small devil seeds

Старое заброшенное здание, которое Бомгю почти каждый день миновал по пути на учёбу, всегда нагоняло на него невообразимую жуть. Кто-то однажды сказал, что раньше здесь была танцевальная школа, но ученики вдруг начали исчезать один за другим при загадочных обстоятельствах, после чего контору прикрыли по соображениям безопасности. Ёнджун фыркал и уверял его, что всё это детские сказочки, и закрыли школу только потому, что здание было слишком старым и не подлежало реставрации. Но почему же тогда его не снесли? Увлечённый этими мыслями, Бомгю почувствовал, как прохладный ветерок пробирается к нему за шиворот и игриво щекочет кожу. В зияющих чернотой проёмах окон заброшенной школы завывал сквозняк, слишком сильно напоминавший болезненные человеческие стоны, и этот звук на секунду заставил Бомгю забыть, как управлять собственным телом. Он замер на месте — ноги охватила смертельная слабость, а мышцы, казалось, превратились в растаявшее мороженое. Сегодня с утра Бомгю обнаружил, что его ступни ноют и чешутся от свежих мозолей на подошве, как если бы он пять километров подряд бежал без остановки. Это было подозрительно. Он совершенно точно помнил, что вчерашний день обошёлся без игры в кошки-мышки с Чжину, так откуда было взяться всем этим мозолям? Чудеса. Бомгю даже не заострял бы на этом внимание, если бы не ещё одно, куда более странное обстоятельство: он никак не мог вспомнить, что ему сегодня приснилось. Странно это было потому, что вот уже на протяжении нескольких месяцев все свои сновидения Бомгю помнил детально, вплоть до каждой собственной мысли, каждого глотка воздуха и ровного удара сердца. Теперь же густой туман, застилающий сознание, словно не позволял ему отыскать в памяти фрагменты недавних грёз, как своеобразный барьер. Бомгю отчётливо помнил кровавые когти ужаса, крошащие его рёбра в песок; он был абсолютно уверен, что просыпался сегодня ночью от этого чувства, но картинка была размытой настолько, что ничего не получалось сказать с уверенностью. Чертовщина какая-то. Бомгю слишком поздно осознал, о чём только что подумал и звонко хлопнул себя ладонью по лбу за проскочившее в мыслях запретное слово, замерев в ожидании чего-то. Он стоял как истукан на совершенно пустой улице в компании весеннего ветра и неупокоенных духов учеников старой танцевальной школы. Несколько мгновений тишины — и ничего. Бомгю только сейчас понял, что невольно задержал дыхание, и с шумом выпустил воздух из лёгких. А чего он, спрашивается, ждал? Жутких голосов, которые врываются в мысли без приглашения? Внезапной небесной кары? Бомгю, должно быть, совсем не в себе. Он поправил сумку на плече и бодро шагнул вперёд, как вдруг за спиной откуда-то сверху раздался оглушительный треск, а затем грохот, заставивший Бомгю подпрыгнуть на месте и инстинктивно обернуться назад. Драться с призраками ему не пришлось, но то, за что зацепился взгляд, вызвало не меньший испуг. Там, где Бомгю находился всего несколько секунд назад, лежала гнилая оконная рама, которая после падения с высоты больше походила на старую груду щепок. Бомгю принялся лихорадочно ощупывать свою макушку, в красках представляя вытекающие из неё алые ручейки крови от не случившегося удара. «Просто здание очень старое», — старался он убедить самого себя, но сердцебиение беспокойно ухало глубоко внутри, и если бы Бомгю находился сейчас в заснеженных горах, то этот гулкий звук, без всяких сомнений, вполне мог спровоцировать схождение лавины. Он с трудом заставил себя отмахнуться от тревожных мыслей и быстрым шагом двинулся дальше, спеша миновать заброшенную школу как можно скорее. Кажется, с завтрашнего дня придётся ходить другим, более длинным путём. Чей-то пристальный, любопытный взгляд из чернеющего оконного проёма провожал Бомгю до тех пор, пока пустеющее здание с его призраками не осталось далеко позади. *** Но это оказалось только начало всех неудач. Бомгю не подозревал ничего странного, когда споткнулся о собственные развязавшиеся шнурки и едва не вспахал носом землю перед входом в школу, но уже совсем скоро стало невозможно отрицать наличие явной закономерности в злополучных событиях. Сперва Бомгю полетел со стула прямо во время урока, а учитель строго приказал ему перестать качаться. И кого волнует, что он завязал с этим ещё в третьем классе? Затем кто-то подло толкнул его с лестницы, но стоило только Бомгю вскочить на ноги и обернуться, как ярость на его лице сменилась глубоким замешательством — лестничный пролёт был совершенно пуст. Он всё вслушивался в звенящую тишину, потирая ушибленные места и не теряя надежды различить удаляющиеся шаги обидчика, однако ответом ему стало лишь собственное сбитое дыхание. И казалось бы, хуже уже некуда, только вот четыре двойки по физике за полупустую тетрадь и заваленная контрольная по истории недвусмысленно дали понять — есть куда. — Вы меня слушаете, Бомгю-щи? — нахмурилась миссис Ли, учительница по истории, когда Бомгю никак не отреагировал на её слова об обязательной отработке. Да и как тут можно было сконцентрироваться, когда стопы неустанно зудели и чесались, будто в ботинках орудовала целая стая термитов? Не в силах больше это терпеть, Бомгю нетерпеливо стянул обувь, никак не ожидая, что оттуда кинется врассыпную не меньше дюжины омерзительных чёрных пауков. Бомгю передёрнуло, когда его сосед по парте громко вскрикнул и отшатнулся, вскакивая со стула. Пауки, просто блестяще. А дальше что, ядовитые змеи в трусах? — Меня прокляли, говорю вам, — заговорщически понизив голос до шёпота, уверял Бомгю сидящих напротив Ёнджуна и Субина вечером того же дня. В последнее время они так редко собирались втроём, что каждые новые посиделки в их любимом кафе ощущались как праздник. Конечно, Бомгю совсем не хотел омрачать долгожданную дружескую встречу своими проблемами, но на всём белом свете не найдётся больше людей, которые выслушают его так же неравнодушно. — Клянусь, я прямо кожей чувствую, как кто-то всё время за мной следит. — Чжину там совсем озверел, что ли? — прошипел Ёнджун и до побелевших костяшек сжал кулаки, словно прямо сейчас был готов подраться с любым, кто причинит вред его друзьям. — Знаете, я даже не поленюсь завтра заскочить к вам после пар. Кажется, кто-то забыл, насколько тяжёлая у меня рука. — Да причём здесь это? — отмахнулся Бомгю, задумчиво провожая взглядом снующего между столами молодого официанта, принимающего и отдающего заказы с самым недружелюбным выражением лица из всех, которые Бомгю доводилось видеть за всю его недолгую жизнь. Этот бледный парень так сильно выделялся на фоне красочной обстановки кафе и разноцветных пирожных на витрине, что даже розовый клетчатый фартук поверх его полностью чёрной одежды не спасал ситуацию. По какой-то причине, Бомгю это позабавило настолько, что он не сдержал тихой усмешки. — Чжину ничего не делает исподтишка, уж за четыре года я в этом убедился. Здесь точно что-то другое. Ёнджун только фыркнул и сложил руки на груди, расслабленно откидываясь на спинку диванчика. Бомгю оторвал наконец взгляд от угрюмого официанта и позволил себе точно так же свободно растечься по сиденью, наслаждаясь уютной атмосферой родного кафе. Впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему защищённым, окружённый ароматами выпечки и монотонным жужжанием голосов многочисленных посетителей. — При всей моей любви к тебе, иногда ты такой тугодум. — Ёнджун покачал головой, зарабатывая от Бомгю оскорблённый до глубины души взгляд. — Как ты можешь быть уверен, что Чжину не творит свои грязные делишки тайно, если на то они и тайные? Субин, который всё это время увлечённо поглощал фисташковое мороженное с таким видом, словно ничего важнее в этот момент быть не могло, деловито встрял в разговор: — Ну а как ты объяснишь пауков в ботинках? — произнёс он профессорским тоном, ложкой указывая в сторону Ёнджуна. — Разве можно провернуть такое незаметно? — Если ты собираешься поддерживать безумную теорию о проклятье, то отсядь от меня. — Ёнджун кивнул на пустующее место рядом с Бомгю. — Тебе не место на этом диване, дружище. Всё тело Бомгю прошил мощный электрический разряд, а в кончики пальцев будто вонзилась тысяча острых игл, когда подсознание ухватилось за сказанные Ёнджуном слова и выдало одну непонятную, пробирающую до мурашек фразу. Тебе здесь не место, маленький друг. Где он уже слышал этот сочащийся скрытой угрозой вопрос? В каком-то фильме? Надо завязывать с просмотром триллеров перед сном. — Я понимаю, что это звучит как бред сумасшедшего, но поверьте, — взмолился Бомгю, невольно напрягаясь всем телом и сжимая колени. Во рту вдруг совсем пересохло, и даже освещение вокруг, казалось, стало немного тусклее. Лампочка в дальнем углу несколько раз прерывисто моргнула, но так и не погасла, продолжив излучать ровный желтоватый свет. — Со мной происходит что-то странное, и это сводит с ума! Все эти сны, странные происшествия, жуткие… — Бомгю чуть было не сказал «голоса», но вовремя прикусил язык. Если он расскажет друзьям и об этом, его точно упрячут в психушку. Хотя, может, там ему самое место. — Ну, хорошо, — просто пожал плечами Ёнджун, как всегда непробиваемый, словно бетонная стена. — Не хочешь слушать меня, давай спросим кого-нибудь ещё. Вот вы, да-да, вы, — Ёнджун жестом подозвал странного официанта, который в этот самый момент вялыми движениями вытирал крошки с соседнего стола. Друг слепо прищурился, вчитываясь в мелкую надпись на его бейджике. — Хюнин… Кай-щи. Вот скажите, вы верите в сверхъестественные силы? Бомгю, уже готовый наградить друга смачным подзатыльником, так и не смог осуществить задуманное, потому что темноволосый официант, к сожалению, услышал с первого раза и уже обернулся в их сторону. Вот же позорище. Бледный парень с серьёзным видом поправил свой розовый фартук с изображённой на нем клубничкой и с готовностью произнёс без малейшего намёка на улыбку: — Доверяю только своим глазам. И вам тоже советую. Ёнджун самодовольно кивнул, удовлетворённый таким ответом, а Бомгю раздражённо закатил глаза. Не надо было вообще начинать этот разговор. Он в надежде перевёл взгляд на Субина, единственного, от кого можно было дождаться поддержки в такой момент, но все ожидания с противным хрустом разбились вдребезги, стоило только Бомгю увидеть, как заворожённо Субин пялится на официанта. Нашёл время. — У вас сеульский говор, вы не местный? — неузнаваемым голосом протараторил друг, а Бомгю одолело сильнейшее желание что-нибудь сломать прямо сейчас. Возможно, чей-то нос. Возможно, нос Субина. — Поразительная догадливость, — бесцветно пробормотал официант по имени Хюнин Кай и продолжил вытирать крошки, только уже с их стола, не обращая на возмущённое лицо Ёнджуна никакого внимания. — Я переехал сюда полгода назад. И можно не так официально, мы учимся в одной школе. Бомгю напряг все мозговые извилины, стараясь понять, видел ли он этого парня хоть раз, но так и не смог припомнить его среди бесконечного потока людей в коридорах. Не исключено, что его бледное как полотно лицо просто всё это время идеально сливалось со стенами. — Понимаешь, нам очень нужно услышать независимое мнение. — Ёнджун брезгливо скривился, неотрывно следя за снующей по поверхности стола тряпкой. — Мой друг Бомгю утверждает, что его прокляли, а я говорю, что это не более, чем проделки будущих уголовников. Что звучит убедительнее, как думаешь? — Зачем ты у него такое спрашиваешь? — скептически покосился на него Субин. — В столице, наверное, нет никаких уголовников. Прогрессивное общество, всё-таки. Хюнин Кай многозначительно хмыкнул и пожал плечами. — Я рос в самом криминальном районе Сеула, во дворе мы с пацанами вместо игры в города соревновались, кто вспомнит больше преступлений, произошедших на его улице, а вместо того, чтобы слушать пение птиц по утрам, я собирался в школу под звуки стрельбы. — Всё это Кай произнёс с таким кирпичным лицом, что Бомгю застыл в немом шоке. Голова заполнилась миллионом вопросов, один невероятнее другого, но сил хватило лишь на изумлённое и туповатое: — Что? Хюнин сначала ничего не ответил, а затем мрачно усмехнулся и всё с таким же непроницаемым выражением лица выдал: — Кстати, про сверхъестественные силы тоже не забывайте, я ведь не сказал, что не верю в них. Только подчеркнул, что всегда полагаюсь на собственные глаза. — После этих слов он вдруг перестал бессмысленно водить тряпкой по столу и спокойно удалился в служебное помещение, оставляя всю троицу неподвижно сидеть с отвисшими челюстями. Занавес. — Это шутка такая? — первым отмер Субин, не отрывая взгляда от двери, за которой несколько мгновений назад исчез официант. — Не знаю, но теперь мне ещё страшнее. — Бомгю поёжился и обнял себя руками за плечи, не зная, что и думать. Холодный, неподвижный взгляд Хюнин Кая почему-то напомнил ему что-то ещё, скорее ощущение, чем полноценную картинку: выворачивающий наизнанку холод, слепую панику, горящие от долгого бега лёгкие. Мерзкое чувство, словно целый кусок его памяти вдруг откололся и навсегда затерялся в лабиринте подсознания, только усилилось. Бомгю не сомневался: там что-то важное. Что с ним случилось сегодня ночью во сне? — Стой! — воскликнул он и вскочил со своего места, когда загадочный официант вновь появился в поле зрения. Бомгю молниеносно преодолел разделяющее их расстояние и напряжённо облизнул губы, прежде чем спросить: — Что ты знаешь о разной нечисти? И я в своём уме, если что, ты не подумай. Хюнин Кай криво усмехнулся и чуть склонил голову на бок, оценивающе разглядывая напряжённого до кончиков пальцев Бомгю. — О, я много чего знаю, — с понимающим видом кивнул он. — Моя бабуля довольно уважаемая в нашем районе ясновидящая. Бинго. В свете событий последних дней помощь внука старой сеульской мошенницы уже не казалась таким уж бредовым выходом из положения. — Помоги мне, — почти неслышно выдохнул Бомгю, всем сердцем желая лишь одного: жить как раньше, без преследующего его по пятам чужого взгляда, завывающих голосов и пауков в ботинках. — Можно ли как-то проверить… Ну… — Не проклят ли ты? Не одержим ли? Не сошёл ли с ума? — Каждое произнесённое Каем слово звучало как чистого вида шизофрения, и в любой другой раз Бомгю лишь истерически расхохотался бы прямо в лицо любому, кто сделал бы такие предположения, однако сейчас он воспрял духом, как никогда прежде, и радостно кивнул. — Да, всё это вместе. В долгу не останусь, если поможешь. Хюнин Кай поджал губы, сделав вид, что задумался. Лампочка снова моргнула и всё-таки обессиленно погасла, из-за чего на лицо официанта опустилась причудливая тень. Бомгю шумно сглотнул. — У меня смена заканчивается через час. Можешь подождать, если, конечно, не передумаешь. Бомгю слабо кивнул, не совсем понимая, на что только что подписался. Наверное, стоило бы всё-таки передумать, однако единственная спасательная соломинка была слишком ценным сокровищем, чтобы так опрометчиво перестать за неё цепляться. *** — Почему я всё ещё не ушёл домой, напомните? Бомгю тяжело вздохнул и с благодарностью взглянул на своих друзей, когда они втроём плечом к плечу шагали по тёмной безлюдной улице вслед за Хюнин Каем. Даже ворчание Ёнджуна не могло расстроить Бомгю сейчас, ведь оно было таким привычным и правильным, что всё происходящее совсем немного, но переставало пугать. — Потому что ты хороший друг, — улыбнулся Бомгю, а Ёнджун угрюмо насупился, но причитать перестал. Субин рядом трясся как осиновый лист. — Куда мы идём, кстати? — осторожно поинтересовался он, мужественно борясь с дрожью в голосе. Хюнин Кай ничего не ответил, только прибавил шаг, когда в поле зрения возникло заброшенное здание танцевальной школы. Бомгю едва не затормозил, сбитый с ног неприятной догадкой. — Нет, нет, нет. — Он замотал головой, не веря своим глазам. — Я думал, мы идём к тебе домой! Почему это обязательно должен быть дом с привидениями?! — Да расслабься, — отмахнулся Хюнин Кай, неумолимо приближаясь к пугающему зданию. — Всё пройдёт идеально. Бомгю нервно усмехнулся. Ну да. Незнакомый парень, которого они видят первый раз в жизни, поздним вечером уводит их в заброшенное здание, чтобы провести спиритический сеанс. Что может пойти не так? — А я говорил, что это плохая идея. — Ёнджун довольно ощутимо пихнул Бомгю локтем в рёбра, а затем шепнул так тихо, чтобы только Субин и Бомгю услышали: — Что, если он какой-нибудь псих? Или маньяк? Что тогда? Субин окинул оценивающим взглядом спину странного официанта, которого, казалось, их перешёптывания совсем не волновали. — Ладно тебе, он безобидный. Да и мы в численном превосходстве. — Он несколько раз кивнул для убедительности, но сообщение для мамы с данными об их местоположении всё же напечатал, чтобы в случае чего оставалось только нажать кнопку «Отправить». Бомгю всё сильнее начинал жалеть о своей шальной идее. — Кто-то из вас носит крестик? — будничным тоном поинтересовался Кай, когда они оказались прямо у зияющего чернотой входа в здание. Как только все трое отрицательно помотали головой, он удовлетворённо кивнул. — Вот и хорошо. Шелест, с которым покачивались окружающие здание кусты и деревья, вызвал у Бомгю сильнейшее желание послать всё куда подальше и удрать отсюда, сверкая пятками, но начатое он привык доводить до конца, даже если это самое начатое не отличалось и малейшим признаком здравомыслия. Он собрал все остатки воли в кулак и шагнул в неизвестность. Грязный захламленный коридор заброшенной школы был похож на другое измерение. Бомгю трусливо прижался к Субину, лихорадочно озираясь по сторонам и больше всего на свете боясь, что это необъяснимое ощущение потустороннего присутствия окажется настоящим, что кто-то действительно неотрывно следит за каждым его шагом, только и поджидая момента, чтобы выпрыгнуть из темноты. Каждый новый поворот было всё труднее преодолеть, всё страшнее было вглядываться во мглу, ведь кто знает, может, оно уже совсем близко, и Бомгю вот-вот наткнётся на его внимательный взгляд. — Ну, мы пришли, — объявил Хюнин Кай, так вовремя вырывая Бомгю из плена параноидальных мыслей. Помещение, которое оказалось пунктом их назначения, безо всяких сомнений служило раньше в качестве танцевального класса, только вот сейчас оно больше напоминало сцену из фильма ужасов: грязные разбитые зеркала, непонятные надписи на стенах, слепой лунный свет, струящийся через окно без стёкол — всё это заставляло кожу чесаться от липкого, вездесущего страха. Вот бы сейчас крепко-крепко зажмурить глаза, а открыв, оказаться дома, в тёплой мягкой постельке, и смотреть самый уютный на свете сон… Ах, да. Бомгю ведь совсем забыл, что даже во сне ему не найти покоя. И пока он стоял, захлёбываясь в цунами внутренних противоречий, Ёнджун и Субин с опаской и любопытством разглядывали покрывающие стену надписи, а Хюнин Кай сосредоточенно рылся в своём портфеле, в конце концов выудив из него несколько предметов с удовлетворённой улыбкой. — Какого хрена всё это делает в твоём рюкзаке? — Ёнджун изумлённо округлил глаза, наблюдая, как Хюнин раскладывает в аккуратный ряд на полу свечи, зажигалку и какую-то подозрительную чёрную тряпку. Тот только загадочно хмыкнул и ответил расплывчато: — Никогда не знаешь, что может случиться. — Ну, я так и подумал. — И возможно, Бомгю только показалось, но на этих словах левый глаз Ёнджуна слегка дёрнулся. — Хорошо ещё, что мы не наткнулись ни на один разложившийся труп по пути сюда. Хюнин задумчиво посмотрел в окно на круглый, неприветливый диск одноглазой луны, как если бы все его мысли сейчас захватили воспоминания о невероятном прошлом. Обычно с таким видом персонажи фильмов начинают долгую, поучительную историю о своей нелёгкой судьбе, о бесценном опыте или о несчастной любви, и Хюнин Кай вздохнул протяжно, а затем сказал: — О да, помню, как первый раз в жизни увидел труп. Мне было четыре, мы с бабулей как раз возвращались домой из детского сада… — Не стоит, — поспешил перебить его Субин, растягивая губы в вежливой улыбке. Бомгю и Ёнджун взглянули на него, как на своего спасителя. — Не продолжай. Хюнин Кай безразлично пожал плечами, мол, так тому и быть, а затем невесомым движением руки подозвал Бомгю подойти ближе. Тот беспомощно оглянулся на прижавшихся к стене друзей, но всё же каким-то чудом заставил непослушные ноги двигаться. Ну вот и всё. Сейчас произойдёт нечто, что либо полностью перевернёт его жизнь, либо оставит всё как есть, и Бомгю будет обречён мучиться до конца своих дней, проживая каждую новую минуту в ожидании очередных безумных галлюцинаций. Блестящие перспективы. Хюнин усадил Бомгю прямо на пол, напротив зеркала, предварительно забрав его сумку и пнув куда-то в сторону. Бомгю настороженно наблюдал, как он расставляет вокруг него свечи, ловко зажигая каждую из них, а затем берёт в руки чёрную тряпку. На стенах комнаты заплясали огромные человеческие тени. — А разве нам всем не надо быть в защитном кругу? Чтобы не стать одержимыми, — подозрительно нахмурился Субин. Кай отрицательно покачал головой, вставая у Бомгю за спиной и встречаясь с ним взглядом в отражении зеркала. Бомгю била крупная дрожь, даже несмотря на излучаемое близким пламенем свечей тепло, от которого всё лицо пылало невыносимым жаром. — Мы ведь не призываем никого, — объяснил Хюнин, и голос его в напряжённой тишине прозвучал преувеличенно громко, отдаваясь загадочным эхом от каждой поверхности. — Только хотим получить ответ на конкретный вопрос. Точнее, Бомгю хочет. Поэтому, Бомгю, посмотри на себя в зеркало очень внимательно. Бомгю вытер вспотевшие ладони о штаны и послушно уставился на своё бледное отражение, тень себя настоящего, прямо в уставшие, бездонные глаза. Все присутствующие загипнотизировано следили за ним, задержав дыхание. — Подумай о том, что так сильно тебя волнует. Бомгю следовал за голосом Кая, как за путеводной звездой. Он утонул в бешеном стуке своего сердца, в болезненных волнениях разума, шевеля в памяти всё, до чего только мог дотянуться: повторяющийся раз за разом сон, который так сильно напоминал реальность, вопящие призрачные голоса в голове, цепочка несчастий, происходящих при самых странных обстоятельствах и, конечно же, чужое дыхание рядом, чей-то взгляд на затылке, даже когда комната совершенно пуста. Танцевальный класс поплыл перед глазами, а пляшущие на стенах исполинские тени давно уже перестали напоминать человеческие. Бомгю вряд ли мог точно определить, кто же всё-таки смотрит на него с той стороны зеркала — он сам, или кто-то очень на него похожий. Хюнин Кай наклонился ближе и прошептал так тихо, что Бомгю с трудом расслышал: — А теперь закрой глаза и повтори слово в слово: «Дай мне знать, если ты здесь, или же оставайся там, где бы ты ни был». Бомгю в последний раз взглянул на друзей, чьи лица белели у противоположной стены, словно кто-то выкачал из их тел всю кровь до последней капли. Закрывая глаза, он ощутил, как руки и ноги наливаются раскалённым свинцом, и всего на секунду Бомгю стало страшно настолько, что он готов был положить конец всему этому абсурду, только вот слишком много уже было сделано, слишком далеко он зашёл. Запах жжёного воска ударил в ноздри. Бомгю медленно закрыл глаза и повторил сказанные Хюнин Каем слова, не узнавая собственный голос. Тело никак не отреагировало, когда на голову опустилось нечто похожее на плотную ткань, закрывая лицо, хотя в любой другой раз Бомгю бы дёрнулся от испуга. Наверное, это та самая чёрная тряпка, которую Кай держал в руках. — Ни в коем случае не открывай глаза, пока я не скажу, — скомандовал он, но Бомгю уже практически не различал смысла сказанного. Он словно постепенно погружался в крепкий, глубокий сон, проснуться от которого будет самым большим подвигом в его жизни. Самым мощным усилием. — Повторяю, что бы ни случилось, не открывай… — Глаза. Бомгю вздрогнул, когда пламя свечей вдруг перестало согревать его, уступая место лютому арктическому холоду. Сердце, так отчаянно стучавшее о рёбра всего секунду назад, затихло совсем, будто остановилось, а ледяной воздух, поступающий в лёгкие, не приносил никакого насыщения. Бомгю задышал чаще. Тишина вокруг была слишком мёртвой, слишком неестественной, и от одной мысли об этом горло сдавила костлявая ладонь паники. — Ребята? — сдавленно прохрипел Бомгю, чуть ли не плача, но ответом ему послужила всё та же пугающая тишина. — Хюнин Кай? Завязывайте со своими приколами. Уже ведь можно открыть глаза? — Ну конечно, ты можешь открыть глаза. Кто тебе запретит? Бомгю охватил ужас такой силы, что живот скрутило тугим узлом, когда он понял, что голос этот принадлежит вовсе не Хюнин Каю. Страшно было до тошноты, до слёз, и обострённый до предела инстинкт самосохранения заставил Бомгю зажмурится только сильнее. — Кем бы ты ни был, просто оставь меня уже в покое, — задушено прошипел он, ни за что не собираясь вестись ни на какие уловки. Бомгю старался не думать о том, как знакомо звучал чужой голос, как он точно и безошибочно дёргал за ниточки паники в его голове, и ниточки, безо всяких сомнений, его узнавали, отзываясь чувством бешеного дежавю. Скоро это закончится. Обязательно. Потустороннее существо с человеческим голосом было совсем рядом, Бомгю слышал, как оно дышит, как движется, но трогать его оно почему-то не торопилось. Может, поэтому Кай и сказал, что нельзя открывать глаза? Может, так ему не смогут причинить вред? Прямо над ухом раздался весёлый смешок, и Бомгю отшатнулся в сторону, не сдержав сорвавшегося с губ отчаянного «Господи». Пальцы на руках с трудом двигались, онемев от холода. — Но ведь это ты пришёл ко мне, разве нет? — иронично хмыкнуло нечто. — Смелый поступок, не спорю, но смелость, как правило, это то же самое, что и глупость. Только вот странно, зачем ты так часто зовёшь меня в своём мире, а придя наконец сюда, вдруг опрометчиво обращаешься к Господу? Бомгю твёрдо решил, что больше не будет отвечать. Он крепко обхватил себя руками за голову и свернулся калачиком, и пусть это было всего лишь иллюзией, но так он хотя бы немного смог почувствовать себя в безопасности. Голос больше ничего не говорил, и Бомгю уже было обрадовался, что всё закончилось, как вдруг откуда-то со стороны послышался тихий утробный звук, напоминающий рык разъярённого пса перед прыжком. Сердце ухнуло в пятки, когда еле слышное рычание превратилось в оглушительный лай, и громкость этого звука нарастала до тех пор, пока Бомгю не начало казаться, что вокруг него лают взахлёб не менее дюжины бешеных собак. Первая мысль — бежать. Но ведь чтобы это сделать, надо открыть глаза, и тогда неизвестно, чем всё закончится! Зубы клацали прямо над ухом, в носу стояла тошнотворная собачья вонь, а барабанные перепонки разрывались от злобного рёва, но Бомгю только крепче обнимал себя за колени, сильнее сжимал веки, в глубине души прощаясь с жизнью. Сквозь десяток собачьих голосов постепенно проклюнулся один не похожий на них — человеческий, полный мук и страдания, он заставлял каждый волосок на теле Бомгю встать дыбом. Может, это его собственный голос. Может, это он истошно вопит от боли, сам того не понимая. Оборвалось всё так резко, что Бомгю сначала подумал, что умер. Однако колени снова упирались в твёрдый бетонный пол, плотная ткань струилась по лицу, а тепло бережно окутывало озябшее тело. Бомгю глубоко вздохнул, судорожно глотнув ртом воздух, но тут же закашлялся, когда горло обжёг горький дым и запах жжёной ткани. — Давай назад, Бомгю, быстрее. — В этот раз голос совершенно точно принадлежал Хюнин Каю, который одним резким движением стянул полотно с головы Бомгю. Тот с облегчением открыл глаза, но тут же вновь замер на месте, пытаясь понять, что вообще происходит: Субин курткой тушил непонятно откуда взявшийся здесь огонь такого размера, а Ёнджун бесстрашно топтал пылающий предмет ногами. Только когда пламя полностью сошло на нет, Бомгю безошибочно смог определить в скукоженном обгоревшем предмете свою любимую сумку. — Что тут творится? — поражённо выдохнул он, переводя взгляд с озадаченных лиц друзей на ещё более озадаченного Хюнин Кая. Тот хмуро взглянул на Бомгю и мрачно произнёс: — Что было у тебя в сумке? Бомгю непонимающе пожал плечами. Да разве он помнит, что там валяется? Субин ногой подцепил несколько лежащих внутри вещей, и четыре напряжённых взгляда уставились на возникший на полу небольшой предмет — маленькую серую книгу, успевшую знатно обгореть, но всё ещё позволяющую Бомгю узнать себя безошибочно. — Кажется, это молитвенник, — еле шевеля губами, пробормотал он. Жуть, вот жуть-то какая! — Такого я не предвидел. — Хюнин Кай задумчиво покачал головой. — Если потустороннее присутствие и правда есть, то загореться должна была ткань, ведь она специально стирается в святой воде, и… — Хочешь сказать, она должна была гореть у меня на голове?! — завопил Бомгю так истошно, что Субин даже подскочил от испуга. — Нет-нет, я не так выразился. На ней всего лишь должны были появиться подпалины, но молитвенник… Эта вещица, конечно, перетянула всё внимание на себя. — Откуда у тебя в сумке вообще молитвенник? — затравленно икнул Ёнджун, прижимаясь к Субину вплотную. По лицам обоих друзей безошибочно угадывался глубокий шок. Никто не мог себе объяснить, что именно только что произошло на их глазах, а неизвестность всегда была и будет самым главным человеческим страхом. — Да какая разница, откуда он там? — Впервые за всё недолгое время их знакомства Хюнин Кай улыбнулся по-настоящему: широко, искренне, даже немного пугающе, но совсем не весело. — Поздравляю, Бомгю. Кажется, какая-то тёмная тварь очень хочет с тобой подружиться. И вряд ли это в том же самом значении, в котором мы понимаем слово «дружба».