Соседи

– Хочешь конфетку? – несильно толкнув меня рукой в бок, парень протянул нечто в красивом и блестящем фантике. – Вкусная… – Спасибо… Я это не очень… – Ну, как знаешь. Если что, у меня еще есть. Шумно развернув фантик, Рушан отправил лакомство в рот. Выделившись под щекой, конфета сделала его похожим на маленького ребенка, для которого сладости – наиболее волнующее проявление полноты жизни. Мы уже минут двадцать сидели на тесном заднем сидении желтого такси. Как я и предполагал, пробок не было, до моего дома оставалось не более десяти-пятнадцати минут езды со средней скоростью. Мой попутчик всю дорогу сидел тихо, в основном, общаясь с миром через смартфон. Куда и зачем мы направляемся, казалось, его совсем не интересует. К моему жилищу на Холмогорова подъехали уже в начале четвертого. Взлетев на лифте на седьмой этаж, мы подошли к двери, и я начал судорожно колдовать над замками. В руках, почему-то, обнаружилась нервная дрожь, будто я – зеленый пацан, первый раз пригласивший девушку к себе домой. Усугублялось всё тем, что Рушан, стоявший за моей спиной, проявлял всяческое нетерпение, топтался на месте, покашливал, щелкал суставами пальцев и чуть ли меня ни подгонял. Наконец справившись с конструкцией, я пропустил его внутрь и вошел сам. – Проходи в комнату. Сейчас найдем твоё хозяйство… Чаю хочешь? – Нет, спасибо. Давай сразу к делу, и я побегу. – Как знаешь… Усадив парня на диван, я начал проверять все возможные места и закоулки квартиры, где я мог вытрясти конверт с флэшкой. В первую очередь проверил письменный стол, затем кухню, и, наконец, коридор. Конверта нигде не было. Почувствовав спиной, как нервно вибрирует мой гость, я удвоил активность. Так, так так… Надо сосредоточиться и подумать. Что изменилось со вчерашнего дня? Вчера я взял с собой в офис печенье, пачку чая и флэшку с киношками. Альбом с карандашами и всякая мелочь у меня там на постоянной основе. Всё это я оставил в офисе. Еще вчера. Печенье я не доел, поэтому сегодня утром ничего из съестного с собой не брал. Но зато взял книжку по японской гравюре. Еще подумалось, что неплохо бы вечером почитать, и, может быть, даже что-нибудь нарисовать в похожем стиле. А книжку я взял из… Подойдя к шкафу, я начал внимательно осматривать полки. Ну, вот же она! Точно, когда я засовывал томик в рюкзак, мне что-то помешало. Это был конверт. Я его вытащил и… Очевидно, обратно положить забыл. Резко повернувшись к Рушану, я торжествующе произнес: – Пляши! Увидав конверт, парень вскочил, вырвал его из моих рук, раскрыл и вытащил флэшку. Сжав её в кулаке, он начал что-то искать глазами по комнате. – Не мог бы ты… Хм… Я могу воспользоваться твоим лэптопом?.. Пожалуйста, – на меня смотрел самый благодарный вариант его взгляда за всё наше непродолжительное знакомство. Как я мог отказать? – Да, без проблем, – я включил ноутбук и пододвинул его к Рушану. – А, может быть… Ты вроде что-то говорил про чай? – Ххе… Сейчас соображу. Расслабься, подглядывать я не буду… Тоже мне, хранитель государственной тайны. Что эти нотариусы о себе думают, в конце концов? Он что, на полном серьезе, считает, что мне интересна его юридическая тарабарщина? Оставив парня наедине с его служебными тайнами, я начал собирать на стол. Заварил свежего душистого черного чая, очень кстати купленного в китайской лавке на ВДНХ, насыпал в вазочку “Мишку косолапого” и “Раковых шеек”. Сам я к такого рода сладостям почти равнодушен, мне больше какое-нибудь печенье подойдет, а вот Ирка от конфет тащилась. Надеюсь, что и Рушан против них ничего не имеет. Между тем, из комнаты раздались какие-то отрывистые звуки, менее всего навевающие мысли о нотариальном промысле. Ступая как можно тише, я прошел по коридору и осторожно заглянул в комнату. Достаточно громко и нервно чертыхаясь, парень сидел перед открытым ноутбуком и пытался до кого-то дозвониться. Пальцы упрямо били в экран смартфона, снова и снова выводя разные комбинации цифр. Что-то у него не складывалось. Как бы далеко ни был от меня монитор, даже с этого расстояния, можно было догадаться, что крупно представленные на нем фотографии к правовым делам отношения не имеют. Это явно были произведения куда более легкомысленного жанра. Повинуясь скорее инерции, чем любопытству, я вошел в комнату. Подойдя к ноутбуку достаточно близко, я смог опознать на фотографиях двух из трех героев, представленных на них. Память на лица меня никогда не подводила. Один из них вчера целовал Рушана в шаге от моего офиса, а второй, вечером этого же дня, сунул мне в руку конверт с этой треклятой флэшкой. Третий был мне не знаком, но судя по выразительным и запоминающимся чертам лица, являлся каким-то старшим родственником незадачливого курьера, возможно братом. Все трое были обнажены и заняты чертовски увлекательным и приятным делом, которое, будь оно выполнено с коммерческими целями и распространено в чуть большем количестве копий, скорее всего, тянуло бы на какую-нибудь симпатичную статью уголовного кодекса, в той или иной степени, связанную с распространением порнографии. Судя по смазанности некоторых картинок, это были кадры из домашнего видео, что снималось возбужденной троицей. Сам ролик, надо полагать, просто не поместился на флэшку, а может быть, начинающие кинематографисты-порнографы просто не посчитали нужным делиться столь ценным контентом. Тем более, то, для чего эта флэшка была передана Рушану, вполне было реализовано с помощью фотографий. – Да… Зашибись у тебя дела. Надеюсь, это не пособие для начинающих нотариусов… Рушан не слышал, как я вошел, поэтому сильно дёрнулся и резко развернулся в мою сторону. В глазах у него стояли слёзы. И на этот раз это было не моё сиюминутное впечатление, основанное на флюидах хрупкости и незащищённости, исходящих от парня. Вполне себе, реальные слёзы. Еще чуть-чуть и заревет. Прям хоть платочек доставай… – Т-ты же говорил, что не будешь подглядывать… – Извини… Я не хотел, правда, – я постарался, чтобы мой голос звучал искренне, – просто ты здесь звуки разные начал издавать, я решил поинтересоваться, всё ли у тебя нормально… А тут… Такая фигня… Вот этот, справа который, мне флэшку в руку сунул. – Знаю… Он меня никогда раньше не видел, поэтому так и получилось, – Рушан запнулся, было видно, как тяжело ему дается спокойствие, – Я пойду… Извини, что дёрнул тебя… И спасибо. – Забудь… Я там чаю налил, пойдем на кухне посидим. А то у меня такое ощущение, что тебе надо с кем-то поговорить… – Нет-нет, я пойду, у меня ещё… дела разные. – Уверен? – Да-да… Я пойду… Дойдя до прихожей, Рушан наклонился и начал надевать кроссовки. Я молча наблюдал за процессом в шаге от парня. Сказать мне было нечего, а пустое сочувствие быстро бы разбилось о стену отчужденности. Завязав шнурки, Рушан выпрямился. Я подошел к двери, чтобы помочь парню справиться с замками и, в этот момент, мой гость, не сдержав ураган, бушующий внутри, зарыдал. Это было так искренне, что я чуть не умер от зависти и сочувствия. Руки сами собой легли ему на плечи. – Ну, ты чё… Расстроился? Глупый вопрос, но почему-то он всегда срабатывает. Голова парня склонилась к моей груди, и мне ничего не оставалось, как прижать его к себе, осторожно поглаживая по волосам. Жесть какая-то! Расскажи кому, не поверят. У меня на груди плачет парень-гей, я его утешаю, и, самое главное, мне это нравится! Какое-то теплое и нежное чувство разлилось по всему солнечному сплетению. Такое ощущение, будто подобрал на улице маленького замерзшего котёнка, и теперь, хочешь не хочешь, в ответе за его жизнь. – Давай, разувайся… Пойдем, чаю попьем. Или чего покрепче. Поговорим, расскажешь мне всё. Тебе легче станет… Рушан покорно кивал на каждое моё предложение. Словно воля покинула этого колючего и упрямого мальчишку, способного во имя достижения цели не только свернуть горы, но и оторвать оппоненту яйца. Бронированное стекло продемонстрировало свою критическую точку… – …Мы с ним со школы вместе… Ему шестнадцать было, мне четырнадцать, когда мы… Он у меня первым был, – Рушан всхлипнул и сделал большой глоток из чашки, – и, в каком-то смысле, единственным… Помимо чашек, чайников и вазочек с вкусняшками, перед нами на столе возвышалась бутылка дорогого французского коньяка, початая уже на треть. Вообще я собирался презентовать её одному полезному человеку на день рождения, но, видно, здесь и сейчас она была нужнее. Разговор длился уже второй час. Стараясь не пропустить ни одного слова, я почти не прерывал моего собеседника своими комментариями, изредка позволяя себе относительно тактичные вопросы. – В каком-то смысле? – Ну… у меня девушка была, первое время… – Я думал, ты – гей. – Гей, гей… Просто, это же не так легко принять сразу… Мы с ним договорились, что попробуем с девушками, и это не будет считаться изменой. Просто, чтобы познать свою природу. – Ну и как? Познали? – Познали… Я сразу понял, что это не моё, а вот он… В общем, договорились, что иногда ему… будет можно с девушками. Но только, чтоб предупреждал. И не с парнями, конечно… – Забавно… – Что забавного? – Ну, – я снова наполнил стопки, – я, конечно, в такой ситуации не был, мне сложно судить. Но, скорее всего, я бы посчитал это изменой. Дело ведь не в том, предупреждает он или нет, разрешаешь ты ему или не разрешаешь… Хотя и в этом тоже. Размытые границы дозволенного, они ведь как зараза, сами не остановятся. Запрети вы друг другу подобные эксперименты, возможно, что и этой измены не было бы… Но самое главное в том, что любовь на троих не делится… – Про полиаморию ты, надо полагать, никогда не слышал? – уже заметно пьяненький Рушан посмотрел на меня заинтересованно. – Слышал, слышал, не умничай. Только, во-первых, у вас была не полиамория, ведь ты же с девушкой, как я понял, потом не встречался. Тем более, с его девушкой… А, во-вторых, есть что-то в полиамории неправильное. Паскудное, я бы даже сказал. – Ну-ну… – Ты не понял, я, в данном случае, не про мораль и нравственность, а всего лишь про изначальное лукавство всех тройственных союзов. Мне кажется, в них нет равенства. – Как и вообще в любви. Не бывает пар, где каждый любит одинаково. Одинаково можно только не любить. – Может быть, не спорю… Но, тем не менее, пара друг друга дополняет, даже, если один любит больше, а другой меньше… Трио же всегда разобщено… Когда напряжение, сексуальное или романтическое, ослабевает между двумя, то оба и являются потерпевшими от равнодушия. В равной мере… А в трио, напряжение может ослабнуть между двумя из трех. И равнодушию тогда там нет места. Там будет всепоглощающая, жгучая ревность. Давящая на мозг и сводящая с ума… Какая уж здесь, к черту, любовь… Мы чокнулись и молча выпили. Рушан, не торопясь реагировать на мою проникновенную реплику, что-то про себя обдумывал. Красивые губы застыли в недоведенной до конца полуусмешке. В очередной раз мелькнула мысль о том, как же хорош этот парень… Под коньяком об этом думалось, не в пример, легче, чем по трезвому. – Ты переживал что-то подобное? – Нет. – Просто, так уверенно говоришь об этом… Будто знаешь. – Увы, это совсем не про меня… – А почему увы? И что мне ему ответить? Поведать грустную историю о том, как я ему завидую? Причем, завидую даже его рогатому состоянию. Лет на пять или шесть, наверное, меня младше, а жизнь выжимает до упора. Любит под завязку, и даже измену получает двестипроцентную: бойфренд – такая сволочь – сразу с двумя изменяет. У меня даже в перспективе таких страстей не намечалось. Чего уж там. А все теоретические познания – порождение интересных книжек, неуемного ума и нездоровой фантазии. – Ну, наверное, потому что у меня не такая богатая жизнь. – Хм… Кому нахрен нужно такое богатство? – Представь себе, я бы не отказался. – Ха, неужели у тебя с этим проблемы? – мысль о том, что кому-то, возможно, хуже, чем ему, как полагается, парня развеселила. – Никогда бы не подумал… – Проблема, в каком-то смысле… Но, скорее всего, не та, что ты подумал. – Расскажи… П-пожалуйста. Я внимательно посмотрел на него. Несмотря на нетрезвое состояние, было совсем не похоже, что любопытство парня хоть в какой-то степени связано с желанием узнать сальные подробности и потом посплетничать с друзьями. В меня упирался понимающий сочувственный взгляд человека, готового симметрично отблагодарить за проявленное участие. Я протянул руку к чайнику и долил кипятка в чашки. – Ну… Всё просто, даже скучно, наверное… У меня практически никогда не было серьезных отношений. Самые длительные просуществовали два года, из них всего полгода в фазе совместного проживания. Закончились надысь… Считай, что ничем. Даже не поругались толком. – У т-тебя не складывалось… Или… – Не с кем было складываться. Они для меня, как на одно лицо. Иногда даже кажется, что проще латексную вагину в секс-шопе купить и жить с ней… Вот ты здесь слёзы утираешь из-за предательства любви всей твоей жизни, но ты хотя бы знаешь, что эта любовь у тебя была… И было, что предавать. А у меня не было. – Ну, может, еще встретишь… – Если тинэйджером не встретил, вряд ли у меня шансы с возрастом увеличиваются, – я скептически покачал головой, – я даже школьником не влюблялся… Устав сверлить меня удивленными глазами, Рушан отвел взгляд, залпом допил чай и, пошатываясь, встал. Я с опасением начал оценивать его шансы добраться до дома без каких-либо проблем. – Я п-поеду… – Уверен, что нормально доберешься? А то, если что, у меня спальник есть… – Н-нет… Такси в-вызову. Спасибо… – Давай, я тебя до машины, на всякий случай провожу. – Н-не надо, – пробормотал Рушан, уже надевая кроссовки, присев на корточки в прихожей, – я не так сильно… – Ну, мало ли, – я встал в шаге от него, – я на всякий… – Н-нет, я сказал… И вообще, – не поднимаясь, парень резко поднял голову, в глазах сверкнул вызов, – ч-чёрт, да пошло оно всё… Рушан сделал быстрый рывок в мою сторону. Я настолько не ожидал этого, что даже осознание произошедшего припозднилось. Парень рванул мой ремень и стянул джинсы вниз вместе с бельем. Через мгновение мой член уже был в плотном кольце его губ. Если желание вырваться и всё прекратить и имело место, то оно достаточно быстро потонуло в необычных эмоциях и ощущениях. Меня хватило только на то, чтобы гулко застонать и опереться спиной о стену. Руки сами собой легли на голову парня, помогая ему регулировать размеренный ритм фрикций. Закружилась голова. Это было ни с чем не сравнимое удовольствие. Девчонки мне много раз делали минет, но не так… Совсем не так. Рушан мог похвастаться мастерством. Наверное, сказался недотрах, даже стресс последних дней ситуацию не исправил. Я кончил всего через несколько минут. Перед этим я пытался отстраниться, но мой неожиданный партнер крепко обхватил меня за ягодицы и не дал этого сделать. Струя ударила ему прямо в горло. Рушан деловито вытер губы, поднялся и потянулся губами к моему уху. Я был настолько ошарашен, что даже не знал, как реагировать. – Считай, что это моя благодарность… За то, что выслушал… Пока. За ним захлопнулась дверь. Я остался на месте, так как импульс провожать его потерялся где-то по дороге. Внутри меня живым клубком шевелились разнонаправленные желания. Наверное, это можно было бы назвать шоком. Но чёткое и конкретное чувство эмоционального удовлетворения мешало этому пазлу сложиться в столь примитивную картинку.