Ощущения

День выдался на удивление погожим. Вместо тяжёлых хмурых серых туч на небе сияло солнце, и бегали пушистые белые облачка. Спустя долгое время дождей и холода ясная погода казалась чем-то неожиданным, но приятным. В воздухе резко запахло летом. Даже температура поднялась с десяти градусов до добрых двадцати пяти. Николай смотрел на все эти великолепные перемены, и душа его радовалась. В глазах вопреки его обычному смущению появились искры. Такая погода возвращала его в детство, меняя в настроении и ощущениях буквально всё, ставя с ног на голову чувства, превращая его из мужчины в юного подростка, а то и в ребёнка вовсе. Гоголь широко улыбнулся и быстро побежал в кабинет к Якову, дабы поделиться с ним своей радостью. Ворвавшись тёмным вихрем в комнату, Коля застыл на пороге и, посматривая на Гуро светлыми глазами, нервно задышал. Мужчина оторвался от какой-то важной, судя по выражению лица Якова, бумаги и перевёл свой взгляд на залетевшего к нему писателя. Он ухмыльнулся и приподнял бровь. — Что такое, голубчик? Потоп или землетрясение? Стоп. Коленька, ты опять бегал по поместью? И опять бежал по лестнице на всех парах? В прошлый раз ты чуть не сломал себе руку, упав там, пока бежал! Я уже говорил, что нельзя так делать, — голос Якова Петровича был строгим, лишь глаза заблестели, когда Николай сел к нему на колени. — Ну Яш, у меня просто прекрасное настроение. Я же не упал, не волнуйся. Лучше выгляни в окно и посмотри на погоду! Видишь, какое солнышко, какие облака. Чудо, одним словом, — улыбнулся Гоголь, намекая. Гуро обнял парня за трогательную тонкую талию, снял очки и правда посмотрел в окно. — И на что ты намекаешь, мой родной? Захотел променад совершить? Можешь идти, я не запрещаю, — проговорил мужчина, лукаво улыбаясь. Коля засопел, ёрзая на коленях Якова. — Одному скучно. Хватит сидеть за бумагами, Яш. Ты всё время в кабинете. Посмотри на себя — весь осунулся, чёрные круги под глазами, черты лица стали острее. Ты же устал. Лично я вот скоро зачахну без общения с тобой! Вечно работаешь, со мной почти не видишься. Ладно я, но о себе то заботиться тоже нужно. Свежий воздух играет роль точно такую же как и приёмы пищи. Когда мы с тобой последний раз ходили гулять? Две недели назад, Яш, две. Это много, — нахмурился писатель. Он считал, что дела могут подождать. — Такая погода бывает редко. Очень редко. — Ладно, милый, уговорил. Сходим на твою любимую полянку. Ты прав, нам надо больше времени проводить вместе. Да и я устал, как ты верно подметил. Иногда мне кажется, что я скоро переселюсь в Третье отделение жить, не иначе, — Яков ухмыльнулся, увидев удивление и негодование юноши. Он погладил Николая по голове и поцеловал в щёку. — Я шучу, хороший мой, не пугайся. Слезай и пойдём. Гоголь встрепенулся и, улыбнувшись, вскочил с колен Гуро. Тот педантично прибрал отчёты и папки на столе, а после пошёл вслед за любимым, предвкушая долгожданный отдых. А то не дело это — заваливают работой даже летом. Через несколько минут они уже стояли на полянке, столь любимой Николаем. Это было самым любимым из всех мест на огромной территории загородного особняка Якова Петровича. Коля бежал впереди мужчины, подгоняя того частыми выкриками. Следователь лишь притворно сетовал на парня, но всё же медленно погружался в эту сладкую игру, догоняя Гоголя. Мужчина представлял как выглядит сейчас со стороны и хмыкал. Он, следователь Третьего отделения, лучший дознаватель столицы, правая рука самого Бенкендорфа, цепной пёс императора и вообще взрослый, серьёзный и импозантный мужчина сейчас бегал, как какой-то ребёнок за парнем и играл с ним. Скажи Гуро кто-нибудь о таком ранее, он бы рассмеялся и отправил чудака в жёлтый дом прямой дорогой. А тут вот оно как получается. Прибавив скорости, Яков бесшумно подбежал к Николаю и повалил того прямо в траву. — Поймал, — хитро сверкнул глазами следователь и удобнее устроил Колю у себя на теле. Тот ошарашенно моргнул. Буквально спустя мгновение по всей поляне разнёсся звонкий чистый смех. Теперь был уже очередь Якова Петровича дивиться. Гоголь так смеялся впервые за весь год совместной жизни и два года знакомства. Когда смех прекратился, парень наклонился и поцеловал мужчину в нос. — Умница. Это твоя награда, — чуть ли не пропал Николай. Гуро нахмурился. — За такие награды и выигрывать скучно, фи, — фыркнул он. Коля улыбнулся и впился голодным поцелуем в губы следователя. Тот нежно укусил Гоголя за нижнюю губу, отстраняясь. — Вот, так-то гораздо лучше, голубчик. За это я готов играть, — нежно улыбнулся Яков. Никки радостно кивнул и скатился в траву рядом, громко фыркнув от щекотки травинок. Земля достаточно прогрелась, а потому дознаватель не волновался о том, что дорогой может заболеть от холода. Высокая травка почти скрывала лежащего под боком писателя, лишь макушка цвета воронова крыла чернела пятном. Одуряющий свежий запах стоял в тёплом воздухе. Растения пропахлись летом и жарой. Трава приятно щекотала бока сквозь тонкую ткань рубашки, голую шею и руки. Редкие травинки склонялись над лицом, мягко проходясь по скулам, лбу или подбородку. Насыщенный изумрудный цвет растительности расслаблял. Сорвав одну сочную травинку, мужчина прикусил её зубами и начал пожёвывать. Над головой медленно плыли молочного цвета фигуры, начиная барашками и заканчивая фантастическими драконами. Солнце пригревало и ярко сияло. Где-то близко пошевелился Коленька, и Гуро почувствовал как холодные руки обвивают его талию, а неожиданно тёплые волосы касаются плеча, утыкаясь в него. Яков Петрович не смог удержать ласковой улыбки и погладил писателя по голове правой рукой. Тот удовлетворённо что-то пробурчал и прижался теснее, задремав. А трава всё также блестела и тихо шелестела.