Король и шут

      Плирог приложил к своей маске несколько бинтов, смоченных водой. Как же он ненавидел эту вещь первые несколько месяцев, но сейчас был благодарен ей. Ведь никто не видел ужасные синяки на его лице, а значит ему не придется краснеть из-за них. Он привстал и посмотрел назад. Трактир почти скрылся из виду, отчасти благодаря холму, за который они заехали, отчасти из-за крыши фургона, которая была в форме купола. Им пришлось уехать, т.к. трактирщик не позволил им остаться на ночь, а мужики послужили неплохим аргументом в его пользу. Да ещё и деньги пришлось все отдать, иначе бы их там и зарезали. Шут сел обратно и подстегнул лошадь. Придется ночевать в лесу, до следующего трактира они не доедут - слишком малонаселенное было место. Плирог снова взмахнул кнутом, на этот раз намного сильнее, вымещая на ни в чём неповинном животном всю свою ярость и злость. В боку резко кольнуло, шут еле удержал кнут. Он очень неудачно врезался в угол скамейки, куда его отбросило сильным ударом. Разумеется, он не стоял просто так и на его счету был один вырубленный мужик, но их было слишком мало, да к тому же старик с девушкой в драке не участвовали. А впятером против десяти выстоять было нереально.       Артистам тоже досталось, но, право слово, они это заслужили! Не все, конечно, но во многом представление не удалось именно по их вине! Кто мешал им всё отрепетировать перед началом, а не отсыпаться после долгой дороги? Кто мешал им качественно подготовить реквизит и проверить его работоспособность? Кто мешал им... Плирог мог долго перечислять все грехи артистов. Начал капать дождь и Плирог постарался ещё сильнее разогнать фургон, чтобы поскорее добраться до леса и не мокнуть под начинающимся ливнем. А ведь если бы не его артисты, то они сейчас бы спали в уютном трактире, а не неслись чёрт знает куда на ночь глядя. Тучи сгущались и шут постарался поудобнее устроиться под своим разноцветным плащом. Сверкнула молния, как будто только её и не хватало. Через несколько секунд грянул гром. Плирог поёжился от холода, но продолжал понукать лошадь, чтобы побыстрее найти место для ночлега и залезть в тёплый фургон.        Они неслись уже несколько часов, за которые он успел проклясть всех кого можно, а вследствие этого несколько остыть. И не только в переносном смысле. Он продрог до костей, а из-за этого ему в голову лезли мысли, которые в другом состоянии никогда бы не попали туда. Что часть вины на Плироге тоже была. Он мог сразу выгнать того мальчика и, возможно, представление не было бы настолько испорчено, мог не дать выступать Боримору, сославшись на то, что номер не до конца отрепетирован. Да что теперь махать кулаками, да просто так корить? Они просто были самоуверенными - ну как же: "Мы профессионалы. Эти крестьяне ничего не понимают в искусстве, так зачем делать дополнительные номера". Тьфу. Надо принять это поражение и вынести из него определенный уроки. Но как же тяжело это было! Так и хотелось вернуться и поубивать там всех! Словно в подтверждение его мыслям, тучи, накрывавшие небо, наконец разошлись, открыв миру полную луну. Она освещала дальнейший путь, поэтому пока они не заехали в лес, где было особенно темно, он не разжигал фонарь. Сейчас лучше было экономить. Спустя ещё час, они въехали в лес, однако оглянувшись, он снова увидел трактир. Помотав головой, он решил вначале найти место для стоянок, а уже затем думать надо всей этой чертовщиной. Однако время шло, а места всё не было и не было. Он уже слабо ощущал собственные пальцы, когда увидел небольшую поляну. Это было лучше, чем ничего, поэтому он спешно свернул с дороги и устало опустил руки, которые ещё несколько минут тряслись от слишком долгого напряжения.       Остановив фургон, Плирог спустился с места кучера, скривившись от боли в боку и кое-как устояв на ногах от небольшого головокружения, снял упряжь с лошади и привязал её к дереву, погладив её и мысленно попросив прощение за слишком жестокое обращение с ней. Лошадь сохранила молчание. Затем вздохнул и пошёл к фургону, надо было поговорить с артистами и решить, что дальше делать, да и погреться бы не помешало. Однако открыв дверь, он увидел, что почти все из них спали, укутавшись в свои плащи,которые давали какую-никакую защиту от холода. Фургон был не самый большой, но места хватало всем. В дальней части фургона были барабаны и висели костюмы, по бокам было несколько сундуков, в котором лежал разнообразный реквизит. Старик, который всё еще не спал, поднес к губам палец и показал на Боримора, спавший подальше от окна, на котором опять начала расти шерсть. Стардек же, которого Плирог никогда не видел спавшим, усмехнулся, отчего Плирогу стало довольно жутко, и пошёл на выход, накрыв перед уходом Кревину своим плащом. Эргвейр проводил его взглядом и продолжил смешивать ингредиенты для заживляющей мази. Пахла она не очень, однако была просто необходима, если они хотели и дальше выступать. Мало кто захочет идти на представление, если артисты в нём выглядят как солдаты, вышедшие из боя. Надо не забыть попросить сделать и согревающей мази... А лучше ещё несколько зелий. Плирог посмотрел на мага и тихо сказал ему, чувствуя определённую вину перед магом: - Эргвейр, мне очень жаль, что так получилось. Если бы не...       Фокусник посмотрел на Плирога и, улыбнувшись, покачал головой, прерывая его слова. Подошел поближе и положил руку на плечо, смотря прямо в глаза. Шут, волей-неволей, вгляделся в лицо собеседника. Обычное лицо, рот, нос, уши, есть морщины. Но вот глаза... В глазах Эргвейра была видна многолетняя боль. Он продолжил улыбаться и Плирог почувствовал, что успокаивается. Ему было всё ещё тяжело признать своё поражение, но теперь он мог идти дальше, а не обвинять всех вокруг. Удовлетворившись, маг вернулся за небольшой столик, который был прикреплен к полу и продолжил заниматься своим делом. Ошеломленный, Шут посмотрел на старика, о котором, оказывается, так мало знал, вздохнул и отправился разводить костёр. Есть не хотелось, но было очень холодно, а в фургоне было всё же прохладно. Зима не спешила расставаться с королевством, принося с собой холодные ветра, от которых не спасали тонкие одежды артистов. Собрав некоторое количество хвороста, он начал искать, куда положил огниво. Он был уверен, что оно было где-то рядом, однако никак не мог его найти. Всему виной был лес, в котором луна не могла осветить всё так же ярко, как вне пределов оного. Да ещё и некоторая рассеянность, которая присуща многим людям. Неожиданно за спиной раздался ехидный голос Стардека, о котором шут подзабыл: - Не это ищите?       Резко обернувшись, он увидел, как метатель ножей протягивает ему его огниво. Плирог кивнул и взял свою вещь, удивляясь, как не услышал его раньше. Видимо, он слишком погрузился в собственные мысли. Это нехорошо, бандитов в таких местах не бывало, слишком далеко от торговых маршрутов это место было, но не хотелось бы быть теми счастливчиками, которые не заметят опасностей из-за своей задумчивости. - Спасибо, Стардек. Я бы ещё полчаса искал это огниво. Не спится?       Стардек сел рядом с шутом, смотря как тот зажигает костёр. Ветки всё никак не хотели разгораться. Но всё же, постепенно огонь появился. Плирогу нравилось смотреть, как огонь, подобно ненасытным монстрам, пожирает дерево, отдавая взамен тепло и свет. Те, кто готовили еду на кострах, знают, что очень сложно удержаться и не добавлять всё новые и новые ветки, смотря, как разгорается огонь. Своеобразное чувство, как будто тебя заворожили. Но никто никогда не задумывался, каково веткам в этом костре? И лучше не думать об этом. Они сидели и молчали, когда Стардек ответил на вопрос, про который шут уже позабыл, наслаждаясь ночной тишиной. - Нет. Мне, знаете ли, ночью спать не хочется, - тут Стардек замолчал и продолжил только спустя несколько минут, - а вы почему не спите? Я могу посторожить лагерь.       Плирог помолчал, обдумывая свои слова. Он действительно хотел поспать, слишком устал он за день, а холод лишь поможет ему уснуть, однако ему в голову совершенно неожиданно для него пришло несколько идей, которые требовалось срочно записать, пока этот ветер не унёс их путешествовать дальше по миру. Придется немного потеснить мага, а то писать на весу - явно не самая лучшая идея. Хотя будь столик переносным, он бы перенес его сюда, здесь было теплее, чем в фургоне. - Да надо сделать пару дел. Потом действительно можно поспать. Всё равно раньше полудня мы не отправимся. Стардек, если устанешь, разбуди меня или Меллиринга. Не надо травмировать себя, а то кого я найду вместо тебя?.       Метатель ножей усмехнулся, но кивнул головой. Плирог поднялся с земли и, бросив последний взгляд на огонь, отправился в фургон, вспоминая, где же была бумага. Внутри было так же тихо, только маг уже укладывался. Что ж, тем лучше. Бумага нашлась в ларце под тем самым столом. И несколько минут спустя, кроме скрипа пера о бумагу, ничего слышно не было. Шуту пришла в голову одна песня, однако надо было потом поговорить с бардом по поводу музыки. Впрочем, забегать вперед явно не стоило, как показал сегодняшний день.       Так, неправильно. Тут рифмы нет, надо поменять строчку. Может: "Ты рядом идёшь под звуки сердца"? Конечно, ударение ставится не на тот слог, но это будет своеобразной изюминкой. Так, так. Вот теперь хорошо. Вполне себе романтика, можно будет спеть в каком-то замке, ну или в какой-то постановке использовать. Хм... Постановка. Вот! Нашёл идею.       И перо замелькало всё быстрее, оставляя после себя сценарий следующего представления. Помимо отдельных номеров, на особенно долгих представлениях у них был собственный театр... В теории. Все сценарии писал лично Плирог, не доверяя это кому-то другому. Он же помогал барду сочинять стихи для его музыки. Как подмечал сам шут, у него было прекрасно воображение и незамутненный разум. Что думали по этому поводу остальные артисты - неизвестно, но никто не спорил с мнением их начальника. Но всё же сегодня был слишком тяжёлый день и не менее тяжёлый вечер, поэтому неудивительно, что шут сам не заметил, как провалился в сон прямо за столом.