Summertime sadness

Как только дверь квартиры зарывается за ними, Чонгук всем телом вжимает Тэхена в нее и целует. Глубоко, жадно и влажно, пытаясь действием показать, насколько сильно он скучал. Тэхен коротко выдыхает, когда Чонгук запускает свои холодные с улицы ладони ему под худи, но только притягивает его ближе, обнимая за шею. Чонгука ведет. Тэхен в его руках такой живой и настоящий, лишившийся флера какой-то загадочности и эфемерности, окружавшей его в Париже. Без своих пижонских шмоток и чужого акцента. Только запах остался таким же. Чонгук отстраняется от его губ и зарывается носом в мягкие волосы, дышит глубоко, пытаясь «заземлиться» и привести мысли в порядок. - Хён, - он впервые обращается к Тэхену так – и от этого тоже покалывает кончики пальцев, - кажется, ты задолжал мне объяснение. - И мы оба задолжали объяснение Чимину, - Тэхен тихо смеется. – Ты видел, какое у него лицо было, когда мы уезжали? Чонгук не видел, но может представить. Когда ты знакомишь своего друга с другим своим другом, а они вдруг хватаются за руки, садятся на мопед и вместе укатывают в закат – это странно. Чонгук, наверно, не очень хорошо умеет дружить, потому что сейчас на Чимина ему откровенно плевать. Чонгук с трудом отлипает от Тэхена и наклоняется, чтобы разуться. Тот просто стаскивает кроссовки, наступив носком на задник, и с интересом осматривается. Чонгук со смущением вспоминает, что уборкой в последние дни он не очень заморачивался, и даже постель осталась не заправлена с ночи, но Тэхена это, кажется, не заботит. Он проходит из прихожей в единственную комнату и, слегка расправив одеяло, садится на кровать, устраивается с максимальным комфортом, оперевшись спиной о стену. И смотрит на Чонгука: - Предложишь мне чай? Чонгук моргает, а потом разворачивает бурную деятельность приветливого хозяина, к которому пришел гость. Когда чашка с толстыми керамическими боками вручена Тэхену, тот принюхивается к жиже, получающейся, когда заливаешь кипятком пакетик самого дешевого чая, и слегка морщится. - Напомни мне потом принести тебе хороший чай, - он все же делает глоток. Чонгуку становится еще более неловко. Он о Тэхене не знает ровно ничего. Где он родился, вырос, кто его родители? Вдруг ему не нравится находиться тут – в маленькой квартирке со старым ремонтом. Не нравится пить дешевый чай. Не нравится Чонгук, который с поцелуями набрасывается с порога… - Я боялся, что ты не захочешь меня видеть, - мысли Чонгука прерывает низкий шепот, и он вскидывает на Тэхена взгляд. - Почему? Тот в ответ неопределенно жмет плечами и снова отпивает из чашки. Чонгуку начинает казаться, что не один он здесь нервничает. - Ну, знаешь, не все были бы рады, если бы их летний любовный интерес внезапно ворвался в повседневную жизнь. Чонгук дергает уголками губ. «Летний любовный интерес» - это точно не то, что у него к Тэхену. У него к Тэхену – щемящая сердце нежность и приобретенная зависимость, тактильный голод и желание заполнить этим человеком свою жизнь до самого края. Уж точно не «летний любовный интерес». Чонгук пересаживается с компьютерного кресла на кровать, ближе к Тэхену, поворачивает его лицо к себе и целует, почти целомудренно прижимая губу Тэхена своими. - Я очень сильно по тебе скучал, Тэхен. Я рад, что ты приехал. Тот заметно расслабляется и, поставив чашку с недопитым чаем прямо на пол, заваливает Чонгука на постель. Они возятся, хихикая, пока не находят достаточно удобное положение для них обоих - Это все Чимин, - говорит Тэхен, отдышавшись. По выражению лица Чонгука он понимает, что мысль придется развить. – Он писал, что его друг едет в Париж. Просил показать тебе город, если будет время. А когда я тебя увидел, сидящим возле той Веспы, у меня буквально мозг перемкнуло. Я видел твои фотки раньше у Чимина в инсте, поэтому сразу узнал. Но я правда не знаю, с чего решил весь этот спектаклю с незнакомцами разыграть. Сначала было стыдно признаваться, а потом – страшно. Я думал, ты меня пошлешь – и будешь прав. Послать – это вряд ли, конечно, но такое признание точно добавило бы им неловкости. - Я к тому моменту уже влюбился по уши, - Тэхен говорит это так просто, - поэтому очень нервничал. - Ладно, - Чонгук принимает настоящее мужское решение – игнорировать признание. На него за день и так свалилось слишком много переживаний. - Одним вопросом меньше. Но как ты вообще оказался в Париже? Чимин никогда не рассказывал. Жаловался только, что ты уехал после первого курса. На Лицо Тэхена набегает тень. Чонгук сжимает его руку своей. - Можешь не говорить, если не хочешь. Тэхен качает головой. - Все нормально. Не то, что я бы хотел вспоминать каждый день, но я этот урок пережил, - он молчит еще с минуту, нервно покусывая губу и подбирая слова. – Был один парень, с которым я встречался на первом курсе, - Чонгук смотрит на него, сузив глаза. Внутри поднимает какое-то темное неприятное чувство. Конечно, он не думал, что Тэхен до него ни с кем не встречался, но и слышать о других он не особо хочет. Но спросил-то сам. После первой фразы Тэхен снова замолкает. В этот раз всего на несколько секунд. – Ладно, если коротко. Я был мелким наивным дурачком, который слишком сильно привязался к кому не следовало. Мне сначала запудрили мозги, а потом разбили сердце, и я очень долго и картинно страдал. Истерики, пьяные ночные звонки и вот это вот всё. Моя первая большая влюбленность перемолола меня в фарш и даже побрезговала проглотить. - Все еще далеко от Парижа. Тэхен как-то недобро ухмыляется. - В какой-то момент меня перемкнуло, и я понял, что больше не могу так жить. Буквально. В такие моменты либо прыгаешь с моста, либо… - Едешь в другую страну, - заканчивает Чонгук. Голос звенит металлом. Ему очень хочется найти этого не названного мудака и сделать что-нибудь, за что тренер в его секции тхэквондо его бы точно не похвалил. Тэхен притирается к нему ближе, почувствовав смену настроения, и целует под подбородком. - Все уже прошло, Чонгукки, правда. Зато я выучил французский и год ходил вольным слушателем на лекции в университете, познакомился со многими людьми и новой культурой. Встретил тебя, - Тэхен пальцами убирает со лба Чонгука пряди волос и подушечкой большого пальца массирует точку межу бровями, расслабляя мимические мышцы. – Так что не хмурься. - Не хмурюсь, - ворчит Чонгук, и Тэхен улыбается ему так широко. Как может только он. – Но теперь-то ты останешься? Больше никакого Парижа? – подозрительно уточняет он. - А ты хочешь, чтобы я остался? – игривым тоном, но в глазах мелькает что-то такое, что не дает Чонгуку шутить в ответ. - Очень, - серьезно отвечает он. - Я восстановился в универе. Так что да, больше никакого Парижа. По крайней мере, пока никто снова не разобьет мне сердце. - Больше никакого Парижа, - весомо говорит Чонгук. И это – обещание.