Что за странный андроид?!

— Вух, ладно, но не делай так больше, ок? — сложив ладони вместе и прислонив их к лицу, попросил Инк, на что глюк просто продолжал смотреть в никуда. — Эррор! — уже злобно сказал художник, испепеляя того взглядом. — Ничего не обещаю, — всё же ответил андроид, отправляясь к раскладному столу и собираясь готовить ужин. — Великолепный Блу поможет тебе, мье-хе-хе! — весело говорил голубика, а пыльного с чернильным пробила дрожь. Всё же блюда Блу можно использовать как сильный яд. Даст неоднократно пробовал это и сам не понимал, как ещё жив остался. Инк же, напуганный многочисленными детальными рассказами пыльного об этом кошмаре, также ощущал на языке что-то, что уж точно нельзя было назвать едой для человека. Но, к их счастью, глюк, что отлично готовит, не позволит голубоглазому отравить союзников.       Закончив ужин, наша группа расселась кто-куда. Эррор что-то читал в гамаке, Даст рисовал в альбоме, также как и недалеко сидящий Инк. Только Блу копался у рюкзаков, что-то ища. — Нашёл! — счастливо крикнул голубоглазый, выудив из огромной кучи гитару в чехле. — Вау! Это гитара? — Инк был поражён, ведь сейчас мало кто играл на таких старых инструментах. — Ага, у моей семьи есть наследное хобби, и это — игра на струнных музыкальных инструментах. Например я играю на пятиструнной гитаре, а мой брат на укулеле, — горделивы улыбался голубика. — Укулеле? Впервые слышу, — удивлённо говорил Инк, но в своём уме он всё же не отрицал того, что, возможно, он и знает что это, но просто как всегда позабыл. — Ах, это гитара, но поменьше. Этот инструмент популярен только в нескольких городах. Да и в этом нет ничего удивительного: мой прадед вообще играл на балалайке, — блестели глаза-звезды Блу. Он с улыбкой глядел на безумца. — Даст, споешь со мной? — нежно улыбался он, незаметно краснея голубым румянцем. — Хех, с радостью. Её? — прочистив горло, спросил пыльный. — Какую больше? — ответил Блу, начиная перебирать пальцами струны. Началась быстрая и довольно громкая мелодия. — Устрой дестрой, порядок — это отстой, — начал Блу, явно много раз певший эту песню. «Вау, это круто. Всегда любил рок», — думал Инк, слушая красивый низкий голос голубоглазого. — Круши, ломай, тряси башкою пустой, — теперь к голубике подключился Даст. Он имел более высокий голос, но с хрипотцой и более тихий. — Допей, разбей и новую открывай, — два разных голоса смешивались, образуя странную, но приятную для слуха гармонию. — Давай, давай! — слились два голоса в один.       Сыграв ещё пару песен, наши герои отправились спать, но не тут-то было. Даст, чей разум полностью захватил кошмар, выскочил из палатки, держась за голову и тяжело дыша. Эти воспоминания… Этот голос… Они не хотят оставлять его. Как больно! Казалось, невидимые руки сжимали горло всё сильней и сильней. «Как ты мог?» — звучал всё громче голос брата. — Н-нет, я я не в-вин-нов-ват… — шептал Даст ответ призраку прошлого. Он прижал руки к себе, как бы обнимая себя в надежде успокоиться. «Не виноват? Не виноват?!» — истерически вопил голос. — Эт-то о-он-на, — еле как выговорил пыльный, не замечая, как из носа начала капать кровь, а бледные пальцы впились в кожу так, что появились мелкие ранки. «Она?! А кто убил меня тогда, а?!» — казалось, что сейчас его слуховая система просто разорвется.       Он никак не мог ответить. Только фиолетовые слезы медленно текли по бледному лицу, ведь он знал ответ лучше, чем кто-либо другой. «Ты! Ты! Ты!»       Нет! Он отчаянно захотел закричать, но понимал, что не должен разбудить их. Зачем им знать об этом? Да, может, Блу и знает об этом, но если он всё время будет показывать слабость, то станет неприятным для ягодки. Ведь так, да? Кто захочет становиться жилеткой для слез? Правильно — никто. Он один. Он может доверять только себе. Ведь кто знает, когда именно они уйдут навсегда из его жизни, оставив сквозную рану в душе? Никто не может гарантировать того, что не ты станешь причиной этого.       Настойчивый голос продолжал повторять «ты». Казалось, голос брата полностью затмил все звуки. Даст понимал, ещё немного и друзья могут проснуться. Он, не долго думая, рванул в лес, несмотря на пелену слёз, что застилала ему почти весь путь. Поэтому пыльный и не заметил, как в тьме ночи сверкнули янтарно-синие глаза. — Блу, проснись, — говорил андроид, распинывая друга. — Что такое? — сонно спрашивал голубика, не понимая: зачем его в такую рань подняли? — Даст убежал в лес, ты должен пойти за ним, — в кои-то веки голос глюка изменился. В нём слышалось беспокойство. Голубоглазый сразу понял всю серьезность ситуации, и сон как ветром сдуло. Подскочив, он практически выпрыгнул из палатки. — Куда?! — практически срывался на крик обеспокоенный парень, на что андроид показал направление. Голубоглазый совсем не заметил, как иссиня-чёрная кровь медленно стекала из-под рукавов пальто и изо рта мулата.       Блу бежал так быстро, как только мог — спасибо слишком большой выносливости. И вот, наконец, он нашёл то место. Поляна, где не было исполинских деревьев, а лишь мягкий свет луны, прозрачная речка и прекрасные эхо-цветы; Даст, что сидел на краю и обнимал себя, был больше похож на мираж или блуждающего духа. Так красиво и… хрупко он выглядел, казалось, одно его неосторожное движение — и он исчезнет, словно видение или утренняя раса.       От таких мыслей душа голубики больно сжималась. Он не хотел его терять, никогда! Голубоглазый медленно подходил к пыльному, слыша слова эхо-цветов, чьи предложения больно били по душе: «Нет, это не я!» «П-прости, я не хотел…» «Я не хотел, чтобы тебе было больно…» «Она заставила меня…» «Так больно…» «П-почему им-мен-но т-так?..»       После последнего предложения послышались негромкие всхлипы. Блу было больно слышать это, и обида играла в душе. Почему он не пошёл к нему? Он не доверяет? И, собравшись с мыслями, он наконец-то подошёл к нему.       Даст сидел, обняв ноги и шепча «прости», с опухшими глазами и текущими слезами. Но, несмотря на это, Блу всё ещё считал его прекрасным. Он сгреб андроида в свои объятия. Безумец поднял ошарашенный взгляд на голубоглазого. Как только он увидел теплую улыбку парня, что так и говорила: «Я рядом, я с тобой, я не уйду», — слезы хлынули с новой силой, а тихие всхлипы превратились в откровенные рыдания.       Блу только сильнее прижал к себе андроида, но всё также нежно и аккуратно, а быстро намокающая футболка совсем не волновала его. Голубика нежно гладил серые волосы, с болью и с любовью смотрел на плачущего безумца, что крепко обнял его, уткнувшись лицом в грудь. Он очень любил этот пылесборник, но тот даже не полностью ему доверяет, так что как он может надеяться на положительный ответ?       Блу продолжал нашептывать Дасту, что тот больше не один, что он может ему доверять и, конечно, что голубоглазый не оставит его никогда. Через некоторое время всхлипы начали становиться всё тише и тише, пока заместо них не послышалось сопение. Блу лёгким движением поднял Даста, неся его как принцессу в очень древних сказках. Пыльный, чувствуя тепло, сильнее прижался к голубоглазому.       Дойдя до лагеря, перед Блу встала дилемма: спящий безумец не хотел его отпускать, да и ему не нравилась эта идея, но палатки были одноместными, и, как ни странно, на выручку пришёл не спящий глюк, что сплел двухместный гамак, куда и лёг Блу. Всё ещё обнимая пыльного, он легонько поцеловал Даста в лоб, затем медленно заснул.