small devil seeds

Бомгю давно перестал считать, в который раз подряд видел этот статичный сон. Он снился ему почти каждую ночь, медленно, но верно сводя с ума, и всё никак не хотел отпускать, словно хитрая, коварная ловушка. «Что в нём такого ужасного?» — спросите вы, а Бомгю охотно ответит: «Совсем ничего», и это будет абсолютной правдой. Ведь не было здесь никаких чудовищ, ведьм и убийц с окровавленными ножами. Никто не умирал в этом сне и не падал с обрыва, никто не тонул в чёрной болотной жиже, не терялся в дремучем лесу. Напротив, это оказалось самое мирное и спокойное сновидение, которое когда-либо видел Бомгю, и проблема была вовсе не в его сюжете. Она заключалась в его отсутствии. Здесь всегда были милые, невысокие домишки, магазинчики, сети проводов под чистым закатным небом и жёлтая прерывистая линия дорожной разметки, но при этом ни одной машины. Нет, серьёзно, вообще ни одной. Даже по краям тротуаров или во дворах домов, даже на парковке у ресторанчика-кондитерской. И ни души. Бомгю с уверенностью мог сказать, что в этом городке не найдётся ни одного живого человека (почти), и не понимал, куда все могли подеваться, ведь каждый кустик здесь был аккуратно пострижен, а на двери парикмахерской висела табличка «Открыто». Даже одиноко стоящий у белой деревянной ограды велосипед буквально кричал о присутствии жизни, словно кто-то оставил его там на минутку, но так и не пришёл забрать. Как такое вообще возможно? Ах, точно. Ведь это всё просто сон. Сон, от которого, как бы это ни звучало, хотелось уснуть, потому что каждую ночь Бомгю только и делал, что стоял в нём на месте, посреди проезжей части, даже не думая куда-то двигаться. Что странно, он чувствовал, что сможет это сделать, если очень захочет, сможет сам выбрать направление и скорость, с которой будет идти, ширину своих шагов и амплитуду размаха рук, но так ведь не бывает, верно? Никто не умеет управлять своими снами. Да и не очень-то сильно хотелось проверять, кто вечно прячется за углом вон того дома с зелёной крышей. Бомгю не видел, но нутром чувствовал чьё-то присутствие и внимательный взгляд, и это — единственный элемент сна, который всерьёз его беспокоил. А вдруг это всё-таки кошмар, и впереди его терпеливо поджидает серийный маньяк? Поэтому он продолжал неподвижно стоять, озираясь по сторонам, и внимательно разглядывал окружающие его здания, которые выучил наизусть давным давно. Всем своим видом это место напоминало один из тех маленьких городков, в которых разворачиваются действия детективных сериалов, где непременно происходит какое-нибудь убийство. Городок, в котором все друг друга знают и где ваш сосед — мэр, к которому вы каждое воскресенье приходите на дружеское чаепитие и едите яблочный пирог. Бомгю начало знобить то ли от этих мыслей, то ли от ледяного ветра, который по всем законам сновидений не должен ощущаться так ярко. Он поднёс онемевшие пальцы к глазам, замечая, что кожа красная и сухая. Уши и нос зверски горели от холода. В самом скучном на свете сне из раза в раз ничего не менялось, застыв, как на картинке. И тут стоило бы поволноваться, ведь почему-то именно сегодня, именно сейчас Бомгю лавиной накрыло подозрительное ощущение, что что-то здесь было не так. Он начал лихорадочно озираться вокруг, пытаясь выяснить, что именно отличается, но с каждой секундой неизвестности к горлу всё сильнее подступала паника. Почему это так важно? Что изменилось? И когда к Бомгю вдруг пришло понимание, он замер, как статуя: у него не получалось найти неточность, потому что это был не предмет. Это — звук. Звук, до ужаса сильно напоминающий шаги, и если это человек, то он находился прямо у Бомгю за спиной. Не отдавая себе отчёт в своих действиях, он резко обернулся. И проснулся. Дыхание было громким и прерывистым, а виски все мокрые от пота. Ни разу ещё Бомгю не просыпался от этого сна рывком, посреди ночи, с чувством, что один и тот же скучный сценарий начинает превращаться в кошмар. В школу вставать через целых два часа, и только эта мысль была способна принести облегчение. Бомгю уткнулся носом в подушку и накрылся одеялом до самых ушей, но сна больше не было. Звук собственного тревожного сердцебиения, казалось, был способен перебудить весь дом. Бомгю тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок, будто это могло хоть как-то помочь, скинул одеяло и накрылся обратно, замёрзнув уже через минуту. Это просто ни в какие ворота. Разочарование и злость жгли изнутри, ведь последнее, чего Бомгю сейчас хотелось — это провести последние два часа спокойствия мучаясь от бессонницы. Да чтоб его чёрт побрал, этот сонный, загадочный городок с его пустыми кондитерскими и ничейными велосипедами! Бомгю даже кататься на них не умеет, так ради какой великой цели они ему снятся? Он в очередной раз откинул одеяло и резко сел в постели, не в силах больше терпеть это наказание. Может, стоит записаться к психологу? Бомгю слышал, что сны зачастую говорят о наличии какой-то проблемы в подсознании, а такие несуразные уж подавно. Но здравый смысл очень любезно подсказал, что денег на сеансы у хорошего психолога ему взять негде, а просить у родителей он не станет ни под каким предлогом. Отец только покрутит пальцем у виска, а маму хватит сердечный приступ. Снова начнутся расспросы про школу и свежие синяки на предплечьях, потом, возможно, очередные беседы с директором, во время которых Бомгю будет ожидаемо молчать как партизан. Директор опять скажет: «В последнее время я совсем не узнаю тебя, Бомгю» (он слышал это уже на протяжении четырёх лет), или «Ты можешь рассказать взрослым, если кто-то тебя беспокоит». Но Бомгю слишком хорошо знал, что если скажет хоть слово, всё станет только хуже, и никто ему не поможет. Даже школьный психолог, которого, конечно же посоветует директор, а мама ответит: «Да, это и правда отличная идея», словно это вообще когда-то было хорошей идеей. У Бомгю пальцев на руках столько нет, сколько раз он через это проходил. Его всё устраивало и так, как оно есть сейчас, ведь никто хотя бы не копался в его голове. Поэтому он только обречённо вздохнул и нехотя потянулся за телефоном. Ничего, в век технологий ему никакие сеансы с психологом не нужны. Не хватало только на них разориться. Холодный, голубоватый свет от экрана мобильного больно врезался в глаза. На запрос «снится одинаковый сон что делать» поисковик услужливо накидал кучу разнообразных ссылок, и Бомгю не думая перешёл по одной из первых. Ну держись, подсознание, сейчас он всё выяснит и сменит твою надоедливую пластинку! Кончики пальцев покалывало от нетерпения и радостного предвкушения, ведь уже через пару минут всему этому безобразию придёт безвозвратный конец: никакого тебе больше по-ноябрьски холодного ветра и пустующих улочек, только тёплые, уютные сны про котят и добрых волшебников. Бомгю с упоением принялся читать, но с каждым новым словом улыбка всё больше сползала с лица. Сухой, безэмоциональный текст статьи влиял на него как-то странно, совсем не помогая избавиться от тревожного чувства по поводу своих снов, а лишь неумолимо приумножая его в геометрической прогрессии, но Бомгю всё равно дочитал до конца. — Бесстыжие мошенники, — поражённо выдохнул он на грани слышимости, имея в виду авторов абсурдной писанины. Мало того, что они не ссылались ни на какие психологические исследования, так ещё и на протяжении всей своей статьи упорно пытались убедить Бомгю, что его преследует дьявол и единственный способ спасти свою душу — как можно скорее помолиться. Какой возмутительный бред. С чего бы вдруг дьяволу его преследовать? Да, у Бомгю было мало друзей, позорные ссадины по всему телу и абсолютное отсутствие способностей к физике, ну и что с того? Разве это преступление? В конце сомнительной статьи красовалась крупная ссылка, перейдя по которой можно было записаться на исповедь и избавиться от грехов по, цитата: «… самой низкой цене с нашим эксклюзивным промокодом!». Тьфу. Везде одна коммерция. Бомгю даже не удивится, если окажется, что он попал на сайт секты, в которой людям специально внушают, будто они разозлили дьявола, а потом вытягивают из них деньги за бесполезные исповеди и сеансы экзорцизма. И ведь обязательно найдутся те, кто купился! Но Бомгю не из таких, он не дурак. Поэтому он лишь с кислой миной швырнул подальше телефон, который отлетел ему прямо в ноги и больно ударил по худым лодыжкам, после чего снова откинулся на подушку и крепко зажмурил глаза, твёрдо настроенный наконец заснуть. Невольно напрягая слух до предела и вздрагивая от каждого шороха, Бомгю думал о том, что как же, всё-таки, досадно, что он не знает совсем ни одной молитвы. *** — Не больно, — сквозь зубы процедил Бомгю, стойко сохраняя непроницаемое выражение лица, но челюсть сама собой сжалась до предела, когда ненавистный Чон Чжину от души саданул его по предплечью, проходя мимо парты Бомгю, как бы случайно. Прямо по свежему синяку. Больно, ещё как больно. — О, не переживай. — Одноклассник расплылся в ядовитой улыбочке и слегка потряс полусжатым кулаком в воздухе, делая вид, что просто поправляет рукав рубашки. — Ещё даже не вечер. Верно, ещё не вечер, а это означало, что самое страшное только ждёт Бомгю впереди. Может, сказать учителю, что он нехорошо себя чувствует и пораньше уйти домой? Только вот отсидится он день или два в безопасности, а что дальше? Бомгю знал ответ наперёд: Чжину и его шайка, не позабавившись несколько дней от души, наваляют ему потом по двойному тарифу, и в этот раз одними синяками Бомгю уже не отделается. Какой же он жалкий. Едкие словечки — его единственное верное оружие, бессильное против грубой силы. Человеком, который все эти годы спасал Бомгю от неизбежного, всепоглощающего отчаяния, был Ёнджун, но и тот в конце концов так не вовремя оставил его. Не по своей воле, конечно. Друг детства был старше Бомгю на два года, и, естественно, давно уже выпустился из школы, бросив его на растерзание голодным стервятникам. «Будь моя воля, я бы на второй год остался», — досадовал Ёнджун, а Бомгю как всегда убеждал его, что и сам неплохо справляется. Он свято верил, что всем мучениям рано или поздно приходит конец, и в его ситуации это правило обязательно когда-нибудь тоже сработает. Однако вопрос «Почему именно я?» неизменно продолжал день за днём истязать мысли. Бомгю не был изгоем, никогда не чувствовал себя аутсайдером, но жестокий жребий всё-равно почему-то пал именно на него. Может, всё дело было в его причёске, а может, и в том, как воинственно Бомгю смотрел исподлобья, когда тяжёлый кулак летел прямо ему в лицо. Должно быть, вызов в его глазах заставлял кровь хулиганов вскипать похлеще любых очкастых ботаников. Бомгю успокаивал себя тем, что если не он, то кто-то другой, и предпочитал относиться к своим страданиям как к благородной супергеройской миссии. Так было куда проще и чуть меньше стыдно за собственное бессилие. В реальность его бесцеремонно вернул зычный голос учительницы по физике, объявляющей об очередной сдаче тетрадей на проверку. О, нет, Бомгю же совсем не открывал её дома последние полторы недели. Отец его выпотрошит за новую двойку (спасибо, что в переносном смысле)! Скрипя сердцем, Бомгю вытащил полупустую тетрадь из сумки и тяжёлой как свинец рукой передал впереди сидящим. Смысла врать, что он забыл её дома, не было — что так, что так два. Проклятая физика, чёрт, чёрт! — Чшш… Аккуратнее. Бомгю от неожиданности подскочил на месте и завертел головой во все стороны в попытке вычислить говорящего. Вокруг не обнаружилось ничего странного, все были заняты своими обычными ученическими делами: кто-то деловито листал учебник, кто-то сидел в телефоне, спрятав его под парту, а Чжину гаденько хихикал со своими дружками, не обращая на Бомгю никакого внимания. Пока что. Но кто-то ведь должен был это сказать, не могло же ему послышаться! Чей-то заискивающий голос прозвучал совсем близко, как если бы этот кто-то шептал Бомгю прямо на ухо, а его прохладное дыхание шевелило волосы на затылке. Он перевёл вопросительный взгляд на соседа по парте, чьё имя забыл сразу после того, как узнал. — Ты что-то сказал? — с подозрением спросил Бомгю, потирая голову в том месте, где, как ему показалось, пробежал колючий холодок. Одноклассник недоумённо скосил взгляд в его сторону. — Вообще ни слова. — Ладно, — недоверчиво прищурился Бомгю, нервно барабаня пальцами по парте, но дальше расспрашивать соседа не стал. В конце концов, что угодно может послышаться, если как следует не выспаться. Но и расслабляться он тоже собирался. С такими одноклассниками, как Чон Чжину, Бомгю как никто другой умел чуять угрозу и уносить ноги. И сейчас он почему-то был твердо уверен: нужно смотреть в оба. Время урока ползло ещё медленнее, чем обычно, и Бомгю вообще с трудом представлял, каким чудом смог досидеть до конца, делая вид, что всецело поглощён решением идиотских задач. На деле же все его мысли крутились вокруг прочтённой ночью статьи. Сейчас, при свете дня, она казалась даже смешной, но тогда почему же без конца открывающаяся и закрывающаяся сама по себе дверь кабинета скрипела сегодня почти по-человечески жалобно, а порывы ветра за окном так сильно напоминали потусторонний шёпот? Казалось, никто, кроме Бомгю не обращал на это внимания, но сам он не мог перестать трястись от жуткого предчувствия. Звонок с урока был сродни долгожданному спасению. Бомгю сложил все вещи в сумку заранее, чтобы не тратить на это время, и шмыгнул в коридор самый первый, не оставляя Чжину и его компании даже шанса поспеть за ним. В библиотеке, вот где они уж точно его не найдут, если только не захотят отдубасить какой-нибудь книжкой потолще. Каждый новый шаг отдавал ноющей болью в коленях, напоминая о покрывающих их ушибах и ссадинах — несколько дней назад Сухён — самый близкий дружок Чон Чжину, — метров десять тащил Бомгю по полу в безлюдном спортзале, крепко держа за галстук. При этом он без конца упорно пытался заставить его лаять, и, может, сдайся Бомгю в первые пять секунд, мучительные десять метров их шествия превратились бы в три, однако Бомгю упрямо молчал и всеми силами отпирался, терпя унижение и адскую боль. Неизвестно, сколько ещё это могло продлиться, если бы не спугнувшие Сухёна шаги в коридоре. Но Бомгю урок выучил — с того самого дня он научился переодеваться после физкультуры со скоростью света, лишь бы больше не оставаться в раздевалке самым последним. Ну и галстук перестал носить, само собой. Библиотека, как и всегда, встречала прохладой и упоительным запахом старых книг. Бомгю с наслаждением вдохнул его поглубже, чувствуя, как внутри всё перестаёт стонать и вопить от преследующего по пятам ощущения близкой опасности. Может, за ним и правда охотилась самая настоящая нечисть, и может, был ею никто иной, как Чжину и его верная компания. Да, звучит очень правдоподобно. Радуясь, что загадка разгадана, Бомгю медленно поплыл между таких родных и знакомых книжных стеллажей, задевая пальцами шершавые корешки, жадно впитывая в себя тишину, как губка. Библиотека — настоящее сокровище этой школы, ведь такую же просторную и богатую разнообразными книгами придётся ещё поискать. Только здесь Бомгю мог не озираться по сторонам, вечно готовый к удару, только здесь он начинал дышать глубоко и спокойно, окружённый тысячей невообразимых историй. Вот было бы здорово просто нырнуть в одну из них и остаться там навсегда. Он настолько размяк, блуждая в лабиринте собственных мыслей, что внезапно прозвучавший за спиной грохот заставил Бомгю вскрикнуть и волчком обернуться назад, готовясь к новой погоне. Но вопреки самым худшим ожиданием, взгляд его встретил только пустоту и всё такие же неподвижные, величественные книжные стеллажи. Бомгю подрагивающими пальцами дотронулся до груди — сердце грозилось выскочить из неё наружу. Он ещё раз для верности огляделся вокруг, и взгляд зацепился за небольшую аккуратную книжечку, лежащую прямиком на полу. — Так вот что гремело, оказывается, — шепнул Бомгю себе под нос, бережно беря книгу в руки. Она оказалась такой лёгкой, что едва ли вообще что-то весила. И как только эта крошка могла поднять столько шуму? Бомгю с любопытством осмотрел серую потрёпанную обложку, задержав взгляд на небольшом полустёртом изображении креста, и в тот же миг не смог сдержать поражённой усмешки, до того абсурдной и несуразной показалась ему эта находка. Серьёзно, молитвенник? Хотя нет, погодите-ка, это, вообще-то, совсем не смешно. Улыбка испарилась с лица так же быстро, как и появилась. Какого дьявола в школьной библиотеке делает молитвенник? — Я же просил, аккуратнее. Бомгю казалось, что эти четыре бессмысленных слова прозвучали прямо в его голове, отскакивая от стенок черепной коробки и бесконечно повторяясь чудовищным, злобным эхом. Звук был таким реальным и мертвецки шипящим, что у Бомгю воздух застрял где-то в глотке, и кровь стыла в жилах. Всё та же фраза повторялась и повторялась по кругу, как адский безумный цикл, но вскоре один единственный голос вдруг превратился в десятки, и все они потусторонне выли и стонали на разный лад. Бомгю крепко обхватил пульсирующую болью голову руками, а когда ему начало казаться, что больше он точно не вынесет, голоса хором вздохнули как-то страдальчески и исчезли совсем. До плеча сзади осторожно дотронулась чья-то рука. — Твою мать! — завопил Бомгю и развернулся на сто восемьдесят градусов, готовясь к долгой и мучительной смерти. Однако никакой расправы не последовало, только Субин возмущённо шикнул на него, ужаснувшись столь безрассудному нарушению порядка в библиотеке. Бомгю выдохнул с невероятным облегчением и едва не осел на пол — ноги держать не хотели. — Да в чём дело-то? — зашипел на него Субин, прямо как разъярённый гусь. — Ты такой бледный, будто только что увидел рогатого чер… Бомгю молниеносным движением руки заткнул ему рот ладонью, зарабатывая от друга изумлённый до глубины души взгляд. Липкая, холодная хватка беспощадной паники крепко сдавила горло, мешая как следует сделать вдох. Бомгю казалось, что он вот-вот хлопнется в обморок. — Не надо, — выпалил он, задыхаясь от пережитого только что кошмара. Голова до сих пор раскалывалась. — Не надо говорить… это слово. Не чертыхайся, в общем. И не пугай так, зачем ты подкрадываешься и нашёптываешь тут всякую жуть?! Субин, казалось, и правда не понимал, о чём идёт речь. Он только подозрительно огляделся по сторонам но, не заметив ничего странного, всё так же шёпотом произнёс: — Я ничего не говорил, дружище. Я вообще только что тебя заметил, когда шёл в проходе вдоль стеллажей. Но Бомгю было не так-то просто ввести в заблуждение, и этим своим качеством он бесконечно гордился. От кого, от кого, а от Субина таких подлых проделок он не ожидал. — Да нет, ты сказал «Я же просил, аккуратнее», а потом вот так сделал, — и Бомгю крайне правдоподобно продемонстрировал тяжёлый вздох, который минуту назад чуть не лишил его чувств и рассудка. Субин смотрел на него с грустью и жалостью. — Это Чжину тебя так довёл, да? — Он шагнул ближе и положил руку Бомгю на плечо, а того всё не отпускал мерзкий, сдавливающий внутренности в кашу ледяной ужас. Он был почти уверен, что чей-то внимательный взгляд прямо сейчас прожигает дыру между его лопаток. — Боже, мне так жаль, что я ничем не могу помочь! Зря Субин сокрушался, правда. Бомгю лично велел ему держаться от всей этой ситуации подальше, не желая, чтобы кто-то ещё страдал по его вине. Да, Ёнджуна эти отморозки когда-то побаивались, но Субин для них был всё равно, что плюшевый кролик, голову такому оторвать — раз плюнуть. Бомгю даже немного радовался тому, что они с другом учатся в параллельных классах, ведь будь они вместе, кто знает, может, на пару нарезали бы круги по школьному стадиону, убегая от Чжину с его прихвостнями. И всё же, отсутствие близкого друга рядом иногда ощущалось слишком отчётливо. — Давай не будем об этом, прошу, — взмолился Бомгю, постепенно восстанавливая сбитое дыхание. Он просто хотел, чтобы кто-то поговорил с ним сейчас, как с нормальным человеком, о чем-то глупом и неважном, как и полагается семнадцатилетним подросткам. Бомгю было жизненно необходимо почувствовать себя в безопасности. Субин улыбнулся натянуто, но всё равно согласно кивнул. — Что ж, хорошо, — протянул он и задумчиво перевёл взгляд на книгу, которую Бомгю за всё это время так и не выпустил из рук. — Что читаешь? Бомгю икнул от неожиданности и молниеносно запихал старенький молитвенник в сумку. Не хватало ещё, чтобы Субин счёл его полным психом или религиозным фанатиком. — Ничего! — А-а-а, ладно… — Друг, чья первая попытка сменить тему с треском провалилась, теперь выглядел ещё более озадаченным, чем прежде. Но за что Бомгю его просто обожал, так это за неиссякаемое упорство. — А что там с этой твоей, как её, красоткой бариста? Уже позвал на свидание? — И он дурашливо поиграл бровями, вызывая наконец у Бомгю искреннюю улыбку. Ну конечно, девчонки. Вот она — та самая идеальная тема, чтобы почувствовать себя обычным. — Ещё нет, — с облегчением выдохнул он, не обращая внимание на то, как нещадно сумка оттягивала плечо. — Но я уже почти решился, вот увидишь, скоро я завалю тебя нашими с ней совместными фотками! — Вот это другое дело. — Субин одобрительно усмехнулся и они вдвоём не спеша двинулись в сторону выхода. Бомгю беззаботно смеялся с ним, а сам думал, что какую бы очередную пытку не приготовил для него сегодня Чжину, Бомгю и не подумает убегать. Потому что ему так необходимо было убедиться, что в его жизни всё идёт, как обычно. *** Но после уроков, вопреки всем законам системы, ничего не произошло. Бомгю, который после последнего звонка, как правило, на всех парах мчался домой, даже задержался сегодня подольше и протирал джинсовкой кирпичную стену здания школы, прячась под крышей от проливного дождя. Ему стоило бы прыгать от счастья, только вот почему-то никак не выходило искренне порадоваться. В любой другой день Бомгю устроил бы дома маленький праздник: купил бы небольшой тортик, воткнул бы в него свечку, символизирующую один день подряд без побоев, но сегодня это грубое нарушение привычного хода жизни ужасало его. Наверное, он просто медленно сходил с ума. *** Снова. Снова эти аккуратные улочки, снова безжизненные пустые глазницы окон, и даже этот домик с зелёной крышей, мать его, тот же самый! Бомгю хотелось плакать. Правда, ему казалось, что именно сегодня его ненавистный сон наконец-то пойдёт по другому сценарию, потому что он просто ляжет на холодный асфальт и заплачет, громко и протяжно, как маленький ребёнок. А ведь Бомгю не плакал, даже когда получил от Чжину ногой в живот! Он сделал глубокий вдох, собрал все остатки воли в кулак и расправил плечи, готовясь к очередной долгой и невыносимо однообразной ночи, только вот внезапно прошившее грудь насквозь предчувствие заставило его сердце ухнуть глубоко в пропасть. Часы на башне как-то подозрительно скрипнули и начали отбивать время, а звук этот, такой громкий и настоящий, выбил землю у Бомгю из-под ног. Часы ударили ровно шесть раз и затихли. О том, что ему это событие не померещилось, говорил только остаточный звон в ушах. Всё это было очень, очень нехорошо. По спине пробежал неприятный холодок, а ощущение чьего-то постороннего присутствия нарастало с каждой секундой всё больше, порождая слепую панику. Казалось, что вот-вот чья-то ледяная рука схватит сзади за шею, вот она уже в паре сантиметров, ещё совсем чуть-чуть и… — Ну и что же мы тут забыли? — Голос. Приглушённый, доносящийся словно из ниоткуда и как бы отовсюду сразу — он был вполне человеческим, но это не помешало первобытному ужасу охватить Бомгю с ног до головы, и он невольно задрожал, как осиновый лист — мелко-мелко. — Где это — тут? — Бомгю и сам понял, как сорвался с языка этот вопрос, словно его собственное тело оказалось вдруг в чужой власти. — Я у себя во сне, могу ходить, куда захочу. Вот решил стоять тут — значит, буду, — он выдал всё это на одном дыхании, стараясь не обращать внимания на свой дрожащий голос и зловещее ощущение реальности всего происходящего. Но нет, конечно же, это был только сон, пусть и очень правдоподобный. — Тебе здесь не место, маленький друг. — Голос сочился мёдом, истекал сладостью и притворным дружелюбием, но Бомгю слишком хорошо научился различать в таком тоне угрозу. Кем бы ни был хозяин этого голоса, с Бомгю он церемониться явно не собирался. Оборачиваться было страшно. Это было безумно страшно, но Бомгю твёрдо решил, что сегодня он точно во всём разберётся. Быть может, тогда его перестанут преследовать этот сон и кошмарные звуковые галлюцинации. Находясь на грани обморока, он начал медленно разворачиваться назад всем телом, но прозвучавший прямо над ухом шёпот сделать этого не позволил: — Меня ищешь? Бомгю вскрикнул на унизительно высокой ноте и рывком развернулся в сторону звука, готовясь встретиться лицом к лицу с самым что ни на есть… Стоп, обычным парнем? Ну надо же. Великий и ужасный гость его сновидений, тот, из-за кого Бомгю расстался с таким количеством бесценных нервов, оказался простым худеньким парнишкой с идеально причёсанной тёмной шевелюрой и странным, до костей пробирающим взглядом. Он смотрел на него с искренним любопытством, и в то же время с опаской, не спеша подходить ближе и кружа вокруг, как осмелевшая гиена возле раненого льва. Бомгю, зная, что никогда нельзя терять бдительность, с тревогой следил за каждым его движением. — Что всё это вообще значит?! Что это за место? — устав играть в гляделки, обвиняющим тоном выпалил Бомгю. Напряжение начинало потихоньку спадать, ведь пока что ничего страшного, вроде, не происходило. Может, зря он так себя накрутил? — А что, по-твоему, не так с этим местом? — Незнакомец склонил голову на бок и по-кошачьи прищурился, улыбаясь одними только уголками губ. Наконец-то он перестал нарезать круги возле Бомгю, не спеша прошествовал к ровному белому заборчику и, издевательски подмигнув, запрыгнул с нечеловеческой грацией на его верхушку, устраиваясь поудобнее. — Это же просто сон, — на грани слышимости пролепетал Бомгю, завороженно наблюдая за тем, как странный парень легонько болтает ногами в воздухе. Даже при всём желании он не мог избавиться от назойливого чувства исходящей от него опасности. — Что за глупости, ну конечно, нет. Это мой дом, — лицо парня вдруг пугающе резко посерьёзнело, но уголок его губ предательски дёрнулся, выдавая никуда не испарившееся игривое настроение. — Ещё вопросы? Бомгю напряжённо сглотнул. Нет, здесь точно что-то было не так. С каждой минутой былая паника накрывала с новой силой, и он довольно долго набирался смелости наконец задать свой самый главный, но такой глупый вопрос: — Да кто ты такой? Незнакомец над ответом долго не раздумывал. Его ноги резко замерли в воздухе, а весёлый, озорной взгляд вдруг окаменел, посылая визжащие сигналы тревоги в самое существо Бомгю. Он слушал его, забывая дышать. — Я? — Парень выдержал интригующую паузу. — О, я тот, кого ты так упорно зовёшь, когда теряешь любимые вещи и ударяешься мизинцем о тумбочку. Даже когда забываешь что-то важное, то непременно произносишь моё имя. А я всегда-а слышу. — Это протяжное, мурлычущее «Всегда-а», казалось, эхом отразилось от стены каждого здания на улице, после чего ураганом ворвалось к Бомгю прямо в голову, всё повторяясь и повторяясь нараспев. Он весь похолодел, вспоминая, как то же самое случилось с ним сегодня в библиотеке. Надо отсюда уходить. — Вот ещё, больно надо мне тебя звать, — нервно усмехнулся Бомгю, делая шаг назад. Только вот от глаз незнакомца это не укрылось — он бесшумно соскочил с забора и начал неумолимо приближаться. — Правда? Дай-ка подумать… — Он постучал пальцем по своему подбородку, искромётно изображая задумчивость. — Ну точно, «Чёрт, чёрт возьми!» или «Вот дьявол!» — разве не так ты обычно говоришь, если что-то идёт не так? — Парень расплылся в широкой улыбке, обнажая белоснежные зубы, будто это не он только что произнёс все эти кошмарные слова. Бомгю от неожиданности громко икнул. Дьявол?! Кажется, пранк его подсознания над ним же начал выходить из-под контроля. Ну кто, кто дёрнул его читать эти псевдо-психологиечские статьи на всяких сектантских сайтах? Бомгю уже открыл было рот, собираясь высказать этому демоническому-отродью-из-сна всё, чего заслуживает его тёмная душа, но тот его опередил: — Чшш, не шуми, — вкрадчиво шепнул Дьявол и приложил указательный палец к губам. Бомгю с ужасом гадал, когда тот успел подойти так близко, если всего секунду назад между ними было не меньше трёх метров. — Ты их разбудишь. — Кого это — их? — Задушенно, растерянно. Бомгю неотрывно следил за каждым движением парня, всё пытаясь выкроить подходящий момент, чтобы бежать. Неважно, куда, лишь бы подальше отсюда. — Всех остальных, — услужливо пояснило потустороннее существо, обводя рукой пустое пространство вокруг, будто там и правда кто-то был. Бомгю всхлипнул, краем глаза замечая какое-то движение в стороне. — Они хоть и не видят тебя, но очень хорошо чувствуют. — Словно в поддтверждение его слов, тени вокруг начали понемногу увеличиваться в размерах, хотя солнце неизменно оставалось в одном положении. Бомгю наблюдал за этим полными ужаса глазами, а ощущение, что всё это — не более чем сон, отступало дальше и дальше с каждой секундой. В лицо ударил мощный порыв ветра, такой же ледяной, каким он был бы в обычной жизни. Бомгю била крупная дрожь. Ему конец. — И пусть лично я не назвал бы себя ярым фанатом человечины, держу пари, кто-то из них не откажется отщипнуть кусочек… Дальше Бомгю уже даже не слушал. Не отдавая себе отчёт в собственных действиях, он развернулся и побежал так быстро, как только умел, слыша лишь грохочущий стук пульса в ушах. Мимо мелькали низкие ажурные изгороди, идеально подстриженные газоны и садовые гномики, но Бомгю на это больше не купится. Весь уют и гостеприимство этого места — не более, чем обманчивая обёртка, за которой скрывалось самое настоящее Зло. Оно не отставало от Бомгю ни на шаг, хрипло и смертоносно дыша в спину. Не в силах больше это вынести, он зажмурился до искр перед глазами. Надо проснуться, надо срочно проснуться. И он проснулся, легко и просто, как будто всё это время было достаточно одного лишь желания вернуться в реальность. Ноги ныли от бега по-настоящему, сердце выпрыгивало из груди, а постель оказалась вся мокрая от пота. Бомгю с шумом жадно глотал воздух, чувствуя, как только что увиденный сон неумолимо утекает сквозь пальцы, словно песок, и уже через две минуты в голове не осталось ничего, кроме воспоминаний о ледяном дыхании смерти и жгучем отпечатке её внимательного, вездесущего взгляда.