Мой путь

      Меня накрыла тьма. Она продолжала сгущаться, наливаясь зловещим пурпуром. Это был вихрь, воронка пурпурной мглы. И этот вихрь кружился, втягивая меня, лишая способности видеть, слышать, сопротивляться. Ничего. Только багровая тьма.       Кряхтя и почёсывая свою пятую точку, на которую я неудачно приземлился, я поднялся на ноги и настороженно огляделся по сторонам.       Я стоял в лесу, вековом лесу, каких на всей планете, наверное, давным-давно не осталось. Огромные деревья возвышались под небом. Они стояли не так часто, чтобы между ними не был виден далёкий холм, а за ним башни замка. Здание казалось тёмной глыбой на фоне закатного неба. Таким же, как когда-то я впервые увидел Хогвартс. Шагнув вперёд я чуть не сорвался в обрыв, резкий и глубокий, края которого заросли густой травой и кустарниками. Где-то на дне слышен шум текущей воды. Я вглядывался в смутные очертания гордого и явно неприступного строения. Видно, что тут никто не живёт уже сотни лет, но признаков разрушения и запустения не наблюдается. Чтобы перебраться на другую сторону обрыва, я заклинанием Секо срубил большое дерево, растущее неподалёку от обрыва и перекинул его через обрыв. Пройти по нему было плёвое дело.       Я пробирался сквозь кусты, чертополох и оскальзывался на влажной от тумана траве. Высокие стебли крапивы больно стегали меня по лицу и рукам, но я упрямо отмахивался от них и продвигался вперёд. Я вышел на открытое пространство…

***

      Кавалькада всадников в островерхих, скрывающих лица капюшонах сидели неподвижно на огромных чёрных конях, казалось отлитыми из сгу́щенной тьмы каким-то адским скульптором. Всадники держали в руках полыхающие факелы. Пламя рассыпало оранжевые искры, поджигая ночь, но при этом нависающие над узкой улицей дома-утёсы будто становились ещё темнее, ещё выше, ещё безмолвные.       Всадники бесшумно неслись прямо на меня.       Я отступил в сторону, панически оглядываясь, ища какую-нибудь дверь или щель, где можно было бы спрятаться. Ничего. Сплошные стены из грубо отнесенных каменных блоков, окна-бойницы без стёкол много выше моего роста, не допрыгнешь. Чудовищные кони неменуемо растопчут меня, и они всё ближе!       Пятясь вдоль стены, я почувствовал пустоту за спиной и вжался в неглубокую нишу как раз вовремя. Кавалькада промчалась мимо, обдав меня запахом гниющей плоти. Запахом страха. Запахом смерти. Трудно уловимым, неопределимым, но явственным. Этот запах я знаю и помню совершенно — почуяв такой запах, забыть его уже невозможно.       Покинув нишу, я побрёл в ту сторону, откуда примчалась кавалькада. Несмотря на глубокую ночь, навстречу часто попадались люди в тёмных длинных балахонах. Некоторых из них я смог рассмотреть в колеблющемся неверном свете луны. Все они, без исключения, шли медленно, низко склонив головы, точно высматривали что-то на булыжной мостовой. Они проходили мимо не замечая и не обращая на меня внимания. Как мимо пустого места. Я пошёл дальше. Улица расширялась, и вскоре я вышел на обширную площадь, посреди которой пылал большой костёр.       Возле костра двое музыкантов в пёстрых одеждах давали представление. Один играл на инструменте в виде ящика с обитыми поблескивающими жестью углами, вертя ручку, торчащую сбоку ящика. Другой приплясывая, открывал рот, но из него не вылетало не единого звука. Вокруг музыкантов собрались люди, человек сто…и что-то с этими людьми было не так. Стояла мёртвая тишина.       Я подошёл ближе, стараясь понять, что же в этой мирной сцене не правильно. Понял только тогда, когда увидел лица людей собравшихся послушать уличных музыкантов. Эти лица были пусты и темны. Лица людей не выражали никаких эмоций, полная пустота, абсолютная отрешённость, транс. Их лица были мертвы!       Холодная липкая дрожь пробежала вдоль моего позвоночника, опускаясь к пяткам.       Всё здесь замкнуто в одну бесконечную цепь, выкованную СТРАХОМ. Но где это — «здесь»? Что это за город в ночи под пугающей луной?       Покинув группу странных зрителей, я направился к большому дому, который увидел на краю площади. Там светилось лишь одно широкое окно на первом этаже. Оранжево-красноватый свет в этом окне шёл из глубины дома. Свет был не слишком похож на тот, который даёт пламя свечи. Неровные, мечущиеся отблески. Может быть угасающий камин или печь с открытой заслонкой.       Приблизившись к дому, я приподнялся на цыпочки заглянул в окно. На высоком потолке в комнате изгибались безмолвные тени. Внешне это было похоже на театр теней, когда сложенные особым образом перед источником света пальцы рисуют на стене или потолке чёрные силуэты. Я в детстве, сидя в своей каморке под лестницей, развлекал себя подобной забавой. Но тут это не выглядело забавой! Гигантские тени, сгустки мрака надвигались из колеи зловещих паутин, вытягивали отвратительные клешни. Порождения ночного кошмара, готовое высасывать жизнь.       Внезапно я отчётливо ощутил чьё-то присутствие за спиной. С трудом заставил себя оглянуться.       Это были псы! Огромные с длиной чёрной шерстью и горящими, как угли красными глазами, Адские псы! Гриммы!       Полукругом они собирались под освещённым окном, задирая острые морды к тёмному небу, на котором светила лишь одна круглая луна. Они молчали. Постепенно их становилось всё больше и больше. А когда они начали выть — один за другим, тоскливо и монотонно, и этот вой разносился по всему мёртвому городу — я хотел броситься в бегство. Но не тут-то было. Мои ноги завязли, словно в желе, немыслимо тяжело сделать шаг. Я развернулся обратно к окну и, опираясь на раму двумя руками, подпрыгнув, перескочил через него и оказался в комнате освещённой пламенем из камина. В этом свете я чётко увидел какую-то фигуру, закутанную в тёмные полупрозрачные одеяния. Лицо этой фигуры скрывал такой же островерхний капюшон, как у чёрных всадников. ЭТО повернулось ко мне и откинуло капюшон. Длинные тёмные волосы рассыпались по плечам… Лица не было. Ничего не было — бездна. Пустота.       Я почувствовал на себе цепкий пронзительный взгляд невидимых глаз, пробирающий ледяным холодом до мозга костей. — Простите, — попытался я выдавить из засохшей гортани слова, но существо резко подняло руку, призывая меня к молчанию. Передо мной в воздухе появилась старинная шкатулка. Это была изумительной работы вещица, красного дерева, декорированная редкостными самоцветами, украшенная прихотливой резьбой. По углам крышки сверкали мрачным рубиновым огнём драгоценные камни замысловатой огранки. Изысканная красота этой шкатулки потрясала с первого взгляда… Но и отталкивала. Орнамент был слишком громоздкий, резьба чересчур утончённой. Казалось, создавший шкатулку мастер либо не знал меры, либо в его намерения входило отравить эту красоту ядом сладчайшей причудливости. Шкатулка была красивой, но она не была прекрасной. — Открой, — я вздрогнул, услышав из пустоты хрипловатый, глухой голос.       Я поднял крышку шкатулки. На дне ящичка лежал ключ, а на внутренней стороне крышки, на золотой пластине виднелась гравированная надпись на неизвестном мне языке в четыре строки. Потом буквы стали растекаться и я смог прочитать:

Свет истины в полуденном огне От глаз людских бедой сокрыт. Он запылает над мечом в окне Его шершавый камень отразит.

— Что это значит? — непонимающе спросил я, поднимая глаза на безлицего. — Ты скажи, — прошелестел насмешливый голос.       Я раздражённо пожал плечами. Опять загадки без ответов. Надоело! — Возьми ключ и иди туда. — он указал пальцем с длинным ногтем на одну из дверей, — Сможешь открыть, будешь свободен. Нет. Останешься здесь навсегда.       Я опять пожал плечами и достал ключ из шкатулки. Подошёл к той двери, что мне указали. Но почему-то мне не захотелось открывать эту дверь. Что-то меня отталкивало от неё. Я посмотрел на безлицего, тот стоял не шевелясь, в прежней позе. Я почувствовал от него настороженность и одновременно насмешливость.        Сделав несколько шагов вдоль стены с дверями, я остановился возле той, от которой исходил аромат леса и свежего воздуха. — Ну что же ты остановился? — подталкивающе шелестел ехидный чужой голос в моей голове, — Смелее. Ты же герой. Избранный. — Никакой я не «герой» и не «избранный», — гневно проговорил я и засунул ключ в отверстие в двери.       Дверь распахнулась, я шагнул за порог и оказался…