АУФ (Агентство Уничтожения Фемботов)

      Приветствую. Меня зовут Комета. Добро пожаловать в мою комнату. Здесь немного пустовато, но, пожалуйста, чувствуйте себя как дома.       Мой отсек не очень большой, но зато здесь есть отличное место для моего переносного компьютера. Мне нравятся тесные пространства. Они дают мне чувство безопасности. Большие пространства, наоборот, вызывают у меня тревогу. Как лиминальные пространства для вас, понимаете? Если вы позволите, я не буду вдаваться в подробности. Спасибо.       Чем я занимаюсь на базе? Что ж, наверное, это то, что вы называете «сычевать». Я стараюсь избегать сокомандников и ни с кем из них не общаться. Моя жизнь всегда проходила в интернете и будет там проходить. В интернете можно спрятаться за образом. В поисках одобрения, конечно же. В реальности мне его тяжело заработать. Я ничего из себя не представляю, я просто студентка 3-го курса биологического факультета. Я добилась этого места сама, но так ничего полезного и не сделала, а значит, моя ценность приравнивается к куску ржавого металлолома. Раньше я была зарегистрирована в соцсети на Кибертроне. Ожидаемо, что тут, на Земле, она не работает, так что пришлось искать аналоги. Да, именно пришлось. Я ни дня не могу прожить без общения в сети, иначе я дезактивирую или случится что-то ещё страшное. Первым делом я зарегистрировалась в Твиттере, его формат мне очень подходит. Делиться короткими тупыми мыслями — это по мне. Я не уверена, стоит ли мне раскрывать, кто я. Если люди узнают, чей это аккаунт, на него налетит много подписчиков. Я имею в виду… Автоботы стали героями Земли за несколько дней, так ещё и для людей мы необычные существа. Тогда люди придут на этот акк только потому что они не видели таких, как мы. Нет, я не должна этим пользоваться, это настоящее читерство. Я хочу, чтобы во мне видели личность. Я надеюсь, у меня получится поддерживать легенду о том, что этот аккаунт принадлежит обычному человеку. Если меня раскроют, то желательно бы, чтобы это произошло, когда аккаунт уже будет достаточно популярен.       Я провентилировала. Руки трясутся. Это очень волнительный момент. Я выложила первый пост: «Привет, интернет! Я, наверное, буду выкладывать здесь свои мысли иногда. Надеюсь, вы примете меня с распростёртыми объятиями». Всё ещё трясёт. Следующие два часа я провела за просматриванием статей о Земле и обновлением Твиттера через каждые пять минут. Но, как назло, никаких результатов. Подписчиков так и не прибавилось. Ладно, похоже, мне не стоит зацикливаться на этом. Я свернула браузер и на рабочем столе увидела документ, который приведёт в ужас любого студента. Текстовый файл с наименованием «курсовая», который весит 0 килобайт. Ко мне пришло осознание всей ситуации, в которой я оказалась. Я 50 солнечных циклов не выходила на связь, не посещала университет, не явилась ни на один экзамен, пропустила все защиты и наверняка меня уже давно отчислили. Шлак мне в порт, что я скажу своему научному руководителю? Что важнее, что я скажу декану факультета? Ладно, для нашей расы 50 лет как для вас полгода, поэтому я надеюсь, что я смогу как-то восстановиться. Ситуация кажется неразрешимой, но я что-нибудь попробую сделать. В конце концов, причина у меня уважительная… Наверное?       Связаться я ни с кем не могу. Хреново. До момента, когда связь починят, ждать долго, поэтому нужно уже сейчас приступать к подготовке к пересдачам и написанию курсача. Шлак побери, а у меня даже тема не выбрана. А заниматься этим в одиночку так в падлу… Раньше была связь с однокурсниками, можно было хотя бы им писать, сколько у них готово, а они отвечали, что у них всё так же на стадии задумки, как и у тебя. Ах, тёплые воспоминания… Придётся всё делать одной. Ненавижу быть одной, а заводить дружбу слишком тяжело. Может, мне стоит перебороть себя?       Прайм созвал всех в главном зале. Я не люблю компании, но делать нечего. Всё-таки, он мой босс, надо слушаться. Взаимодействовать с другими я, конечно же, всё ещё не буду. Сказать что-то им — слишком страшно.       Устанавливаем телек. Ничего сложного. Пойди, принеси, подай, как обычно. Хорошо, что со мной никто не общается… Мне больше нравится слушать, как другие разговаривают. — Эй, Комета. А тебе нравится вся эта новообретённая популярность? — вдруг спросил у меня Балкхед с искренней заинтересованностью. У него интересное строение челюсти, из-за которого кажется, что он всегда улыбается. Но это не проблема, ведь его эмоции легко читаются по его оптике. Похоже, большой бот в хорошем расположении духа. — Пф. Пофиг, — холодно ответила я. Я соврала. Конечно, мне всё это нравится! Я голодна до внимания. Я хочу, чтобы все меня любили, но я слишком посредственная для этого. Эта информация кажется мне сокровенной, поэтому я не собираюсь делиться ей со всеми подряд.       Вдруг, как будто бы с небес, в зал спустился Проул. Эй, ангел, не больно было, когда падал из рая? Я прикрываю губы, дабы не ляпнуть что-то подобное в его присутствии. По необъяснимой причине, меня влечёт к нему, а нелепые подкаты сами вылетают изо рта. Я имею в виду… Он не очень высокий, на голову выше Бамблби. Зато он очень стройный. Руки у него такие сильные. И грудь мощная, как у супергероя. Эх, уткнуться бы в неё носом! Интересно, как бы такой тихоня, как он, отреагировал на это? Наверное, сказал бы что-нибудь в духе: «Ч-что ты делаешь?». А потом бы покраснел, как эмблема автоботов. Эх, хотела бы я на это посмотреть… Но такая уродина, как я, не достойна даже стоять рядом с ним, так что я не могу рассчитывать на то, что он даже посмотрит в мою сторону. Ох, он уже ушёл? Он был в угрюмом настроении, бурчал что-то себе под нос… Полагаю, что что-то случилось. Прайм ушёл за ним? Подглядывать нехорошо, но мне любопытно… Ладно, одним глазком можно, не так ли?       Я встала у стены и сделала вид, что я тут просто постоять захотела, я совсем не подслушиваю, нет, что вы. Оптимус пытался поговорить с Проулом, но тот явно не настроен на беседу. Несмотря на это, ниндзя-бот пояснил, что его беспокоит. Как я понимаю, он очарован органической жизнью, но его волнует, что никто не видит её красоты, кроме него. Наверное, он чувствует себя одиночкой в толпе, белой вороной, если угодно… Я его очень понимаю, ведь я поступила на биологический факультет, потому что хочу доказать всему Кибертрону, что органика — это не только различные паразиты, это ещё и прекрасные существа. И то, как Проул говорит о природе этой планеты с такой нежностью, многое говорит о его личности. Кроме того, у него такой убаюкивающий бархатный голос. Не представляю, как кто-то, кто так волнуется о живых существах, может быть плохим. Я знаю, что не могу рассчитывать на романтические отношения, но, может быть, мы могли бы хотя бы подружиться?       Проул был грубо прерван Бамблби. Что этот мелкий нахал себе позволяет? Он насмехается над его интересами и в шутку бьёт его по голове. Это приводит меня в ярость. Я ненавижу проявлять агрессию. Автоботы и так всю жизнь сторонились меня, считая агрессивным чудовищем. Я хочу, чтобы меня уважали. Я не хочу, чтобы меня боялись, как неадекватного дебила с ножом! Но этот гадёныш не оставил мне выбора. Я дождалась, когда Оптимус выйдет из отсека, а Би за ним. Этот мелкий даже не понял, что сделал не так. Я не собираюсь с ним ничего делать. Просто припугну. Это, наверное, единственное, что у меня в этой жизни получается хорошо. — Эй, мелкий, — окликнула я минибота. — Можно тебя на минутку? — А? Ты это ко мне? — он обернулся. Выражение его лица недовольное. Похоже, ему не нравится то, как его обозвали, но он пытается проигнорировать это.       Я немного тяну время, дабы дождаться, пока Прайм уйдёт. Думаю, не стоит объяснять, что если он услышит, что я проявляю к Би враждебность, он попытается нас разнять. Неженка. — Конечно. Ты видишь здесь кого-то ещё мелкого? — я наигранно озираюсь, стараясь звучать максимально холодно и равнодушно. Мне нужно его немного подбесить. — Эй! Вообще-то подчёркивать чей-то рост — это грубо! — надолго его не хватило. Он быстро вспылил. Словно маленький спарк, Би обиженно надул губы и сжал кулаки, будто был уже готов кулаками отстаивать свою честь. Но я знала, что он этого не сделает. — А врываться в чужой отсек не грубо? А насмехаться над чужими увлечениями не грубо? А прикосновения без разрешения не грубо? — я медленно подхожу с каждым предложением всё ближе и хватаю его за плечо, с силой встряхнув малого. Я не то чтобы очень сильная, но такую мелочь, как Би, одним ударом могу отправить валяться. Но мне это не нужно, я лишь хочу его напугать. Хотя, не могу не признать, что я в некотором смысле наслаждаюсь тем, что загнала малявку в угол, словно пьянею от власти, питаюсь страхом из его голубой оптики. Это не то, чем я горжусь, но отрицать очевидное нет смысла.       Кажется, моя встряска его слегка дезориентировала. Его слегка пошатывает. Отлично, это то, что мне нужно. Так он не убежит далеко. Вентиляция минибота сбилась. Выражение лица отражает только липкий животный страх. Приоткрытые губы дрожат, будто в попытке позвать опи или дани, но автобот не может проронить ни слова. Мерзкая холодная ухмылка ползёт по моему фейсплейту. Давай, заори. Никто не придёт. — Послушай сюда. Если ты ещё раз тронешь его хоть пальцем — молись, чтобы я по твою искру не пришла, — моя угроза максимально холодная и чёткая, чтобы он понимал, за что тут к нему предъявляют. Но я не могу перестать улыбаться. Это раздражает меня только больше. Я стараюсь выровнять вентиляцию, боясь окончательно сойти с ума. Вот бы выкинуть эту особенность из моего процессора, удалить эту ненужную строку кода… К сожалению, это невозможно… — Д-да что с тобой не так? — минибот попятился назад. Он дрожит и заикается. Нужный эффект достигнут. Это радует меня больше. Я чувствую себя охотником, загнавшим свою добычу в угол. — Ах да. Если разболтаешь кому-то, что этот разговор состоялся — я превращу твою жизнь в кошмар. Это ясно? — я с силой тычу ему в грудь. Мой тон всё ещё холодный и безэмоциональный, но проклятая улыбка не исчезает с лица, придавая моему взгляду небольшой прищур.       Минибот судорожно кивает и пытается скрыться подальше от меня. Похоже, мне удалось его запугать. Это так странно. Он испортил мне всё настроение, но я, почему-то, испытываю удовольствие от запугиваний. Это всё так неправильно. Я сжимаю предплечье и с силой царапаю его. Плохая Комета, плохая-преплохая. Я очень зла на себя. Мне нужно как-то успокоиться. Не думаю, что Проул хочет говорить с кем-то сейчас. Надо будет навестить его через полчаса, а пока я могу сделать что-то, что поможет мне прийти в себя.       Я возвращаюсь в отсек. Усиленная вентиляция никак не помогает справляться с эмоциями. Эх, вот бы автоботы могли плакать как люди… Это бы заметно снизило стресс для всех и, возможно, мы бы стали более сочувствующими. В этом мире итак слишком много насилия. Как бы я хотела, чтобы все были счастливы… Но это, конечно же, невозможно. Все всегда будут причинять друг другу боль. Это никак не изменить. Единственное, что меня радует — кому-то понравился мой пост в Твиттере. Может, мне стоит написать что-то ещё? Я как раз на эмоциях, выплеснуть чувства в посте — как бальзам на искру.       Я некоторое время собираюсь с мыслями и пишу очередной пост. «Меня очень расстраивает, когда люди смеются над чужими интересами. Типа, йоу, что с вами не так? У вас настолько низкая самооценка, что вы пытаетесь возвыситься за счёт других? Может, себе вы и кажетесь круче, но в глазах окружающих вы выглядите жалко». Второй пост дался мне чуть легче первого, ведь я уже знаю, что кому-то понравился мой первый пост. Однако, руки всё ещё дрожат. Я так взволнована, что, вероятно, ближайший час проведу, обновляя страницу. Со стороны, наверное, выглядит жалко, но меня никто не видит, так что всё хорошо.       Как я и обещала себе, через полчаса я вернулась к отсеку Проула. Я немного нервничаю, поэтому автоматически начинаю прихорашиваться. Боже, Комета, соберись! Мне кажется, я так буду бояться зайти только в кабинет научрука или нормоконтролёра. Я глубоко вентилирую и тихо стучусь. Мне кажется, что сейчас моя искра замрёт от страха. Нет! Коми, ты должна быть сильной! Взгляни в лицо своему страху! Неужели тебя напугает какой-то симпатичный молодой бот?!       Проул открывает мне дверь. Судя по его растерянному выражению лица, он не ожидал меня увидеть. Хотя, наверное, он просто озадачен тем, что я устроила бой с тенью под дверью его отсека. Я иногда так делаю, чтобы взбодриться. Я мигом принимаю спокойное положение корпуса и стараюсь мило улыбнуться. — Это… Эм… Привет? Ты в порядке? — моя улыбка, наверное, выглядит скорее нервной. — Кажется, ты был чем-то расстроен… Ну, я имею в виду, полчаса назад. Я не хотела тебя беспокоить, ведь я подумала, что ты не захочешь ни с кем говорить. В смысле… Извини, наверное, мне стоило прийти раньше? Хотя, с чего я взяла…? — Ах, так ты за этим? Всё в порядке. Спасибо за беспокойство, — он говорит весьма чётко и спокойно, скрестив руки на груди, словно чем-то недоволен. Из-за визора сложно прочитать его взгляд, а соответственно и понять его эмоции. И именно поэтому я восприняла его слова как сарказм. — Ах! Прости! Если я тебя побеспокоила, я могу уйти! — я восприняла его слова неверно. Не только из-за его тона, но и из-за того, что я привыкла, что никто не хочет видеть меня рядом с собой. — Нет…? Я же сказал, всё в порядке, — моё поведение, кажется, его озадачило. Неловко вышло. — А, ну, прости, пожалуйста…! Я не так тебя поняла! — вентилировать удаётся с трудом. Кажется, что я сейчас отключусь от эмоциональной перегрузки. Я очень волнуюсь. — Так тебе… Нравится органика? Мне тоже. Я изучаю органические… Формы жизни. — …Ты слышала наш разговор? — он будто бы полминуты обрабатывал в голове мои слова, но он сделал правильный вывод. Как ещё я могла узнать о его увлечении, если я не подслушивала? Я такая глупая! — П-прости! Я не хотела подслушивать, я просто случайно это услышала, и…! — я панически кланяюсь в попытке извиниться. — Не волнуйся. По крайней мере, ты не одна, кто это слышал. Честно говоря, мне даже приятно, что ты разделяешь мой интерес, — Проул деловито скрестил руки на груди. — Это действительно редкость, что кто-то с Кибертрона интересуется такими вещами. Как ты пришла к этому? — Ну… — не думаю, что ему интересно услышать настоящую причину. Я изучаю органику, потому что чувствую себя с ней единой. Меня тоже все презирают, относятся ко мне с отвращением. У этого есть причины, но я не собираюсь их раскрывать. Никому. Если окружающие узнают правду, тут же меня возненавидят. — Думаю, что хотела бы доказать всем, что органика бывает не только опасной. Я просто борец за истину. — Это хорошая цель, — ответил ниндзя-бот. Похоже, он тоже не эксперт в том, чтобы поддерживать длительный диалог. — Спасибо, я… Слушай, можно тебя кое о чём попросить? — я стараюсь перейти к этой теме максимально деликатно, а получается как всегда. — Я слушаю, — он флегматично кивает, но заметно, что он заинтересован. Проул слегка опустил голову, будто… Изучал меня. Его взгляд начал казаться более пристальным, что заставило меня нервничать сильнее. — М-мне н-нужно выбрать тему для м-моей курсовой работы. Но теперь, когда я на Земле, я в растерянности! Я м-могу написать почти о чём угодно, и это будет открытием! Ты увлекаешься органикой и довольно умный, поэтому я п-подумала, что ты можешь мне посоветовать. Делать курсач в одиночку довольно скучно, а ты единственный, кому будет интересно то, чем я занимаюсь. Ах да, ещё я страшно тупая. Поэтому мне нужен умный напарник, вроде тебя. Ну, как? Ты поможешь мне? — это довольно эффективный способ манипуляции — принизить себя и возвысить собеседника. Несмотря на то, что это было скорее способом принудить его сотрудничать, каждое слово, которое я произнесла, было правдой. По крайней мере, это то, во что я верю. — Ты считаешь меня умным? Я польщён, правда. Но тебе не нужно себя принижать. Даже если ты не очень способная, упорство поможет тебе это компенсировать, — он что, пытается меня поддержать? Это очень мило. Я знала, что он не может быть плохим! — Думаю, я готов показать тебе пару мест, которые особенно меня вдохновили. Возможно, ты тоже сможешь найти вдохновение там. Следуй за мной, — Проул проходит вперёд. — О, было бы здорово! Спасибо за то, что ты очень добр ко мне, — я иду за ним. Мне нравится идти за его широкой мужественной спиной. Отсюда прекрасный вид. — Разве? По-моему, я не сделал ничего особенного, — сказал мне тот бот, который секунду назад согласился мне помочь, не прося ничего взамен, и даже подбодрил меня. А он скромный. Я нахожу это прелестным. — Значит, для тебя доброта — это обычное дело? Ты нравишься мне всё больше! — Вот чёрт! Как только я приближаюсь к Проулу на слишком короткую дистанцию, мой IQ начинает резко стремиться к нулю, поэтому я начинаю нести всякую необдуманную чушь. — П-прости, я слишком много болтаю! — Нет, не много, — кратко отрезал Проул. На секунду мне показалось, что он слегка смутился. Миленько. Он трансформировался у выхода с базы и, подождав где-то с минуту, одёрнул меня словами, — Ты идёшь? — Д-да, прости! Просто немного задумалась, — я нервничаю, но трансформируюсь тоже и следую за ним, как только он тронулся с места.       Получается, у нас почти свидание… Нет, Коми! Не тешь себя иллюзиями! Я бы ударила себя сейчас… Мне нельзя даже думать об этом, ведь чем больше я об этом думаю, тем больнее будет столкнуться с правдой. Я никому не нужна. Я с ним просто работаю. Точнее, работала, пока мы чинили космические мосты. Мы в одной ремонтной бригаде. Он мой коллега. Более того, я даже ниже его по званию. Я присоединилась позже всех и, похоже, не особо понравилась руководству. Это было ожидаемо для меня. Они дали мне самую низкую должность, которая может быть. Я не жалуюсь, мне нравится быть полезной, но мне не нравится, что из-за этого теперь другие будут ко мне относиться с пренебрежением. Но всё в порядке. Это справедливо, потому что я ведь и правда со своим неоконченным образованием биолога никуда не гожусь. У меня нет никаких особых навыков, я плохо обучаема и беспросветно глупа. Я уже привыкла к такому отношению, но… Члены бригады ни разу не пренебрегали мной. Может, мои волнения напрасны?       Пока я размышляла, мы уже добрались до нужного места. Проул трансформировался, когда мы приехали в парк, а я за ним. Ниндзя осматривается, в поисках чего-то или кого-то, а затем, когда его взгляд падает на котика с трёхцветной шерстью, он указывает на пушистое существо. — Вот. Существо того же вида было первым органиком, который меня вдохновил, — признался он. — О, это кот! Хм-м-м… — я наклоняюсь чуть поближе, чтобы рассмотреть пушистика. — Скорее всего это девочка… — Правда? — нин-бот слегка удивлённо взглянул на меня. — Как ты догадалась? — Ну, смотри, — я сажусь на корточки и начинаю пальцем на песке выводить объяснение. — Цвет шерсти зависит от генов, так? Ген несёт в себе информацию об определённом признаке организма. Хромосомы несут в себе гены. У многих органических есть половые хромосомы, они зависят от их роли в размножении. Так вот, у кошек наследование цвета шерсти сцеплено с половыми хромосомами. Ген цвета шерсти хранится в хромосоме Х. У самцов половые хромосомы — это ХУ, а у самок — ХХ. Это означает, что у самцов может быть только один дополнительный цвет помимо белого, а у самок — два дополнительных цвета помимо белого. Конечно, исключения есть. В очень редких случаях в половых хромосомах происходит мутация, и самец рождается с дополнительной Х-хромосомой. В таком случае трёхцветный окрас у котов-самцов возможен. Так же это возможно у котов-химер. Это просто пример сиамских близнецов, но такие кошки выглядят совершенно обычно, за исключением лица, которое по окрасу разделено ровно по центру. — Час назад ты мне говорила, что ты очень глупая, но теперь себя глупым чувствую я… — неловко признался Проул.       О нет! Я заставила его чувствовать себя глупым! Я ужасная… — Н-нет, что ты, ты совсем не глупый, а я вовсе не умная! Это просто факты, которые я зазубрила… Прости! Я слишком много умничала… — моя вентиляция сбивается. Это нехорошо… Я выпрямилась во весь рост и жалобно посмотрела ему в глаза. Не хочу, чтобы он расстраивался… — Нет. Ты не должна отказываться от своего интеллекта в угоду мне. Если у тебя есть таланты — демонстрируй их на полную. Кроме того, логично, что у меня нет того образования, что есть у тебя. Ты не застала военное время, поэтому у тебя была возможность учиться, — он произнёс это довольно спокойно, но мне показалось, что он расстроился. — Должно быть, нелегко вспоминать об этом времени… Прости, что расстроила, — я виновато отвожу взгляд, завожу руки за спину и нервно покачиваюсь. Это всё моя вина. Он из-за меня об этом вспомнил. — Ты ни в чём не виновата. Не волнуйся, я не расстроен, — тон Проула как всегда флегматичный, но я что-то не очень доверяю его словам. Мне кажется, что его что-то беспокоит, но я боюсь быть навязчивой, поэтому не буду настаивать. Попробую перевести тему. — Так… Это… Сколько тебе ворн? — о возрасте спрашивать невежливо, но это первое, что мне на ум пришло. — 30, — спокойно отрезал он. — Ого! Так много! — вырвалось у меня. Это было очень тупо, но это хотя бы отвлечёт его от мыслей о военных временах. Я нарочно строю из себя неуклюжую дурочку, чтобы его развеселить. — П-прости! Я не хотела сказать, что ты старый! Я хотела сказать… Ты взрослый! И хорошо сохранился для своих лет! А ещё по сравнению с тобой я совсем малышка! — Да? — мой план сработал — он немного улыбнулся. — Сколько же тебе? — 21! С половиной… — когда я произношу эти слова, я всё меньше верю в то, что отношения между нами реальны. Я для него просто малявка! — Значит, у тебя ещё многое впереди… — Проул загадочно устремляет взгляд вдаль. — Да… И у тебя тоже, — я ненавязчиво улыбаюсь ему, чтобы подбодрить, и тоже отвожу взгляд.       Мы некоторое время молчим. Приятно. В этом не чувствуется никакой неловкости, будто мы продолжаем разговаривать не вербально. Словно мы оба рассчитываем на то, что наше будущее сложится хорошо. Я хочу верить в это. Даже если у нас не будет совместного будущего, я хочу, чтобы у него сложилось всё хорошо. Он был так добр ко мне, что заслуживает быть счастливым. Если честно, я бы и сама не против обеспечить ему это счастье. Исполнить любое его желание… Да, я мало его знаю, но… В этом и фишка! Мы совсем не знаем друг друга, а он проявляет ко мне столько доброты, сколько никто не проявлял! И я хочу вернуть её в десятикратном объёме! Даже если он попросит луну с неба, не думаю, что смогу отказать… И более того, найду способ украсть этот прекрасный огромный белёсый шар и подарить ему, ведь он заслуживает это и даже больше.       Внезапно, украдкой взглянув на него, я ловлю его взгляд на себе. Он отворачивается, как только мы сталкиваемся взглядами. Бедный, совсем не может поддерживать зрительный контакт… Я решаю, что мне стоит продолжить разговор, но совсем не знаю, о чём говорить. — Тебе… Эм… Нравится… Аниме? — вдруг неуверенно спрашиваю я, пытаясь хоть как-то вывести его на беседу. — «Аниме»? Что это? Какой-то человеческий вид искусства? — уточняет Проул. Что ж, он не был неправ… — Да! Сари пригласила всех завтра посмотреть. Рэтчет отказался, а тебя в тот момент не было. Хочешь присоединиться? — это будет отличный шанс провести с ним больше времени. — Хм, хорошо, — он кивнул и снова начал смотреть вдаль.       Вот шлак. Это не сработало. Если его так сильно беспокоит тема войны, то, наверное, стоит это с ним обсудить. Может, ему не с кем поделиться своими переживаниями. Он такой же одинокий, как и я. Возможно, ему некому довериться. Я хочу быть его жилеткой, в которую он может выплакаться. Так люди говорят? Наверное. В любом случае, это меньшее, что я могу сделать для него. — …Война это так ужасно. Неужели нет способа решить всё мирным путём? Переговорами или, ну, не знаю… Если хочется помериться силами, то спортивными соревнованиями… Почему нельзя решить конфликт дипломатией? Взрослые иногда такие тупые, — я сказала то, что реально думаю. Хоть я уже и не ребёнок, я никак не могу назвать себя взрослой. Я не очень самостоятельная, мне вечно нужно иметь какую-то опору в виде другого бота рядом. Инфантильность, конечно, мой большой недостаток, но, знаете… Лучше уж быть инфантильной и доброй, чем взрослой и злой.       Проул посмотрел на меня в лёгком шоке, словно не поверил, что услышал именно то, что я сказала. — Да… — я слышу по его голосу, что он «притаил дыхание». — Да, я тоже так думаю…! Хвала Праймусу, наконец хоть кто-то это сказал!       Похоже, ему очень давно не хватало единомышленника, который считал так же. Я могу понять, почему он не искал единомышленников. Наверное, он побоялся, что его посчитают предателем или будут смеяться над его пацифистскими идеями. Мне-то бояться нечего. Хуже уже не будет, я и так никому не нравлюсь. Но я рада, что он со мной согласился. Возможно, наши взгляды могут стать началом неплохой дружбы. — Именно! Война несёт разрушение всем, — я уже более настойчиво киваю, уверенная в том, что моя точка зрения не является чем-то постыдным. Я протягиваю ему руку, чтобы он дал мне пять. — Нет войне. — …Нет войне, — он теряется некоторое время, но всё же даёт мне пять и соглашается с моим мнением. Не похоже, что ему часто предлагают дать пять, вот он и замешкался. Но это ничего, ведь я планирую стать его лучшим другом. Если он не против, конечно…       Мы ещё немного погуляли, а затем, вскоре, вернулись на базу. Это был приятный опыт. Никогда ещё не встречала настолько… Идеального. Хоть ему так и не удалось получить хорошее образование, я бы не назвала его глупым. Даже наоборот, он умнее большинства из тех, кого я знаю! Он мягкий, но способен за себя постоять. Я имею в виду не столько физическую силу, сколько силу духа и умение дерзить. А он умеет дерзить! Только на себя он полагается, вы посмотрите на него! А как на ремонтный стол попал, сразу же дерзость куда-то запряталась вглубь искры. Но это ничего, мне его дерзость даже нравится. Было бы приятно взять её и приструнить! Лишить его дара речи и ощутить власть над ним хотя бы на пару секунд! Возможно, он бы даже не разозлился на меня, если бы я сказала что-то, что мне обычно приходит в голову, когда я его вижу. Наверное, он бы начал меня воспитывать, сказав, что я слишком юна для него! Даже такая реакция с его стороны была бы величайшим подарком. Даже если он решит стать моим приёмным опи, я буду счастлива. Чем ближе он ко мне будет, тем я буду счастливее. Не то, чтобы я настаивала, но если бы он был ко мне ближе, было бы круто!       Простите, я опять слишком много болтаю!       В общем, на следующий день я направилась в медотсек, чтобы помочь Рэтчету. Я не люблю быть бесполезной, поэтому хотела помочь. Я стучусь, и старый меди-бот открывает мне дверь. — Что нужно? — он просто задал вопрос, а я уже чую в его вопросе претензию. Старик не в духе… В прочем, как и всегда. — Можно у Вас поработать? — спрашиваю я, стараясь быть как можно вежливее, и складываю руки в замочек, чтобы и выглядеть максимально дружелюбно.       Медик подозрительно прищурился и приблизился, чтобы рассмотреть меня получше. Я стараюсь не выдавать страх. Я его побаиваюсь. Он в общем безобидный, но всегда такой злой… Рядом с ним у меня всегда чувство, что он сейчас как возьмёт один из своих инструментов и как даст по башке больно! Но он лишь осматривает меня сверху вниз, будто принюхивается как дикий зверь. Рэтчет сначала посмотрел в мою гетерохромную оптику и нахмурился. Осмотрел тёмные сегменты моей обшивки и фыркнул под нос. Увидел чёрные полосы на моём животе… Это мне досталось от дяди… Праймусе, лишь бы Рэтчет ни о чём не догадался. А он смотрит всё ниже. Я смущённо свожу колени… Почему он так смотрит, как будто моя внешность его оскорбляет? Он что-то записал стилусом в датападе. Он что, проводит осмотр без моего ведома? Я знаю, что я для автобота слишком… Толстая… Но необязательно же так концентрировать на этом внимание… Рэтчет задумчиво хмыкнул. — Итак, что же ты умеешь? Может, чинить приборы? Или у тебя есть образование медика?! — судя по его тону, осмотр показал, что я ему не нравлюсь. — Н-нет, сэр… — растерянно ответила я. — Вот и чеши отсюда! Ишь, помощница нашлась! — медик уже хотел закрыть дверь медотсека перед моим носом, но я не собираюсь просто так сдаваться. — Пожалуйста, разрешите мне помочь вам! — настояла я. — Я, может, и не умею ничего чинить, зато я могу помочь вам убраться! Пожалуйста, разрешите у вас поработать! — Вот ведь заладила, — цыкнул он раздражённо. — Нечего здесь убирать! Поэтому убирайся сама! — Пожалуйста, дайте мне шанс! — я сложила руки в молитвенном жесте. — Я готова выполнить даже самую тяжёлую и грязную работу!       Рэтчет притушил оптику и нахмурился. Кажется, он задумался после моих слов. Я нервно потираю руки, ожидая его вердикта. — Ладно, — медбот угрюмо вздохнул. — Но если будешь филонить, тут же вылетишь из медотсека! Поняла? — Спасибо, дедушка! — в знак благодарности и уважения я поклонилась ему. — …Дедушка? — он посмотрел на меня как на идиотку. Похоже, его раньше ещё никогда так не называли. — Ой, простите… Можно же вас так называть? — я уточняю. — Юные боты… — Рэтчет угрюмо вздохнул. — Такие невинные и такие бестактные. Сначала спрашивай, а потом называй! — Простите… — я виновато отвожу взгляд и невольно надуваю губы. Если бы я могла, я бы уже расплакалась. Видите ли, я его очень боюсь. — …Ладно. Можешь меня так называть, — он равнодушно махнул рукой в мою сторону и отвернулся.       Он показал мне швабру, которой я должна вымыть всё дочиста, и губку, с помощью которой нужно отдраить платформу так, чтобы её было не противно даже лизнуть. Похоже, без спирта тут не обойтись… — Можно использовать это? — я показала ему пузырёк со спиртом. Я всегда ношу его с собой в набедренном отсеке. — Что это?! — Рэтчет выхватывает у меня пузырёк и, щурясь, пытается прочесть мелкую надпись. — Этиловый спирт, сэр, — ответила я, чуть шарахнувшись от столь резких движений. — …Ясно, — как только он убедился, что я не вру, он вернул мне пузырёк. — А то знаешь, всякое может в таких пузырьках быть, от ядовитых веществ до космической ржавчины. — Я всё понимаю… — я вздыхаю и начинаю драить платформу губкой со спиртом. — Чего только не повидаешь в военное время. Знала бы ты, как это ужасно, малышка, — проворчал медбот, начав устанавливать и настраивать какой-то крупный прибор. Что ж, он назвал меня «малышкой», это хороший знак, наверное. — Угу, — я согласно киваю, не отрываясь от работы. — Вот тебе и «угу»! — Рэтчет фыркнул, а затем начал пытаться подлезь отвёрткой к внутренностям прибора. — Никакой фильм о войне не может передать тот ад, через который многие прошли. Ты не застала это время, поэтому вряд ли сможешь понять хотя бы примерно, каково это! Хотя, пожалуй, оно и к лучшему. — Вы правы. Я столкнулась скорее с последствиями войны, — я вздыхаю, натирая платформу ещё усерднее. — Я понял, — он кивнул, догадавшись, что я имею в виду.       Остальное время мы просто выполняли свои обязанности в гробовой тишине. Я всё ещё не уверена, как он ко мне относится, но я чувствую от него предвзятость и агрессию ко мне. С другими он так не общается… Вернее, он всегда немного ворчливый, но по отношению ко мне он проявил какое-то лютое отторжение. Не могу сказать, что не знаю, в чём причина. Но я должна сделать всё, чтобы выглядеть нормально для всех. Может, сменить цвет обшивки или выбить себе окуляр? Нет-нет, это уже перебор! Тогда в моей борьбе пропадёт всякий смысл! Я хочу доказать, что я нормальная, кем бы я не была и как бы не выглядела. Я просто ещё к этому не готова. Как доказать всем то, во что ты сам не очень веришь?       Когда с уборкой было покончено, я вышла из медотсека в главный зал. Там уже происходило какое-то действо, начало которого я пропустила. Балкхед и Бамблби о чём-то не совсем мирно беседовали. — И ты предлагаешь мне играть в эти девчачьи игры? Да ну! Настоящие мужчины занимаются чем-то более драйвовым и рисковым! — хоть Би напрямую и не осуждал чужие вкусы, звучал он довольно надменно. Опять он за старое…       Балкхеда в данной ситуации было максимально жалко. Он же буквально открыл душу своему другу, поделившись самым сокровенным, а в итоге его полили помоями в завуалированной форме. Я прямо чувствовала беспомощность большого бота: начни он возмущаться, Би определённо бы его загазлайтил, сказав, что тот шутки не понимает. Может, не такие уж они и хорошие друзья? Мне казалось, что Балкх сейчас расплачется, настолько у него был опечаленный вид. Его оптика жалобно смотрела на жёлтого минибота, пока его могучие руки держали стопку дисков с играми, на обложке которых красовалась голубоглазая блондинка. Если бы они были не такие хрупкие, здоровяк бы их уже, наверное, уронил в отчаянии. Мне так стало горестно и обидно за него, что я не прошла мимо. Я подошла к дивану, стараясь сохранять хладнокровие на лице, и сильно хлопнула Бамблби по плечу. Он вздрогнул и медленно обернулся. Его оптика полна хтонического ужаса, будто у меня тентакли из спины выросли. Это так приятно… Внушать страх. — Слышишь, ты, — холодно процедила я сквозь денты. — Настоящие мужчины достаточно уверены в себе, чтобы играть в игры, в которые захотят, вне зависимости от количества блёсток в ней. И если ты боишься, что от девчачьих игр у тебя бампер отвалится, то скатертью дорога, чмошник.       Оптимус бы мне за такое уже давно бы надавал по шапке. А Балкхед… Он даже ябедничать не умеет. Что он мне сделает? — Эй, не говори так о Бамблби. Хоть он и задел мои чувства, он всё ещё мой друг, — вот Балкхед и дал мне ответ, что он сделает. Но растапливать мою искру против правил! Это запрещённый приём, как удар ниже пояса! Я повержена…       Я делаю паузу в несколько секунд, но всё равно нахожу, что сказать. — …Он вступился за тебя даже несмотря на обиду, — я неотрывно смотрю в оптику Би и говорю чётко и ясно. — Ты не заслужил настолько хорошего друга.       Бамблби возмущён и оскорблён до глубины души. — Ну и пожалуйста! Счастливо развлекаться с розовыми блёстками! — обиженно выплюнул он, не в силах сказать что-то ещё. На секунду мне даже стало его жаль.       Я отворачиваю взгляд на Балкхеда. Он всё ещё выглядит расстроенным. Могу его понять. Нелегко ссориться с друзьями, особенно с близкими, в которых ты верил и был уверен, что они никогда так с тобой не поступят. — Кажется, он расстроился… — большой бот вздохнул, притушив оптику. — Ничего страшного. Сам виноват. Перебесится и сам придёт. А пока пусть идёт и занимается «мужскими» делами, раз для него это важнее времени, проведённого с тобой, — холодная и почти издевательская ухмылка ползёт по моему лицу. Я считаю, что Бамблби получил по заслугам, и то, что я говорю в его адрес сейчас, абсолютно справедливо. Я протягиваю руку Балкхеду и предлагаю, — Если хочешь, я могу поиграть с тобой в эти игры. Мы уже давно живём в мире, где гендерное разделение было упразднено, и всё теперь общее. Так что, почему бы и нет. — Было бы здорово… — судя по голосу, Балкх всё ещё расстроен. Он разместил диск в консольную щель, и та поглотила его, начав загрузку.       Должны же быть способы его взбодрить и поднять ему настроение. Мне приходится подумать некоторое время, чтобы подобрать нужные слова. — …Тебе не стоит так расстраиваться. Если он извинится, то вы помиритесь, а если нет — нужен ли тебе такой друг вообще? Друзья принимают особенности и вкусы друг друга и не стыдят за них, ведь это то, что делает нас уникальными, — я попыталась сказать ободряющие слова, но прозвучали они довольно неуверенно. С таким настроем я никого не смогу подбодрить. Бесполезная… — Да, но… Но что если он прав? — здоровяк организует себе кресло из наплечных сегментов и садится рядом с диваном, создавая грохот. — Что если мне действительно не хватает мужественности?       Комплексы? Да, я понимаю. Сама прохожу через это. Мне кажется, словно этого хватает, чтобы испытывать к нему платоническую симпатию. Я стараюсь дать ему совет, которому сама не следую. — Пусть об этом беспокоятся те, кому это мешает! — я гордо вздëрнула голову, пытаясь заразить его своей уверенностью. Уверенностью в нëм, не в себе. — Но… Я и есть тот, кого это беспокоит, — возразил мне Балкхед. Ну да, резонно. Я бы ответила точно так же.       Не знаю, почему я решила, что если это не сработало со мной, то с ним, почему-то, должно. Скорее всего, потому что я не так сильно завишу от общественного мнения. Я имею в виду… Я в каком-то смысле приняла себя, но я приняла то, что я страшная, уродливая и мне лучше умереть. Когда слышишь такое на постоянной основе, это уже кажется чем-то нормальным и не выбивает из колеи. Балкхед чаще прислушивается к окружающим, поэтому я подумала, что к хорошим словам он так же восприимчив, как к грубостям. Хотя, может, он просто не понял, что я имею в виду? В смысле, я-то хотела сказать, что ему беспокоиться не о чем, а те, кого смущают его особенности характера, пусть идут мыть космические палубы! Собой. У меня, если честно, злость какая-то проснулась на его гипотетических обидчиков. Мы не так уж и близки, а я уже хочу его защищать. Вы, наверное, подумали: «О, она хочет его защищать, как мило!», но нет. Когда слово «защищать» звучит из моих уст, там нет ничего милого. Вы в курсе уже, да? Угрозы и запугивания — это буквально меньшее, что я могу сделать, чтобы защитить кого-то. Но убивать это, вроде как, плохо, поэтому этот вариант на самый крайний случай. И если свидетелей не будет. А вот спрятать труп для меня не проблема, я знаю несколько способов… Да, типичные мысли милой невысокой девушки-автобота, вас что-то смущает? Постарайтесь не обращать внимания и вы привыкнете, в конце концов, это мои самые обычные мысли. Мне нужно вспомнить, что меня вообще к ним привело и сосредоточиться на этом.       Балкхед… Может, мне стоит сказать ему прямо, что я о нëм думаю? Надо сформулировать мысль, хм. Нельзя говорить слишком просто, иначе это будет звучать вымученно, но и нельзя усложнять, чтобы он не подумал, что я выпендриваюсь. Проул сказал мне, что если у меня есть достоинства, то их нужно показывать… — Вот и зря, — я смотрю на Балкха и слегка ненавязчиво ему улыбаюсь. — Пока у некоторых ветер в голове и шило в бампере, милые парни пользуются большим спросом у девушек. Дамы чувствуют, что именно милые парни могут о них позаботиться. Кроме того, ты достаточно силëн, чтобы защитить прекрасную даму от хулиганов. У тебя нет причин для комплексов. Если кто-то тебе когда-то внушил идею, что с тобой что-то не так, то он закомплексованный неудачник, который может только самоутверждаться за счëт других! А ты, в отличие от него, классный, милый и красивый!       О, он засмущался. Отвëл взгляд и порозовел. Возможно, я немного перегнула с комплиментами, но я сказала всё так, как считаю. У меня нет проблем с тем, чтобы говорить приятные слова тем, кто этого заслуживает. Пусть они чувствуют себя особенными, самыми яркими звëздочками! Тогда я буду чувствовать себя полезной, если увижу, что им приятно. Что ж, здоровяка я обрадовала, судя по его реакции. — Спасибо. Ещё никто ранее не говорил мне таких слов, — говорит он. Я чувствую в его тоне тепло и искренность. — Стесняются, наверное. Или у них просто плохой вкус! — я говорю это так уверенно, как могу.       После этого разговора мы играли в игры про Барби. Вроде, так зовут главную героиню всех этих игр. Часто в них нужно было проявлять креативность, и… Я быстро поняла, почему Балкхед в восторге от этих игр. Что бы ты не сделал, Барби реагирует положительно и благодарит за помощь. Кроме того, многие игры про Барби — это весьма медитативное занятие. Ты никуда не спешишь, просто наслаждаешься тем, как раздолбанная лестница за пару секунд превращается в красивую и яркую при помощи огромной кисти. Я знаю, что Барби — это всего лишь персонаж, но она так по-настоящему произносит слова благодарности и похвалу, что я хочу обнять её. Стоит отдать должное актёрам озвучки — они постарались на славу. Кстати, об актёрах. Все игры про Барби будто рассказывают о разных героинях, в разных сеттингах, с разным именем. Это натолкнуло меня на мысль. Может быть, Барби актриса, поэтому способна принять самый разный облик? Эта теория кажется мне забавной и достаточно правдоподобной.       Бамблби вернулся. Зараза, сбил меня с мысли! Интересно, что этот дебил снова задумал? Хм… У него виноватый взгляд, но я ему не доверяю. Би проходит мимо меня и подходит к Балкхеду. — Слушай, дружище, — в голосе минибота слышится искреннее раскаяние. — Я… Я тут вспомнил, что сегодня вечером мы будем смотреть аниме все вместе. Будет неловко, если мы в этот момент будем в ссоре. Сари… Может заметить и расстроиться… Поэтому… Ну… Мне стоит принести извинения. Наверное, я был слишком резок. Я всё ещё не понимаю твои увлечения, но… Тебе могут нравиться вещи, которые не нравятся мне, всё в порядке с этим.       Балкхед не думал и минуты. Он тут же подскочил и ринулся обнимать друга изо всех сил.       Не могу не отметить, что я чувствую зависть. Хотя если бы меня так обняли, я бы испугалась и могла бы даже ударить. Да, вы можете смеяться надо мной сколько угодно! Ох уж эти фемботы, сами не понимают, чего хотят! Но вы просто не понимаете, через что я прошла! Никто не понимает! Я совсем одна! Боже, как же я хочу дезактивировать. Если бы я была послушной девочкой… Если бы я только осталась с дани… Всё было бы хорошо. Я подрываюсь с места и ухожу в уединённое место, под голос большого бота: — Конечно, я прощаю тебя, приятель! Я знал, что ты не хотел меня обидеть!       Я выхожу с базы, но не отхожу далеко. Я чувствую, будто силы резко покинули корпус. Ужасные, мрачные, наполненные дымом и смрадом воспоминания переполнили процессор. Я смотрю на небо. Закат окрасил его в нежно-сиреневые цвета, плавно переходящие в желтизну. Как же красиво… Это не похоже на Кибертронское небо. Это так странно. Чувствовать себя не дома. Это как быть в другой стране, но это чувство ещё острее. Я так далеко от дома… Я хочу вернуться домой. К дани, в безопасное место. Но сейчас небезопасно нигде. Что ж, хотя бы здесь нет войны, но десептиконы всё ещё могут быть поблизости. Паршиво, но могло быть и хуже. — Комета? — голос Оптимуса раздался за моей спиной.       Я оборачиваюсь. Смотрю на него секунды две и отворачиваюсь. Если он пришёл меня утешить, то я не могу рассказать ему, что меня тревожит. И вообще, почему я должна? Мы не настолько уж и близки. — Тебя что-то беспокоит? — ОП подошёл ближе, встав рядом со мной.       Я не смогла сразу дать ответ. Интересно, если я притворюсь, что всё в порядке, он уйдёт? Уходи. Уходи уходи уходи уходи уходи уходи. Я не должна проявлять слабость. Не сейчас. Не на публике. Даже состоящей из одного бота. Он слишком правильный, чтобы сделать что-то плохое, но он всё же незнакомец, я могу ожидать от него что угодно. Даже если он будет меня утешать, меня это вообще не расслабит. Это лишь напомнит, какая я слабая, когда никого нет рядом. — Всё в порядке, если ты не хочешь говорить об этом сейчас. Но помни, что следить за благополучием команды — моя обязанность, поэтому ты можешь поделиться со мной, чем захочешь и когда захочешь, и я буду готов тебя выслушать, — его голос звучал мягко и приятно, ощущался почти воздушным, как облако, пока мне хотелось кричать от боли. — Я не хочу в колодец всех искр… — пожалуй, это то, чем я правда могу поделиться и что будет ему близко. Никто из нас не хочет этого. — Ты не отправишься туда. Я обещаю, — Прайм говорил уверенно, но я услышала, как его голос слегка дрогнул. Трудно давать такие обещания, но, наверное, это что-то в его духе. Он иногда такой пафосный, что по нему театр плачет. Но он заметил недоверие в моём взгляде, и молвил, — Пока мы рядом, мы сделаем всё, чтобы этого не произошло. Мы — команда, и обязаны друг друга защищать.       Вот в это я охотно верю. Звучит рационально, пусть и пафосно. Иногда его наивность раздражает, но я не испытываю никакой неприязни к нему. Скорее наоборот, в этот момент мне даже обнять его захотелось, и не абы как, а чтобы харя треснула. Почему-то с Оптимусом всегда так комфортно, как будто бы ты дома, независимо от того, в какой точке Вселенной ты находишься. — Спасибо. Вы очень добры, — мне даже удалось немного, но искренне улыбнуться. Как он это сделал? Минуту назад я была готова орать в агонии, а сейчас я чувствую, будто меня убаюкали словами. — Всегда пожалуйста, — он улыбнулся мне в ответ, но увереннее и настойчивее. — Тебе уже лучше? Полагаю, скоро начнётся… «Вечер аниме», как Сари это назвала. Думаю, тебе стоит прийти.       Да, она меня тоже приглашала, но я не дала чёткого согласия. Напридумывала отмазок и сижу довольная. Или недовольная? С одной стороны, было бы классно завести друзей и классно провести время, а с другой — скорее всего всё пройдёт по шаблонному сценарию «все беседуют между собой, а я сижу в углу комнаты и доедаю мох, потому что либо мне не дают даже слова сказать, либо я не могу поддержать разговор из-за того что не разбираюсь в теме». Вот такой вот грустный факт. — Простите. Я не люблю большие компании… Наверное, не стоит… — я нехотя отказалась. Я хочу туда, к ним, очень хочу, но я трушу! Боюсь, что меня не примут. Что ж, Би меня точно не примет, но его одобрение мне и не нужно. Мерзкий тинейджер. — О, правда? Но разве Сари тебя не пригласила? — Оптимус видит, что я лукавлю. Какого шлака он такой проницательный? — Пригласила. Но не думаю, что мне стоит приходить… — я не могу говорить уверенно. Только мямлить. Может, я себе всё придумала? Может, всё пройдёт хорошо? — Знаешь, она расстроится, если ты не придёшь, — он вздохнул. Он действительно хотел, чтобы я пришла, но будто понимал, что не может заставить меня! Но я не хочу никого расстраивать! — В любом случае, я буду рад, если ты присоединишься. — Тогда я приду! — его слова заставили меня моментально передумать. Если хотя бы кто-то будет рад, что я буду там, я приду. Я хочу радовать окружающих, я хочу быть полезной! Прийти на какую-то микро-тусовку, чтобы сделать кого-то счастливым? Пустяк!       Оптимус сначала удивился, что я так резко передумала, а потом тепло улыбнулся мне. Похоже, он был искренним со мной. Он действительно счастлив, что я присоединюсь. Или он убедительно притворяется, что рад. Стоп, а зачем ему вообще это? Вдруг он просто пытается меня не обидеть… Нет, какой-то бред. Я уже слишком привыкла быть подозрительной в адрес окружающих, что везде ищу подвох, но в данном случае это бессмысленно. Какое облегчение!       Итак, вечер аниме прошёл лучше, чем я ожидала. Мы все вместе смотрели «Сейлор Мун» в тишине. Никто не разговаривал (почти), поэтому я и не беспокоилась о том, что не могу поддержать разговор. Думаю, что даже если бы все начали беседовать, Проул бы молчал так же, как и я, поэтому мне было бы не так одиноко. Зря только накрутила себя!       Каким-то образом Оптимусу удалось и Рэтчета вытащить из его берлоги. Это было бесполезно, потому что дедушка через несколько серий крепко заснул. Тссс, не будем ему мешать! Больше всего в этом вечере мне нравилось наблюдать за Проулом. Он казался мне таким увлечённым просмотром. Ах, какой же он загадочный! Интересно, о чём он думает прямо сейчас? Я сидела рядом с ним, потому что… Ну, в случае, если мне будет неинтересно, я всегда смогу полюбоваться на его профиль. О-о-о, мне так нравится его нос… — Знаешь, что я подумал? — Бамблби прервал мои размышления своим чересчур довольным голосом. — А девчачьи вещицы не так уж и плохи! В смысле… Усаги очень милая! — О, спасибо, что это сказал, — Балкхед улыбнулся ему, довольно зажмурившись. — Я рад, что ты теперь лучше меня понимаешь.       Как хорошо, что они разрешили свои конфликты. Меня бесит Бамблби, но даже за него я рада. Я счастлива, когда всё у всех хорошо. Кроме того, он осознал, что был не прав. Это ли не чудо и повод для радости?       Я перевожу взгляд на Оптимуса: он выглядит счастливым. Похоже, он не соврал: он рад, что все вот так вместе собрались. А в каком восторге Сари! Как славно. Никто со мной не разговаривает, но я не чувствую себя чужой. Все делают вид, будто моё присутствие здесь — это что-то настолько обыденное, что на этом даже не стоит заострять внимание. Может быть, такими темпами я привыкну быть среди них и когда-нибудь буду чувствовать себя частью команды? Что ж. Время покажет!