20 ночей прошлой зимы

      Листья, листья... Ветки, ветки...       Благо, нож не был нужен для прокладывания пути перед собой. А Сэй не хотел его искать. Ему хотелось отмыться: отмыть руку, отмыть душу. Его разум был сильно запачкан — жуткие образы заполняли его как крысы или тараканы. Сэй будто от них и пытался сбежать. Сбежать и смыть, очиститься, избавиться. Пускай это лишь симптом той первопричины, над которой Сэй был не властен. И как тогда сбежать? Похоже, это невозможно...       Хорошо одно — когда бежишь, не чуешь неизбежности. Теплится надежда, питающая мотор в самом сердце. Это ощущается совсем на другом уровне, отнюдь не на физическом. Однако и физическое это подстëгивает. Но что есть физическое? Наяву ли Сэй сейчас бежит?       Непроходимые джунгли словно расступались. Их не было нужды резать и отпихивать. Это успокаивало и пугало: так не должно быть. Столь жестокое и опасное место не должно быть таким дружелюбным. Но Сэй бежал. Не так быстро, как мог, не решаясь размахивать руками в темпе. Окровавленная ладонь всë ещё сопротивлялась воздуху, неподвижно разрезая его. И будто те капли крови, что слетали с неë, были кровью воздуха, который она мнимо ранила.       В конце тропы показалась река. Она стремительно текла слева направо, унося с собой сломанные ветки. Сэй остановился перед ней, тяжело дыша. Опëрся ладонями о колени, утëр пот со лба... И вспомнил о руке, что так брезгливо оттпыривал. Конечно, крови было уже не так много и она по большей части почти высохла, однако Сэй всë равно перепачкался. Благо, рядом была вода. Он опустился перед ней на корточки и начал смывать с себя кровь. Бурное течение быстро уносило все нечистоты. Это тоже было неким проявлением чудесного дружелюбие леса, которому так хотелось довериться, и всё равно было боязно ему доверять.       Веток в реке стало больше. Вроде, ничего особенного — деревья кругом. Сэй сначала не обращал на это внимание. Но потом насторожился.       Странные все эти ветки: большие, маленькие, изломанные... обугленные. Веерообразные листья, обрамлëнные рыжими искрами.       Сэй посмотрел на противоположный берег — покой и благодать. Высокий зелëный лес, темнеющий в глубине. Не видно ни единого столбика дыма.       Странный треск раздавался где-то за спиной. Сэй обернулся и сразу же плюхнулся в воду.       Огонь! Огонь стоял стеной!       Страшный пожар охватил пройденный им лес. Воздух накалялся, летели искры, а по земле ползли маленькие голодные языки пламени, жадно пожирающие каждую травинку.       Сэй не думая залез в воду. Она была тëплой. Ненормально тëплой. На фоне общего страха ему стало не по себе, и это странное замешательство пугало сильнее пожара. Больше, чем рыжий огонь, пугал белый пар над рекой...       "Нет... Нет, нет!" — Сэй схватился за голову. Жар нарастал в его теле. Скорее, из-за волнения, нежели из-за температуры воды или воздуха. Сэй не мог знать наверняка. Он был просто в ужасе. И ужас был главным топливом, распаляющим его. Огонь охватывал всë. Огонь и агония.       Сэй шëл вброд сколько мог. Течение толкало и сбивало, и чем дальше, тем сильнее. Когда понадобилось плыть, Сэй понял, что это провал. Отрывать ноги ото дна казалось чем-то безумным, самоубийственным. Сэй не только не надеялся доплыть до противоположного берега, но и ощущал, что река унесëт его к праотцам сразу же, как он сделает новый шаг. И он колебался.       Становилось жарко. Тело облил пот от жара и волнения. Вода в реке становилась горячее. Сэй приложил руку ко лбу. Сознание мутилось, перед глазами всë плыло — не только ветки проплывали по реке. Рука стала красной, сердцебиение участилось. Сэй будто хорошо пропарился, но высокую температуру он уже едва терпел. Он вышел из воды, пока та не начала закипать.       Ему было дурно. Кровь пульсировала в висках, тëплые руки не охлаждали разгорячëнное лицо. А огонь подступал всë ближе, зажимая Сэя между собой и паром, исходящим от реки.       "Как жарко, как плохо..."       Он закрыл глаза и больше не мог их открыть — горячий воздух иссушал роговицу, а пламя слепило. Ноги подкашивались. Сэй шагнул куда-то не туда — наступил на что-то сухое и хрусткое. Под этим оказалась яма, нога подвернулась. Резкая боль в связках отрезвила Сэя, но сделала его ещё беспомощные. Пытаясь удержать равновесие на одной ноге, он потратил последние силы, а неровная почва не пожалела его. Сэй упал. Само падение не было болезненным, но щëку что-то обожгло. Может, просто трава осаднила кожу? Даже если так, то не только — земля действительно была обжигающе горячей. И всю траву покрывали искры угольков.       Не двинуться. Сэй хрипло застонал, отрывая от земли щеку, оставляя на колючей траве кусок кожи, часть лица, лоскут своей души. Он стал мечтать потерять сознание или задохнуться, и вместо этого отчëтливо слышал треск коры и волдырей на своей коже. Одежда просушиваясь от речной воды, тонко шинели, а затем занялась пламенем. Сожжëнные нервные окончания полегли как испепелëнный лес, не пропуская хоть какие-то осязательные чувства, но боль укоренилась глубоко внутри, разрывая тело и душу.       Пепел не может кричать. Только ветер пламени способен ему помочь.