Summertime sadness

- Привет, красавчик. Покатаешь? Чонгук медленно обернулся на звук низкого голоса и посмотрел на его обладателя поверх приспущенных на кончик носа рэй бенов. Парень, говорящий по-корейски с французским акцентом, стоял, заложив руки в карманы просторных черных брюк, и терпеливо ждал, пока сидящий на корточках у его ног Чонгук насмотрится. И единственная причина, по которой тот не схлопнулся в собственную раковину после приветственной фразы и не отвернулся, предпочтя игнорировать незнакомца – это Чимин, который Чонгуку все уши прожужжал о том, что тот просто обязан этим летом замутить с очаровательной француженкой. В чем-то Чонгук был даже с ним согласен, но совсем не против, если вместо француженки будет кореец с копной темных волнистых волос, спадающих на глаза, и в пижонских тапках со стоптанными задниками. Чонгук поднялся на ноги, оценил, что они с пока еще незнакомцем почти одного роста. - Сейчас колесо подкачаю – и поедем. Парень довольно улыбнулся. *** Чонгуку двадцать – и он впервые в Европе, впервые так далеко от дома, в чужой стране, язык и культуру которой не понимает. Родители назвали это подарком за то, что окончил первый курс с отличными оценками. - Гукки, поедешь к тетушке Со, посмотришь Францию. Если нужно – помогай в ресторане. Будь хорошим мальчиком. Чонгук назвал это стрессом. Тетушку Со он не видел ни разу в жизни. Дальняя родственница по линии матери, она уехала во Францию еще до его рождения, открыла небольшой корейский ресторанчик и, очевидно, чувствовала себя в Европе прекрасно. Сам Чонгук знал, что будет бесконечно стрессовать среди чужих людей, но он был хорошим сыном, поэтому поблагодарил родителей за билеты, собрал вещи и улетел в Париж на два летних месяца. - Да что ж это творится, - Чимин завывал сиреной, когда Чонгук рассказал о том, что их планам ебловозить на каникулах в Сеуле не суждено сбыться. – Франция отбирает у меня самое дорогое. Самое дорогое – это Чимин не про Чонгука. Наверно. А про своего любимого друга Тэ Тэ, которого Чонгук в глаза не видывал, но наслышан был от и до. Тот учился с Чимином на первом курсе, еще когда Чонгук в школу у себя в Пусане ходил, а потом возьми и умотай во Францию, потому что захотел и мог. Чимин клялся, что это разбило его сердце, но он готов был прощать, потому что Тэ Тэ обещал все же вернуться. Чонгук одновременно и желал Чимину воссоединиться со своим другом, но и побаивался этого немного. Где-то на подкорке зудело ощущение, что в этом случае его самого оставят за бортом. Тем более, Чимин с этим Тэ Тэ одногодки, и знакомы дольше, и вообще… Ну и вот, теперь Чонгук и сам в Париже, уже шестой день как. С помощью в ресторанчике не сложилось: языка он не знал, готовить не умел, да и тетушка, на самом деле, не особо горела желанием видеть помощником великовозрастного лба, свалившегося ей на голову. Так что просто отправила его отдыхать и изучать местные красоты. А главное – не мешаться под ногами. Несколько дней спустя Чонгук нашел в гараже запыленную темно-красную Веспу и выпросил у тетушки ключи. Та только попросила его быть осторожнее, потому что к скутеру лет пять никто не притрагивался. Чонгук серьезно кивнул и принялся за то, что любил почти так же сильно, как играть и читать комиксы – перебирать железки. В Сеуле у него тоже был дешевенький мопед. Официально - купленный для подработки курьером. На самом деле – для души. Чонгук проверил зажигание и тормоза, вымыл Веспу, начиная от руля и заканчивая колесами, натер темно-красные бока до блеска, и вот уже почти готов был опробовать его в деле, как нарисовался неожиданный пассажир. Но, в общем, как и было сказано ранее, Чонгук был не против компании. *** Ким Тэхену – а именно так представился парень – двадцать два. Он бегло говорит на французском с корейским акцентом и на корейском – с французским. Что делает его речь лениво-тягучей на обоих языках сразу. Тэхен много улыбается и прикасается к Чонгуку безо всякого смущения, игнорируя все рамки личного пространства. Так повелось с того самого первого дня, когда Тэхен запрыгнул на Веспу позади Чонгука и, придвинувшись вплотную, обнял его обеими руками поперек живота. Они катались по переплетению улочек почти час, пока Тэхен не начал дергать Чонгука за футболку, показывая куда-то влево: - Вон там! Останови возле того дома! И едва Чонгук успел выключить мотор, схватил его за руку и потащил сквозь темную арку во двор дома. Чонгук удивился, что узкий проход вывел не просто на просторную площадь, но на площадь, заставленную столиками с яркими полосатыми скатертями. Тэхен усадил его за один их них, и помахал рукой официанту, защебетав что-то на французском. - Лучшие молочные коктейли в городе, - объяснил он Чонгуку, когда официант ушел за их заказом. – Ты просто обязан попробовать! В благодарность за то, что покатал. Коктейли и правда оказались очень вкусными. Как и все, что советовал Тэхен. День за днем они бродили по Парижу, и Тэхен то и дело затаскивал Чонгука в такие места, в которых он сам бы ни за что не оказался. Тихие скверы, скрытые от глаз туристов, уютные кафе, в которых все посетители – местные, старинные фонтаны, сидя у которых можно перекусить очередным местным деликатесом. - Да брось, Чонгук, просто попробуй! – Тэхен ткнул ему вилку с наколотой улиткой почти под самый нос. – Улитки с пряным маслом в этом кафе очень вкусные, я клянусь. Ты что, не доверяешь мне? Чонгук доверял, поэтому послушно открыл рот. - Ну как? - Нормально, - Чонгук тщательно жевал, пытаясь сосредоточиться только на вкусе. – Но пожалуйста, не надо больше. Тэхен заливисто смеялся. У Тэхена – бесчисленное количество беретов и шейных платков, нет ни одной пары обуви, задники у которых не были стоптаны, и самые красивые руки, которые Чонгук видел в жизни. Тэхен обожает барахолки и таскает на них Чонгука. Тэхен постоянно наносит на губы бальзам с вишнёвым оттенком и носит безразмерные шелковые рубашки – такие тонкие, что Чонгук может видеть темные ареолы вокруг его сосков. Ну, или у него уже просто едет крыша. - Серьезно? – Чонгук вопросительно приподнимает брови. – Из шампанского? - Просто пробуй, - сияет улыбкой Тэхен и подсовывает ему под нос рожок с шариком мороженого. Чонгук наклоняется и откусывает кусочек. Мороженое тает на языке, оставляя по себе сладость и привкус алкоголя. Вкусно. С Тэхеном легко, как будто они знакомы целую вечность. С ним можно дурачиться и шутить на любые темы, Тэхен заливисто и искренне смеется над любыми, даже самыми глупыми шутками. Тэхен водит его по таким местам, куда Чонгук ни за что не попал бы сам – бесплатные выставки местных художников, спектакли никому не известных трупп, в которых Чонгук не понимает ни слова, но наслаждается звучанием французского языка и довольной улыбкой своего спутника. С Тэхеном можно молчать, лежа на траве в очередном сквере, и смотреть на небо сквозь переплетение веток и листья. С Тэхеном легко, но иногда его слишком много, Чонгук начинает тормозить и зажиматься. - Давай потанцуем, - Тэхен тянет его за руку, чтобы вытащить ближе к музыкантам, туда, где уже танцует несколько пар. Несколько пар, состоящих из мужчин и женщин. Чонгук упирается пятками в брусчатку и пытается придумать причину для отказа. Но Тэхен понимает его и так. - Чонгукки, - не отпуская его руку, он придвигается ближе и почти шепчет ему в ухо, - посмотри вокруг. Здесь нет ни одного человека, который тебя знает. Никому нет дела до тебя или меня. Никому нет дела до нас, - он отодвигается и заглядывает Чонгуку в лицо. – Так что, хочешь потанцевать со мной? Наверно, Тэхен – его личный демон-искуситель. Потому что да, Чонгук хочет. Он хочет танцевать с ним на площади, хочет держать его за руку, пока они гуляют, хочет целовать, пока они ждут свой заказ в кафе. Он хочет делать это все с Тэхеном, но нормы поведения, выученные еще в детстве, подаются с трудом. Но Чонгук начнет с того, что позволит Тэхену увести себя к танцующим. «Ты влюбился, что ли?» - пишет ему Чимин в ответ на короткое невнятное сообщение, полное неумной радости. «Нет», - отвечает Чонгук. Нет, пожалуйста. Он к этому не готов. Квартира Тэхена – одна комната, почти полностью занятая двуспальной кроватью с белоснежным бельем. Крохотная ванная, кухонный уголок, мимикрировавший под шкаф, и широкое двустворчатое окно, выходящее на крошечный балкончик. На котором так уютно сидеть на подушках, попивая молодое игристое вино. Чонгук знает, что Тэхен покупает его в лавке в соседнем доме, и на бутылках нет даже названия, просто бумажная этикетка, на которой от руки написан год разлива. Вино пьется легко, и почти не кружит голову, но когда Тэхен вдруг оказывается рядом – ближе, чем обычно – Чонгуку кажется, что мир вокруг плывет. Порыв ночного ветра подбрасывает легкие занавески, на мгновение скрывая Тэхена с глаз, а потом Чонгука целуют. Губы Тэхена на вкус – сладкая вишня, как Чонгук и предполагал. Он слизывает с них весь вишневый бальзам, но становится только слаще. Чонгук целует родинку на кончике носа, целует родинку на губе. Снова целует глубоко и жадно, и тянет Тэхена к себе все ближе, теснее, обвивает чужое податливое тело руками и пытается вплавить под кожу. Чтобы навсегда. Кожа Тэхена – расплавленный мед, контрастом выделяющийся на белизне простыней. У Тэхена темные блестящие глаза, которые тот то и дело прикрывает, жмурясь от удовольствия, растрепанные мягкие волосы и зацелованные губы. Сейчас им никакой бальзам не нужен. Они и так яркие и блестящие. У Тэхена гладкая кожа с россыпями родинок, и Чонгук хочет поцеловать каждую из них. Он стаскивает с Тэхена очередную из его шелковых рубашек – и целует каждый сантиметр оголяющейся кожи. У Тэхена, кажется, нервы наружу. Он гнется под прикосновениями и выдыхает так сладко, что Чонгук содрогается от каждого такого звука. Наверно, он мог бы кончить от того, как стонет Тэхен. От того, насколько тот отзывчивый и открытый. От того, как подставляется под поцелуи и касания, как обнимает его своими длинными сильными ногами. Но кончает, когда Тэхен всхлипывает и сдавливает его в себе, содрогаясь от удовольствия. И, пытаясь отдышаться после оргазма, Чонгук вспоминает, что до возвращения в Корею остается чуть больше трех недель. Чонгук тонет в Тэхене с головой - и совершенно не хочет всплывать, хоть этот омут полон горечи на дне. Они никогда не заговаривали о будущем расставании, но Чонгук сказал, что он здесь только на лето, еще на второй день знакомства. Тэхен тогда ответил, что они должны постараться сделать его французские каникулы незабываемыми. Чонгук проводит с Тэхеном все свободное время. Практически не появляется у тетушки Со и даже с Чимином переписывается редко, мысленно прося у друга прощения. Тот сначала ныл, что его все бросили, что ТэТэ обещал вернуться еще месяц назад, но ему какая-то вожжа попала под хвост, и он сменил билеты. «Хотя бы Намджун и Хосок меня не бросили. И даже Юнги не такой мудак, как обычно». Чонгук мысленно просил прощения, да, и убирал телефон подальше, отключив звук. Ему не хотелось тратить ни минуты времени, которое он мог провести с Тэхеном, на что-либо еще. Но как бы он ни пытался замедлить время, еще никому не удавалось остановить его бег. - Завтра? – спрашивает Тэхен Чонгук только кивает. И думает, что если бы Тэхен попросил, он бы остался. Договорился об академе в университете, устроился бы на работу. Кем угодно, да хоть грузчиком, он бы… Тэхен, словно чувствуя его мысли, обнимает его лицо ладонями и прижимается к губам коротким поцелуем. - Останься сегодня со мной, Чонгукки. Тэхен крепко обнимает его во сне, так что Чонгук с трудом выбирается из постели. Он тратит время, которого и так не много осталось до отлета, чтобы насмотреться на Тэхена в последний раз. По дороге в аэропорт он едва сдерживает слезы. *** - Гукки, Гукки, - Чимин рядом с ним чуть ли не горным козлом скачет, – пошли вечером к Юнги-хену. Там все будут. Чонгук морщится. Настроения на развеселую дружескую попойку нет совершенно, он хочет только вернуться домой и умереть под одеялом до завтрашнего утра. И как удобно, у что у него есть хороший предлог, чтобы отмазаться. - Не могу, работа, - они дошли до стоянки, на которой Чонгук еще утром оставил мопед. – Ты же знаешь, беру как можно больше смен, пока до экзаменов еще далеко. Но правда в том, что с возвращения в Сеул прошло уже больше двух недель, а Чонгук не переставал тосковать. У него как будто кусок плоти из груди вырвали и оставили в маленькой парижской квартире. И теперь он истекает кровью и не знает, когда рана заживет. - Ну может хоть после работы? – не сдается Чимин. - Привет, красавчик. Покатаешь? – без акцента голос звучит немного иначе, но таким же бархатом растекается по коже. Чонгук замирает на половине движения и не верит. Этого просто не может быть. - Тэ Тэ! – по-девчоночьи взвизгивает Чимин и проносится мимо него, и только это дает Чонгуку нужный импульс, чтобы обернуться. Тэхен одет в серую худи и черные джинсы, он смущенно и неуверенно улыбается, стойко держась под натиском чиминовских обнимашек. Но смотрит только на Чонгука, напряженно и насторожено. – Ты почему не сказал, что приезжаешь? Мы бы тебя встретили! Офигеть, вот парни обрадуются! –Чимин отлипает от Тэхена и поворачивается к Чонгуку. – Кстати, познакомься. Это Чон Чонгук, он на втором курсе. Чонгук, это Ким Тэхен. - Очень приятно познакомиться, - вежливо говорит Тэхен и протягивает Чонгуку руку. Тот сжимает его ладонь и держит куда дольше, чем позволяют приличия, а потом сплетает пальцы Тэхена со своими, наблюдая, как настороженность уходит у того из глаз. «Запрыгивай», - одними губами шепчет Чонгук. И улыбается.