведёт из комнаты, чем заставляет смеяться. — Спрашиваешь, вам доставить к двери комнаты? — травит шутку, вызывая незамедлительную и ожидаемую реакцию.       Грэйс стала более открытой, что не могло не радовать ведьму — совместные вечера, во время которых они могли болтать часами напролёт или не разговаривать вовсе, пребывая в тишине. В них накопилось многое, а отдушину они находили в этих моментах. Они действительно были благодарны друг другу, иногда даже боясь сказать это вслух. Неловкость и изначальное напряжение проскальзывали в некоторых случаях, но лишь время способно стереть существующие границы. Или же так полагала Фелис.       Какие-то вопросы до сих пор мучали обеих, но ответы на них никто не находил. Пока воскресшая иногда задавалась тем, когда же она увидит свою семью, ведьма не находила решения проблемы — где, когда и как. Ей не представлялся возможным приход Грэйс в собственный же дом. Почему? Шок родных и, возможно, эгоизм перед ритуалом. Лишь он перечеркнул разум девушки, не оставляя возможности подумать о такой, как кажется сначала, несущественной мелочи.       Умалчивать приходилось и не одной стороне — гнетущая тревога заполняла Грэйс. Нет, это не происходило обычным образом, как бы это было из-за страха перед неизвестным. Что-то медленно да верно ползло к её сознанию, заставляя отключаться время от времени. Скинуть на недостаток внимательности и усталость? Успешным являлось только для Фелис, не особо знающей правды. Нечто большее просыпалось в девушке, пока она сама продолжала забывать, когда успевала дойти до кухни или внутреннего двора. Единственный вывод, к которому она пришла — провалы в памяти участились. […] De Ambassade — Geen Genade       Спустившееся солнце покинуло Форкс снова. Предположительно, что завтра никто всё равно не застанет его за тучами, так нежелающими дать путь его лучам. Становилось темнее с каждой минутой, а они только подходили к тайному месту, хоть и ведьмак бы не назвал его так. Просто ему случилось повидать лишь одного представителя его вида в несчастном маленьком городке, что уже было удачей. Или же наоборот. — Немного осталось, — переходит упавшее дерево, естественно заросшее мхом, — аккуратнее, указывает на него.       Фелисия молчит, давая себе возможность прочувствовать это место и проанализировать свои действия. Довериться малознакомому человеку не только в вопросе магии, но и просто в самом очевидном человеческом понимании могло стать ошибкой, но пока негативных последствий не наблюдалось.       Она бурчит себе под нос и вспоминает очередной фильм ужасов, но мысль прерывается, когда парень говорит о прибытии. Фелис поднимает глаза с неровной почвы на вид. Небольшое место, почему-то не поросшее деревьями. Камни, сформировавшиеся круг близ густоты, из которой они только что вышли. — Сильное место, — подразумевает не только внешний вид, щупая ствол одного из деревьев. — Сойди оттуда, — свободно проходит к центру, — и не то скажешь, — немного взволнован, ведь ожидает реакции.       Лишь правая нога успевает ступить на землю, наполненную энергией, но и этого достаточно для ощущения разницы. Ведьма непроизвольно подгибает ноги и теряет равновесие, отчего парень рвётся к ней, дабы она не упала.       Острая боль пронзает ладонь, которая сразу же окрашивается в красный цвет — благо, она не боялась крови.       Кадры сменяются быстро, а эффект от такой смены сказывается на глазах. Хмурится.       Голова раскалывается от недостатка кислорода, ведь она теряет контроль над собственным дыханием. — Фел? Фел? — очень глухо, но она цепляется за мужской голос.       Жёлтое свечение огня расплывается в тьме. Они обе там, в той тьме.       Зрение медленно восстанавливается. Девушка, щупающая руки перед собой, опускается на землю и откашливается — сейчас ей всё равно на влажную почву, способную окрасить вещи, грязь с которых будет сложно оттереть. Эймон обеспокоенно присаживается на колени, вдавливая чёрную джинсу в ту же грязь. — Знал бы ты иронию этого момента, — ухмыляется сквозь кашель и ложится на бок.       Тогда у неё отняло много времени, чтобы вычистить гробовую землю из-под ногтей. День воскрешения казался теперь таким далёким, или же ведьме хотелось поскорее забыть сам процесс — её взгляды не шли в разрез с возможностью потревожить ушедшую душу или, например, выкопать труп чьей-то дочери, но вся реалистичность словно отдавалась зудом под ногтями и вообще под кожей. — Видимо, они не рады тому, что ты сделала, — оборачивается, пытаясь понять реакцию на магическое пространство, — если бы я знал… — Они? — прерывает. — Хотя, — приподнимается, видя суету со стороны парня, пытающегося помочь, — не продолжай, я поняла.       Он просто ожидает, осознавая, что земля не может противиться долго — Фелисия является ведьмой, и было бы странно, если бы ей не было дозволено находиться здесь. Духи могут сердиться, но принять своих должны. Эймон полностью садится, упираясь локтями в колени и скрестив кисти рук. Тишина. — Ам, — резко поднимается, чувствуя головокружение, — Фел? — собирается поднести кисть, но видит на ней восстановившимся зрением грязь. — Ам, — передразнивает, — да, — встаёт и подаёт той руку, — слишком много слогов, сократил.       Девушка кидает смешок и, смахнув грязь с ладони, принимает его помощь.