Аноним

…

Я чувствую, будто тону в воде, в холодном океане. Я буквально слышу тяжёлый ветер над головой и удар солёной волны в мои уши, она наполняет меня и я свободен. Нет. Это не правда. Осознание фальша, словно пуля из мушкета в бутылку, рушит все. Моё сознание медленно дробиться на молекулы. Я разрушен. Энтропия растёт с небывалой силой… Но вдруг, словно подлодка, выныривающая из холодного плена океана, мой разум просыпается. Первое ощущение — сонливость, холод, окутавший тело, чугунный звон где-то внизу, пыль в глазах. Руки болят. Я пока не понимаю…в глаза падает свет; передо мной резко возникает силуэт. Чужая рука хватает меня за подбородок, зажимает челюсть пальцами, словно что-то ища в моих глазах, светит медицинским фонарём и все вертит со стороны в сторону, словно манекен, и я уже чувствую, каждый нейрон в мозгу «кричит»: я — чья-то собственность, я уже не я, я не отдаю отсчёта себе в своих действиях. Телом овладел страх, когда он отпустил меня, вернулся к столу, но разглядеть я не мог, мои глаза, будто в тумане, еле различали серый потолок и стены отделяли от ослепительно—белого зарева дрожащей на всю пустую комнату лампы. . . В голове разразилась боль, медленно перекатилась на челюсть, пока я поворотом головы заметил на руках кандалы… — Где я… Почему я не с ними, что с моими друзьями?.. Превозмогая тошнотворную лихорадочную слабость, с моих кислых губ срывается хриплый голос, мой. Я себя не узнаю. Сколько дней прошло, или часов — вдруг спрашиваю себя я, но задать этот вопрос в воздух мне сил не хватает. Руки чешутся. Ноги ватные. Да что такое?! Не верю, что я настолько слаб, ведь внутри вулкан пылает, а снаружи — пустота, тонкая, фарфоровая слабость. — Реальность зачастую идёт в разрез с нашими желаниями, это нормально. — Я вопрос задал. — Всё в порядке, тебе нельзя волноваться, а то голова заболит. О боги, этот бархатный голос заставляет меня уснуть. Я уже понял, что сижу на кафельной плитке, покрытой серыми точками, и только сейчас, на удивление, спокойно смотрю на свою окровавленную во весь живот водолазку… Белый халат вьется по комнате, легко перешагивая с точки на точку, хватая что-то и что-то проверяя. Я вижу сквозь яркий свет черную макушку, и секундный восторг овладевает мною — это не Диктор. Кто знает, что он для меня теперь задумал! В какой-то момент, пока я думал неизвестно о чем, Док подкатил ко мне инвалидную коляску, нагнулся надо мной и ещё раз осмотрел. В его голубых глазах я видел искренний интерес, возможно даже обычный для него наигранный, но такое приятное чувство… — Так… Это тебя немного взбодрит, парень. Игла вошла так глубоко, что я почти не чувствую её, зато ощутил как холодная жидкость волной проталкивается в мои вены. На столе я видел баночку с надписью (как я её прочёл я не понял) «Кофеин». Он поднялся, подхватил меня и усадил на повозку для скорее отставших в развитии, чем для лидера. Дальше все происходило быстро: меня куда-то везли, коридоры сменялись один за другим, свет уходил и приходил. Возможно, что с освещением все в порядке, но моё прерывистое сознание создавало иллюзии. Док что-то бормотал о результатах анализов, тестах, Дикторе, камерах и куклах, которые нашли меня… Но ни слова о клонах.

***

Он был прав — я действительно взбодрился, но теперь я чувствую себя ещё более мерзко, к тому же боль ощущалась лучше. Хотя я отчётливо слышал визг колёсиков внизу на бетоном полу и его шаги. . . — Мы приехали, мой друг. Он остановился у двери, рядом на стене камера смотрела на нас, а на глянцево—серой табличке крупными буквами: ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР Док обернулся ко мне и аккуратно улыбнулся, задевая струны моей души. Но лица я его не видел, лишь блеск очков выше носа (когда он успел опустится до очков?) — Ты только его не пугай, хотя от тебя немного зависит на данный момент…но лучше постарайся его не злить. Я не кивнул, не издал ни одного звука, оставляя нас в недоумении. Он забыл…открыл и напоследок — блеск очков, полоса ухмылки и стена двери, ограждающая меня от той стороны, за которой я оставил свою гордость секунду назад. — Удачи.

***

Комната была светлой не полностью, стены из дерева, на них горели лампы, одна из которых мерцала время от времени. Воздух заполнен дымом сигарет, за столом я сразу заметил страшную мне фигуру в тёмно-коричневом пиджаке и чёрной под ним водолазке. Он очень хорошо на нем сидел, но курение выглядит чересчур лишним для его великолепного образа. — Доброе утро. — начал он. — Как себя чувствуешь? Хотя можешь не отвечать — вижу и сам. Он отпустил пепел с сигареты в стеклянную пепельницу. Когда дым рассеялся, я смог увидеть его лицо. Впервые я видел это белое, не прикрытое тенью нежное, фарфоровое лицо мужчины средних лет с характерным прямым носом и бледными губами, они строго смыкались, и я ни разу не заметил улыбки или морщины. Как же он был хорош во всем. Был бы я девушкой, не смог бы устоять перед этой загадочной аурой, скорее застрелился бы, чем находился всю жизнь в зоне мучительной недосягаемости перед объектом обожания. Но я попытался скрыть интерес к его персоне. Только неудачно: его острый проницательный взор даже без лживой тени способен в один миг выбить из меня все и даже надежду. — Ты должен понять одну вещь, — внезапно отрезал Том. Он сидел у стены, перед открытой книгой, а перед ним, за три метра — я, сижу в кресле, словно пациент на приёме у врача. — Все действия будут иметь последствия, ты не сможешь от них уйти. К твоему сожалению, я следил за тобой. — Чт…? — я жалко запнулся, пытаясь вставить слово. Кандалы тяготили мои движения руками, я даже и не пытался подняться. — Ну, я не был расстроен, скорее удивлён твоим наглым уходом, и не мог упустить это из виду. Что касательно твоих друзей…за них можешь не переживать. А, ты ведь помнишь их ещё? Странно… Томас задумчиво привстал со стула и подошёл ко мне. Наблюдение его серых глаз волной возродило во мне новый страх, но на вид он был совершенно обычным человеком — так бы сказал любой… Только с пугающим взглядом. —…удивительно. Но тебе не долго осталось держать эти воспоминания в своей больной голове. Можно сказать, я излечу тебя, подарю новую жизнь! Он не говорил бред, как это могло иногда быть раньше. Кажется, он относился к ситуации со всей серьёзностью. Кандалы, на которых на секунду сосредоточил взгляд учёный, все ещё сковывали мои руки, вызывая раздражение. Когда Том обернулся к столику рядом, я смог осмотреть помещение получше. Поскольку это его кабинет, в глаза все время бросалась скромная роскошь: отделка деревянных стен, покрытых янтарным лаком с перепончатыми перегородками, на которых висело по одной лампе, большой экран в конце помещения светился белым. Краем глаза я увидел схемы и электронные чертежи какого-то проекта, явно не эксперимент с клоном, как это было раньше. Рядом с монитором клавиатура, а перед ней — микрофон. Моё сердце ёкнуло. — О чем ты говоришь? Разве не лучше было бы убить меня? — Нет, убить проще всего. Я человек идеи, а не плоский садист. — подметил он. — Детали объяснит Док, но по своей сути это будет новый проект…ты даже можешь лицезреть его на экране, но это только схема. — Томас одним рывком передвинул свое кресло с середины комнаты в угол справа, и монитор открылся полностью. — Где моя семья?! — мой неожиданный крик, я уверен, напугал его, но испуг я видел лишь в сером снисходительном взгляде. Он удивительно держался, как и полагало человеку такого статуса. — С ними все хорошо. Сейчас они, к примеру, мирно спят. Но, как я говорил раньше, тебе не следует переживать, не с твоим сердцем… — Причём моё сердце? — Ну, анализы говорят оно слабое, я бы на твоём месте прислушался к технике. У тебя будет специальный режим. И говоря режим, я имею ввиду отдых на свежем воздухе, трёх-разовое питание и, конечно же, здоровый сон!.. Есть одно «но». Он остановился на половине фразы, ожидая, по видимому, моей реакции, но я разочаровал его. — Никакого кофе. — Оуу…жёстко однако. Что ж, с этим я справлюсь. Том, скажи, у тебя идей уже нет на закате карьеры? — я усмехнулся. Он и не отреагировал. А я продолжал: — Интересно, какая пенсия у учёного-садиста? — Этот вопрос лишний и совершенно глупый. — я в миг отрезвел. Томас отошёл от стола и направился к окну, где свет полосами пробивался сквозь серые жалюзи. Он уставился на улицу, откуда светило солнце, видимо, нашёл там что-то. — Как учёный буду остаток жизни жить на свои сбережения и доходы от завода — как директор. Хотелось бы съездить куда нибудь, а лучше дом купить…на берегу озера, возле леса. И сад с цветами.там могла быть беседка для чаепития… Кхм, извини, отошли от темы. — А как твои коллеги, или ты монополист?.. — У тебя одни вопросы! А ты не хочешь послушать мои? — резко обернулся он. — Может быть, и ответить на парочку… — Томас деликатно отпил виски из бокала, вернувшись к столику, он поставил на поверхности пустой бокал. Его лицо то ярко подчёркивал свет ламп, то оно уходило и загадочно скрывалось в тени, оставляя самые разные ассоциации. Я иногда с содроганием следил за ним... — Какие ещё вопросы? Я стал ощущать опьянение и сонливость нахлынула сама собой, возможно, из-за запаха его дорогих на вид сигар, но больше слушать я не мог. Мои мысли стали диффундировать¹, и разборчивого вычленить² уже не получалось. — Вот только не спать. — Томас подошёл ко мне и совсем нежданно потряс мои плечи. —… — Как долго вы скрывались в вашей норе? И по какой причине мои дроны не засекли вас, если на то была возможность? Силовое поле, ловушки, что? — Ты и без меня все узнаешь, я почти что уверен. — Не стоит так пренебрегать разговором как ненужной тратой сил или формальностью. Я уделил тебе время, значит, ты чего-то стоишь. Отвечай. За Томом сзади открылось окно от сильного ветра, он послушно подошёл и закрыл его обратно, повернув ручку. После оказался возле компьютера, по пути поправил на себе коричневый пиджак. — Ладно…но обещай сохранность моих друзей. — Мои условия ему не понравились, я видел это на его лице. На секунду все затихло, я мог услышать вой вентилятора на потоке, который проветривал помещение, разгоняя воздух. — Не могу ничего обещать, ты же понимаешь. Но какую-то долю надежды я все же оставлю. —… Мы установили силовые магнитные поля, которые все это время сбивали твои куклы с толку. Так что ты угадал, мы были в безопасности. — Не на долго. — Понятное дело… Он что-то переключил. Высветились камеры, одной из которых был, по-видимому, дрон. Том увеличил изображение. Я видел три куклы, двух неизвестных мне работников перед входом в наше убежище. — Наверное, там есть что-то полезное, я уверен. А, мы же не всех твоих дружков собрали. О, ты зол. Извини, боюсь, что мне пришлось это сделать, я не потерплю грызунов в своём доме. — Ублюдок! — я срывался всем телом, не может быть — мои чертежи, планы и изобретения пойдут коту под хвост из-за такой оплошности, да что говорить о бумагах, если опять кто-то умрёт! В голосе у меня были нотки горечи, но внутри — абсолютная пустота, я пытался найти там хоть что-то, чтобы понять, что мне не безразлично сейчас. — Какой же ты нервный однако. Это не нормально… В один момент сзади меня открылась дверь, кто-то живо вошёл внутрь. — Док, дальше твои заботы. Постарайся, чтобы он не сбежал. Я на тебя рассчитываю. Я только и видел уплывающий от меня силуэт учёного, куда на вид более спокойного, чем я сам. В его руке снова появился бокал с алкоголем. Док вез меня, вез недолго, по дороге ни разу не заговорив, доставил меня к двери какой-то комнаты. На табличке было обозначено, что это лаборатории — излюбленное место Дока, но не самое любимое место Тома. На банальные столы с лаборантами через стеклянные двери я и смотреть не хотел, во мне была готова буря ненависти, которую не вышло распустить. — Так, я сейчас… Он бросил на меня странный, пропитанный радостным равнодушием взгляд, после чего быстро вбежал в комнату и больше оттуда не выходил. Я так и остался на коридоре, одинок, в недоумении, но было плевать. Почему-то только сейчас мне захотелось попробовать встать. И с удивлением я обнаружил, что мои ноги не способны идти — они ватные. Вот теперь мне стало страшно… Я остался торчать в инвалидной коляске посреди коридора и смотреть на мерцающие лампы на потолке — точно как в больнице. Рядом со мной был лифт, но сейчас он абсолютно не нужен, так как я скован наручниками и даже ехать сам не смог бы. Спустя минут семь после исчезновения Дока я начал слышать шаги недалеко. Звук был нежнее, чем мужской, кажется, это были довольно худые ноги, на каблуке к тому же. Я повернулся и увидел перед собой среднюю ростом даму с русыми волосами и зелёными глазами без очков в белесом халате. Она мила на вид, хотя не было и следа торжественной, приветливой улыбки. — Приветствую. Меня зовут Джанет Росс. Я — ваш лечащий, дежурный врач, меня назначили свыше. А вы, так понимаю… — между словом девушка взглянула в свой планшет. — Красный? Что ж, будем знакомы. Хотя довольно сумбурное прозвище. — Я не просил сиделку. — Успокойтесь, сейчас не в наших общих интересах грубить друг другу. Девушка точно видела гнев и недовольство, выраженные на моем бедном лице, хотя искреннего интереса в её глазах я не видел. Росс обошла сзади и коляска тут же двинулась в сторону открытой двери. Внутри копошился Док, чей шорох был слышен из соседней комнаты. Коляска медленно заехала внутрь и остановилась у кушетки. — А, Джанет, рад тебя видеть! — доктор выскочил из-за угла, его руки держали железный ящик. — Взаимно. Что это у тебя? Опять реактивы? Он поставил ящик на стол и стал разгружать и сортировать содержимое. — Правильно мыслишь. Когда я не занимался этим делом? Что, повесили его на тебя, да? Сочувствую. Там Том такое придумал. — Ты о проекте? Пфф, чушь: смотреть за полу умными стариками в психлечебнице куда сложнее, чем за этим клоном. Кхм…где там у тебя…ага, нашла. Меня пронзало непонятным чувством: они говорили обо мне прямо у меня перед глазами, но в прочем не важно, сейчас главное — сбежать. Пока Док ещё рылся со своими колбами и банками, Росс, поправив волосы, подошла ко мне. — Так, давай руку. — Джанет наклонилась передо мной, у неё был прибор для измерения давления. Я послушно дал свой локоть. Мне было неудобно, хотя я делал невозмутимый вид. Каштановые мягкие пряди свободно падали ей на лоб, и ей то и дело приходилось убирать их с лица. Мы пару раз сошлись взглядами. Ядовито—зелёные глаза мне сразу понравились, что-то в них было летнее, тёплое и совершенно чистое. Я сразу вспомнил проекцию с Лесным, которого мне не удалось освободить. Большей я природы не знал. Мои мысли ушли далеко от этой лаборатории и даже от завода, летали где-то в лесу, в горах, над глубоким озером. Я не заметил как рука онемела от вздутого мешка того прибора выше локтя. Меня привлекло окно, из-за немного пыльного стекла проникал свет, падал на предметы на столах, и прохладный ветер шевелил жалюзи через слегка открытую половину. Было как-то даже приятно. За круглым стеклом часов на стене стрелка указывал на 11:13. Всё стало на свои места: только что прибывший врач, Док, готовящий лабораторию к рабочему дню...все только начиналось, и я уже знал, что день будет тяжёлый. — Ну все на этом. — девушка закончила и отступилась назад, к столу. Дальше все было точно как в плохом детективе: меня отвезли черт знает куда, дали новую одежду (опять) и оставили одного. . .