Mutant

Юкхэй родился в Гонконге, но был на половину тайцем, так как его мать была из Тайланда. За счёт смешивания его глаза были настолько большие, что другие дети даже не верили, что он китаец. Друзей у него было не много из-за неконтролируемой смены глаз с карих на белые, а также из-за белоснежных волос, даже не седых, а белых, как чистый снег, как шуба белого медведя. Несмотря на одиночество, он рос умным и талантливым парнем. Единственное, что пугало его родителей - это два бугорка на спине между лопаток. Они ходили к врачу, делали рентген. Никто не мог сказать, что это за мутация такая, просто две лишние кости. Всё стало ясно в старшей школе. В середине одиннадцатого класса два бугра превратились в два огромных крыла, но он их прятал, имея возможность скрывать их и вызывать в любое время. Время было не лучшим. Две тысячи двадцатый год выдался тяжелым для всех, так ещё и появление мутантов. Тогда Вон и понял, что он не ошибка, он такой же, как они. Он рассказал свой секрет родителям. К сожалению, уже на следующий день он уехал из города, потому что его выгнали. Но это ещё не худшее, что с ним случилось. Спустя месяц, когда он устроился, поступил в институт, нашел наконец друзей, случилось нечто непоправимое. Он уснул и проснулся в другом месте. Это было похоже на камеру в какой-то лаборатории. Голова трещала, как будто внутри бегали тысячи тараканов, яркий свет ламп раздражал глаза. Перед собой он увидел только железный поднос с таблеткой и стаканом воды. Конечно, он не собирался это пить, мало ли что ему подложили, он даже не знает, где он. Решив осмотреться, ангел сел и заметил, что совсем в другой одежде, точно не в пижаме. На нем была черная майка с разрезом для крыльев, черные штаны в ремнях. Его личными были только цепи на шее и серьги в ушах, остальное он видел впервые. Парень расправил крылья и спрыгнул с подвесной конструкции, замечая, что пол прозрачный, там внизу кто-то ругается. Парень плавно опустился и тихонько стал слушать разговор людей в белых халатах. - Вы не можете просто так издеваться над ними! Они же тоже люди! - парень с красными волосами, двумя серьгами в одном ухе и довольно большим расстоянием между глазами спорил с каким-то взрослым мужчиной, выглядящим слишком спокойно. Как будто он мертв внутри. - Это не люди, это уроды, которых не должно быть в этом мире! - мужчина серьёзно посмотрел на парня, - Доктор Ли, если вы так рано стали директором отдела, не значит, что вам можно зазнаваться. Вы свободны. Красноволосый вышел из кабинета, а тихий и неприметный парнишка в углу тихо позвал учёного "сонбэ", а потом показал вверх. Мужчина раздраженно глянул на напуганного парня, а потом вверх, замечая Юкхэя, непонимающе рассматривающего врача. - Не бойся, мой друг, я знаю, что тебя бросили родители, но здесь ты в безопасности, выпей таблетку от головы на подносе, мы о тебе позаботимся. Теперь тебя зовут Лукас, - мужчина неприятно улыбнулся, на что ангел только неуверенно кивнул в взлетел на подвесную конструкцию, садясь напротив подноса, решаясь, стоит ли ему это пить. О чем говорил тот парень, Ли? Этот человек внизу ему не нравится, но из соображений безопасности, таблетку он выпил. Какой же это было ошибкой. Шли дни. Иногда мутанта выпускали в какой-то зал, где было много таких как он, помимо него еще трое. Кажется, одного из них звали Сычён, но ученые назвали его ВинВин. Он явно был напуган, всегда сидел в стороне от серьёзного и даже страшного парня с белыми волосами в бронежилете. От него тянуло теплом, его кожа была реально горячей. Вроде как он дракон. И ещё один парень с синими волосами и большими черными глазами иногда пытался поговорить с теми двумя, но один из них из принципа не говорил, а второй шугался, раскачиваясь в уголке, шепча что-то себе под нос. В общем, компания собралась интересная. Старшим из них был синеволосый, он представился как Кун, сказал, что его имя не меняли, он был неким подобием оборотня, превращался в монстра. Неразговорчивого одиночку звали Сяодзюнем в этом месте, он был драконом. И всё бы ничего, но Сюйси стал замечать странные вещи. Его крылья перестали убираться, таблетки приходили каждый день в одно и то же время. Однажды он смог посмотреть на табличку рядом с одной из дверей, выходящей в коридоры, где ходили люди. Он увидел одно единственное страшное слово, засевшее глубоко в сердце. Эксперимент. Тогда парень стал видеть то, чего раньше не замечал. Камеры. Их так много, они везде. Он часто видел того парнишку с красными волосами, смог разглядеть его бейджик, там было написано "Ли Тэён, директор химико-биологического отдела". В общем-то только он и его два подчинённых хорошо относились к ангелу, это было заметно по теплой улыбке, хотя один высокий парень с черными волосами и интересной формы глазами всегда выглядел отстранённым социопатом. Спустя несколько месяцев, в бункере появились новенькие. Дверь одного из них была напротив Лукаса. На ней было написано "Эксперимент номер 2438. Манеки-неко. Чону". Парнишка был глухонемым, а Вон практиковал их язык в школе. Поэтому они часто общались через двери. У парня ярко красные волосы и милые пушистые кошачьи ушки на голове, сзади торчит большой мягкий хвост. Глаза такие доверчивые, добрые. Даже серьёзный социопат доктор Ким не мог перед ними устоять, он частенько делал парнише подарочки в виде сладостей. А потом поворачивался, смотрел на Лукаса и тяжело вздыхал, уходя вниз. Именно этот вздох до смерти пугал ангела, пуская мурашки по коже. Ни о чем хорошем он не говорил. Так прошел и год. Мутантов становилось все больше. Появился ещё какой-то японец, вечно пытающийся доколебаться до напуганного ВинВина. Ходили слухи, что в комнате Сычена стоит кресло, обмотанное цепями. Добрый милый Кун стал выглядеть хуже. Мешки под глазами, растрёпанные волосы, застывший страх в глазах. Юкхэй с каждым днем боялся всё больше за себя. Его крылья перестали убираться. Он не мог их спрятать от пристального взгляда неприятного человека, впервые рассказавшего ему о том, где он. Камера внизу всегда была включена, за столами сидели люди, что-то записывали. Потихоньку там стали появляться какие-то предметы. Шкафчик, скатерти, странное сидение, веревки. Единственное, что спасало китайца - общение с котенком в другой комнате. Кажется, он влюблялся в него все больше с каждым днем, рассматривая ушки, глаза и хвостик, пытаясь представить, что он чувствует, двигая ими. Чону показывал ему свой истинный облик котика, рассказал о своем виде выслушал переживания Сюйси по поводу резких перемен. Успокаивал, подбадривал. Но однажды... Хуан Сюйси болтался на одной из подвесных конструкций, размышляя о великом. Это место сводило его с ума, ломало что-то внутри, убивало. Однообразные стены, пугающая тишина, прерывающаяся только разговорами снизу. Неприятный человек кричал на Тэёна, ругая за то, что с Лукасом что-то не так. Что именно, ангел не мог разобрать, не очень хорошо понимал корейский, не разбирал некоторые слова. И именно сейчас он понял, что все ученые корейцы. То есть, они не в Китае. Неужели, его увезли настолько далеко от дома? Сердце даже забилось быстрее. Было ощущение, будто случится что-то ужасное, страшное, непоправимое. Голова разрывалась. И вот оно. Дверь открывается, а на пороге грустный парень, тоже подчинённый Тэёна. На его бейджике было написано "Чон Юно", наверное, так и стоит его называть. - Прости, друг, я не виноват, - это только разжигает страх внутри. За что? За что он просит прощения? Эта дверь никогда не открывалась, как клетка в зоопарке. Вон никогда не был в жутких коридорах этого места. Ученый выводит его, ведя куда-то вниз. Кругом прозрачные двери, одну из которых, кажется, готовят для нового мутанта, там бассейн, много растений. В еще одной пустые стены и неоновая лампа. Кажется, уже все знаю, что происходит, потому что Кун и ВинВин стоят у своих дверей, сожалеюще смотря на ангела, шепчут что-то одними губами, будто молятся. Даже хмурый Сяодзюнь провожает его к двери, находясь напротив. Он будет это видеть. Парень оказывается в комнате под его камерой. Он точно знает, уже выучил её от и до. В стороне стоит камера, все покрыто скатертями. Ученые в масках и очках, в шапочках. Чон проводит его к двери, а потом закрывает её, лишь махая Тэёну, притихшему с камерой. А потом и он удаляется, стирая слезу с щеки. Ученые уходят, оставляя ангела наедине с врачами, больше похожими на кукол. Все одинаковые, взгляд бесчувственный, мертвый, жестокий. Сюйси что-то вкалывают, отчего он становится каким-то вялым. Его приводят к страшному креслу, куда садят на колени, лицом к спинке, привязывают руки и ноги, в зубы вставляют что-то. Парень напуган, он не понимает, что происходит, мысли путаются, а перед лицом одна лишь камера. Дыхание учащается, стоит почувствовать чужие холодные руки в силиконовых перчатках у основания своих крыльев. Пульс отдается в висках. Он видит топорик, нож, пилу... глаза расширяются, наполняются слезами. - Нет-нет-нет, - китаец пытается брыкаться, вырвать конечности из прочных узлов, отбиться самими крыльями. Но все тщетно. Один из врачей берет скальпель и ведет по спине вокруг каждого крыла. Из ран течет свежая красная кровь, - Пожалуйста, не надо, - по щекам мутанта текут слезы, он мотает головой, старается увернуться, но это не помогает. Кто-то берет его крыло в руку, выпрямляя его и отодвигая в сторону, а второй замахивается и попадает лезвием топорика по основанию крыла. Ангел кричит от боли, его глаза по очереди то белеют, то возвращаются обратно, тело дрожит. Из места удара топором фонтаном брызжет кровь. Еще замах, удар, крик, - Прошу! Хватит! - кричит громко, срывает голос. Слышен хруст кости. Подходит третий специалист и хватает пальцами у основания крыла, надавливая вниз, ломая его, не жалеет, давит сильнее. Ангел умоляет. Его крики слышны во всем бункере. Все мутанты сжимаются, обняв колени, им самим плохо становится, чувствуется, насколько Юкхэю больно. Боль разъедает. Только какой-то препарат, который ему вкололи заставляет оставаться в сознании. Лукас сжимает руки в кулаки, протыкает ладони ногтями, напрягается весь от страха и боли. Он дрожит и кричит, так громко, как никогда. Его голос всегда хриплый, но именно сейчас он страшный, сорванный, полный страданий. Все расклеенные скатерти и костюмы врачей в алой крови, в помещении стоит противный запах железа, звуки хруста костей, стоны плачущего ангела, вскрикивающего каждый раз, когда его трогают. Он видит свое крыло и понимает, что его тошнит, начинается истерика. Это его крыло, которое только что жестоко отрывали. Оно тут, лежит на полу, испачканное кровью. Кажется, сердце останавливается, когда холодные руки касаются второго. Из глаз всегда веселого парня жизнь уходит. За что над ним так издеваются? Что он сделал не так? Кому он навредил? Никому. Только людей это не волнует. Сильный удар топора выбивает из мыслей, заставляя снова кричать. Он уже не умоляет, знает, что не поможет. Только смотрит на свое крыло и плачет, знает, что это не всё. Белоснежные перья перепачканы кровью. В месте разрыва отчетливо видно торчащую сломанную кость, свисающее мясо и воткнутые в него кончики перьев. А рук все больше, все больше инструментов пачкают кровью, его кровью, безостановочно льющейся из новых ран. Горло болит, голос потихоньку пропадает, но даже с ужасным хрипом он не может не кричать. Он никогда не чувствовал такой боли. Спустя ещё полчаса невыносимых мучений перед камерой кладут второе крыло. Вон видит, как кто-то берет что-то, похожее на большую пилочку. Его кость пилят, он уже не может кричать, он страшно хрипит и падает лицом на спинку кресла, задыхаясь от собственных слез. Он чувствуют, как ему на спину что-то клеят, потом что-то колют... и он выключается, неподвижным телом падая в кресло. Его отвязывают, увозят обратно в камеру, кладут туда же, где он проснулся в первый раз. После того, как ангел потерял крылья, он перестал ходить, прыгать, он сидел на одной подвесной конструкции, не ел. Спина до сих пор болела, особенно, когда кости втыкались в кожу, не давали ранам зажить. Он часто напевал какую-то мелодию себе под нос и качался из стороны в сторону, вытирая мокрые от слез щёки. В обще комнате он тоже давно не появлялся, все понимали почему, слушали рассказы Сяодзюня, видевшего весь процесс через прозрачные двери. Бедный ВинВин стал больше бояться, иногда даже не выходил, чтобы лишний раз не видеть этих камер. Только Чону ничего не понимал, потому что из-за своей глухоты не слышал ничего. А Юкхэй не выходил и не подходил к двери, чтобы поболтать как раньше. Кот только и видел, как парень сидит на подвесной конструкции и качается из стороны в сторону, как сумасшедший. Его губы двигались, наверное, он пел или говорил сам с собой. Шли годы, крылья всё не росли. Один глаз Сюйси так и остался навсегда белым, а второй карим. Лукас уже смирился, извинился перед Чону, понимая, насколько он скучал по этому коту. Они стали общаться даже больше, подружились с пугливым Сычёном, свели его с Ютой. Вон помогал Тэёну общаться с котом, служа переводчиком. С каждым днём он влюблялся всё сильнее и сильнее, хотел обнимать парнишку, проводить больше времени вместе, а не через коридор. Кажется, Ким тоже был неравнодушен к нему. Их отношения были тёплые, сладкие, романтичные. Именно тогда и зародился у главного ученого всего бункера коварный план. Ангел не помнит точно, что случилось, просто пришел Доён, вывел Чону из камеры, отвел куда-то. Точно так же было с Лукасом, когда он терял крылья, поэтому он очень испугался, что они сделают его котенку больно. Он не понимал, как вообще можно сделать больно такому солнышку. Около часа он сидел у двери, внимательно вслушиваясь, всматриваясь. Он ждал, когда уже его парня приведут обратно. В камеру его вернул уже побледневший Тэён, которого сопровождал Джехён, придерживая за локоть, будто тот мог в любой момент упасть в обморок. Плохой знак. За четыре с половиной года ангел уже выучил, что Ли очень чувствительный. Он никогда не был равнодушен ко всем мутантам, помогал, ухаживал. Это он предложил создать общую комнату, где они смогут общаться. Поэтому такое поведение пугает. - Он в порядке? - сейчас Вон спрашивал именно про ученого, чей вид не радовал, потому что про котёнка он спросит у самого котёнка. Юно лишь коротко кивает в ответ, сожалеюще смотря на своего подопечного. Он уводит Тэёна в комнату, находящуюся следом за дверью Лукаса, чтобы тот немного отдохнул, ему явно не на пользу все эти нервы. Юкхэй смотрит на противоположную дверь и прикладывает ладонь к стеклу. Чону тоже выглядит бледновато. Но говорит, что всё в порядке, просто немного подташнивает от таблетки, которую ему дали после прочистки желудка. И кто вообще так делает? А главное, зачем? Что ж, время покажет. Пока Лукас отказывался выходить из комнаты, мутантов стало намного больше, чем вначале. У них был даже ребёнок лет девяти максимум. Его яркая улыбка заставляла сиять всех присутствующих, он сблизился даже каким-то потрепанным ВинВином. Кун стал мрачным и неразговорчивым. Его часто передёргивало, как от удара током, глаза разбегались в разные стороны. Серьёзный и с виду злой Сяодзюнь стал общаться с новеньким Эльфом. Он не сказал, как его зовут, только прозвище от бункера. Его звали Хендери. Вместе они часто сюсюкались с младшеньким, не очень хорошо говорящем на китайском, его привезли из Германии месяц назад. В его комнате было много фломастеров, альбомов, мелков, баллончиков и маска, чтобы краской не дышать. Он очень любил рисовать. Все знали, что Сюйси и Чону милая парочка, некоторые даже их подкалывали, особенно маленький ЯнЯн, любящий пошутить что-то на немецком, мило хихикая. Близился декабрь две тысячи двадцать пятого года. В стенах бункера происходили необъяснимые вещи, что-то постоянно случалось, с жителями обращались как с животными в зоопарке. Они уже не были людьми для всех ученых, не считая Тэёна, Доёна и Юно, которые в общем-то просто отвечали за их сохранность. Но в один день они не справились со своими обязанностями. Юкхэй как всегда болтал с Чону через дверь. Но в какой-то момент коту стало плохо. Он схватился за живот и сжал губы, тихо скуля. Вон испугался, он пытался позвать кого-то, но почему-то никого не было рядом. Хотя, может, они уже всё знали и не хотели этого видеть. Неко упал на колени, хныкая и сжимаясь. Было ощущение, будто в его животе что-то взрывается. Потом больше перешла на все тело, потекли слезы. Он царапал своими кошачьими коготками кошу, как будто пытаясь вылезти из неё. С каждой царапиной, с каждым разрывом текло всё больше крови, одежда пропитывалась алой жидкостью, с губ слетали страшные крики. Ангел долбился в свою дверь, крича, чтобы кто-то помог Киму, но никто все равно не приходил. Снова слезы на щеках, сердце сжимается. От вида того, как его любимый так кромсает себя, ужасно тошнит, и голова кружится. Глаза от слез горят. Он не может ничего сделать, он не может ему помочь. А потом он прост лопнул. Лопнул как надувной шарик. По бункеру прошелся последний вскрик. Все стены и дверь забрызгало кровью и кишками, медленно стекающими по стеклу, открывая вид на разбросанные части тела, куски кожи и мяса, разорванный мозг. От милого тёплого котенка осталось кровавое месиво, в прямом смысле одна лужа. Его кости тонули в крови, вызывая рвотные позывы у ангела, заставшего это зрелище. Хуана стошнило прямо на стеклянный пол. Он стал с силой долбить по двери и кричать, тело сковала резкая боль, из давно заживших ран вырвались костяные крылья, на глазах покрывающиеся перьями. Поняв, что дверь не сломает, он стал бить пол, пугая всех находящихся там. К сожалению, и тут он потерпел неудачу. Он сломал одну из конструкций, и она упала на стекло, оставив только царапины и маленькие трещины. В бункере послышалась сирена тревоги. Все стали быстро собираться и убегать, собирая все карточки и личные вещи, чтобы никто не смог проникнуть. Правда, на самом входе парочку уронили. Журналистам сказали, что произошла утечка газа, там опасно находиться, а трое ученых из химико-биологического отдела задохнулись, так и не добравшись до выхода. Но что на самом деле случилось с Ли Тэёном, Ким Доёном и Чон Юно, никто до сих пор не знает.