АУФ (Агентство Уничтожения Фемботов)

      Очередной вечер автоботов ознаменовался просмотром телевизора. Оптимус аргументировал данное занятие познанием окружающего их мира. Небо озарилось приятным желтоватым цветом. Все были так увлечены просмотром телека, что даже не заметили, что Бамблби не было с ними. — «Наверное, празднуют, что избавились от него», — Комета саркастично хихикнула про себя.       Всё шло как обычно. Все смотрели телевизор и наслаждались информационным мусором. Только Комета вечно отвлекалась на Проула, желая наблюдать за его поведением и реакциями. Проул облокачивается на спинку импровизированного кресла из шин и выглядит расслабленным. Отлично, значит, он чувствует себя хорошо в этой компании. О, он боится того, как сталкиваются тачки? Это мило. Комете телесные хорроры нравились, но она мысленно поклялась себе беречь Проула от них. Он ведь так нежен и трогателен, словно крошечный цветок. А ещё шины, на которых он сидит, кажутся просто огромными по сравнению с ним. Ах, объясни свою маленькость…       Тонкий человек из телевизора вещает о способе стать худее, быстрее, красивее… Это привлекло внимание Кометы. Ей это довольно знакомо. Она постоянно думает, что недостаточно хороша. Её оптика разного цвета. Она не встречала такого больше ни у кого. Значит, она неправильная. У всех фемботов идеальная фигура, но у Коми были вполне обычные параметры. Значит, она неправильная. У неё был вздёрнутый нос, что более ни у кого не встречалось. Значит, она неправильная. Это можно продолжать до бесконечности.       Оптимус вздыхает несколько пренебрежительно. «Улучшение человеческой расы, что они ещё выдумают»? Комета смотрит на него искоса. Ну, конечно же. Идеальный бот без комплексов, да? Сын маминой подруги, лучший из лучших. — «То, что я иногда хочу отрезать от себя лишние куски металла, ему знать необязательно», — произносит Комета про себя и улыбается безжизненно. Кажется, она таким образом старается убедить себя в том, что ей всё равно на то, что он думает. Её немного задело, что он так легкомысленно отнесся к этому, словно это какая-то ерунда. Именно так фем это видела, по крайней мере, — «Не завидую его будущим спарклингам».       Ещё бы, это для тебя кажется ерундой, со своей-то колокольни легко рассуждать. Если бы у Оптимуса был ребёнок, и тот был бы расстроен потерей любимой игрушки, ОП тоже бы так отреагировал? «Не расстраивайся из-за глупостей»? Но для ребёнка-то это не глупость. Так же и с людьми. Они маленькие, крошечные и беззащитные. Микроскопический вирус может сделать с ними такое…! Ну, как если бы всё население Болгарии — пуф! — и исчезло. В таком случае очень глупо рассуждать об их проблемах, будто это ничего не стоящие пустые капризы.       Коми бы хотела вступить с Оптимусом в конфронтацию, но смелости у неё не хватало. Конечно, способна только запугивать тех, кто слабее, верно? Хотя в данном случае она была на стороне людей, которые уж точно слабее. У неё были мысли, что, вероятно, люди чувствуют себя слабыми и уязвимыми, поэтому хотят стать сильнее. Если бы она это объяснила, Оптимусу было бы проще понять людей. Ведь именно для этого они здесь собрались. Но Коми понимала, что подсознательно она на самом деле хотела защитить себя, при этом считая, что недостойна защиты. Она привыкла считать себя мусором, ошибкой, инструментом… Всем чем угодно, но только не личностью со своими правами.       Далее по телевизору показывают, как тонкий человек рекламирует свой продукт. Он показывает ринг, на котором маленький старикашка с неестественным цветом кожи собирается драться с… Бамблби?! Через несколько секунд старик увеличивается в размерах, а его мышечная масса становится гораздо больше, чем у профессионального бодибилдера. И всё это благодаря изобретению этого тонкого человека. Поразительно, как в 22-м веке изменились инфоцыгане. Раньше они втюхивали свое не очень безопасные товары через Нельзяграмм, в духе «капните себе в глаза этой смесью из сока огурца и формальдегида, и тогда ваше зрение улучшится, отвечаю, вот вам мой купленный за полторы тыщи диплом», а теперь какой-то невнятный челик накачал какого-то деда и даже не объяснил, как это работает. Да кто захочет…? Хотя ладно, люди странные, кто-то сто пудов захочет это приобрести. Что более важно, Бамблби в опасности! — «Ой-ой. Этот тинейджер может доставить проблем. И никто не побеспокоился, что его не хватает», — заметила Коми про себя. — «До него что, вообще никому нет дела»? — Автоботы! Трансформируемся и вперёд! — скомандовал Прайм. — «Серьёзно? Только сейчас? Вы были бы ужасными альфами. Ваши спарки не прожили бы и пары солнечных циклов», — фембот поворчала мысленно, но подчинилась приказу, как и все остальные. Не то чтобы у неё был выбор, не так ли?       Хочется задать вопрос: «Почему она сама тогда за ним не следила»? Наверное, если бы её спросили, она бы ответила: «Кто ж знал, что он на такое способен»? Да, все так думали. Кроме того, Коми на самом деле особо не было до него дела. Она ему никто, и он ей никто. Если бы она даже попыталась остановить его от глупостей, он бы её не послушал. Кажется, Комета пытается найти себе оправдание, но приходит к выводу, что это бесполезно.       В общем, автоботы прибыли на место происшествия, битва с перекачанным дедом прошла успешно, Бишку спасли, Проул дал ему по башке, всё, казалось бы, прекрасно. Только Рэтчет и Балкхед смеются над тем, что Би коротышка. «Да что с ними не так?! Что это за друзья вообще такие? Одно дело Проул, он за дело сделал это. В конце концов, они квиты теперь. Но вот старику со здоровяком зачем над Бамблби смеяться? Неужто делать больше нечего?» — размышляет фембот в возмущении. Комета наблюдает за этим. Ей плохо от этого, но она боится что-либо сказать. Высказывать мнение при всех всё ещё слишком страшно. В процессоре не укладывается — час назад ей было вообще всё равно, и вдруг она забеспокоилась. Будто обижают её саму. Неприятно. Они всего лишь прикалываются, как друзья, верно? Тогда почему Бамблби обидно? Когда это безобидные шутки, тебе не должно быть обидно, не так ли? Никто не должен терпеть насмешки. Сначала всё начинается как безобидные шутки, а потом перерастает в травлю. Никто не заслуживает травли. Коми не знает, что сказать, чтобы не выглядеть глупо, но хочет показать Бамблби, что в данной ситуации она на его стороне. Да, он поступил как дурачок, но это никак не связано с его ростом. Комета бросила мимолётный опечаленный взгляд на минибота. Тот заметил это и хотел что-то ей сказать, но она отвернулась, прежде чем он начал разговор. М-да, неловко. Би хоть и бывает поступает глупо, но эмоциональный интеллект у него хорошо развит, поэтому он заметил, что Коми, кажется, расстроена. Он не знал причину, но предположил, что она за него волновалась. Даже как-то приятно стало, несмотря на то, что их предыдущее взаимодействие было не из приятных. Может, всё, наконец, налаживается?       После произошедшего все вернулись на базу и разошлись по своим комнатам. Время близилось к отбою. Коми не удавалось погрузиться в стазис. Она написала ещё один пост в соцсети: «Почему некоторые считают нормальным высмеивать физические особенности других? Это не то, за что мы отвечаем. Тем более, я не понимаю, почему это могут делать друзья. Разве друзья не должны поддерживать друг друга?». Это не помогло. Мысли поедали процессор и уничтожали его изнутри. Это никак не способствовало хорошему отдыху. — «Я такая бесполезная. Как я собираюсь сражаться с десептиконами, если я боюсь даже лишнее слово сказать? Это так глупо. Меня ведь не побьют, если я скажу что-то не так. Я такая трусливая», — Комета погружается в самобичевание против своей воли.       Возможно, прогулка на свежем воздухе в эту прекрасную ночь поможет освежить мысли. Она выходит в главный зал. Темно и просторно. Это вызывает в ней тревогу. Это чувства усиливаются, когда она слышит звук тяжёлых металлических шагов. Комета резко оборачивается в ужасе, ожидая, что это десептикон проник на их базу. Но это всего лишь Оптимус. Коми немного расслабилась, но лишь частично. — Комета? Что ты тут делаешь? Не можешь погрузиться в стазис, я прав? — голос Оптимуса звучит мягко, как суфле, и заботливо, как у родителя.       Коми отрицательно качает головой, поникшая, словно стебель ландыша. Она села на диван и сложила руки с замочек на коленях. Несколько секунд фембот думала, стоит ли ей делиться своими мыслями. Но она всё же решила, что ОП достаточно надёжный, и ему можно рассказать. За всё то время, что она знает его, он ни разу не подводил. Не то чтобы они знакомы очень давно, но для Коми этого было достаточно, чтобы доверить ему некоторые свои мысли. — Кое-что… Тревожит меня, — сначала она говорит неуверенно, но когда в её голову приходит мысль, что Оптимус — тот, кто ей нужен сейчас, её слова становятся разборчивее, а тон твёрже и даже слегка… Более восхищённым? Её оптика немного сияет, хоть и губы поджаты в несчастном напуганном выражении. — Вот вы…! Вы всегда знаете, что сказать! У вас нет страха сказать что-то не так? И быть обсмеянным…?       Под конец своих слов она уже засомневалась. Нет-нет, не может быть такого. Это же Оптимус Прайм, он не может ошибаться или сомневаться! — Ах… Нет, конечно же… У меня есть, — он присаживается рядом с ней. Кажется, Оптимус теперь тоже звучит неуверенно и немного меланхолично, — Иногда я думаю, что мне вообще не суждено быть героем. Но я чувствую, что это то, что правильно. Поэтому… Даже если я боюсь сказать что-то не так, я всё равно говорю, ведь это то, что я думаю. — Вам легко говорить. Над вами никто не будет смеяться, — Комета улыбнулась, но как-то выученно, неискренне, как кукла с пустым взглядом. — Неужели? — ОП улыбается ей в ответ, тихо усмехнувшись, но он, кажется, улыбается искренне. — Разве ты не помнишь, как Сентинел со мной общается? — Ах, этот… — она уже хотела обозвать Сенти кретином, но сдержалась. Фембот скрестила руки на груди, слегка надула губы и немного нахмурилась. — Готова поспорить, что у него нет девушки. Мало кто захочет терпеть его нрав. — Всё не так просто, как ты думаешь… — кажется, Оптимус его пытается оправдать. — Вы сами привели его в качестве примера тех, кто с вами не считается, а теперь пытаетесь его защищать? Я вас не понимаю, — фембот горько вздохнула. С каждым своим словом она становилась всё злее и злее. — В любом случае, что бы там не произошло между вами, это его не оправдывает! Свои конфликты нужно решать по-взрослому, а не как двухнедельная протоформа! — Коми резко опомнилась, что вышла из себя, и тут же снова стала тихой, мирной девочкой, которая никому не доставляет неудобств. — Ох… Извините, мне не стоило этого говорить… Простите меня, пожалуйста… Я имею в виду, мне так жаль… — Нет, не извиняйся. В конце концов, ты сказала то, что ты думаешь, — не сказать, что лидер бригады был с ней полностью согласен, но он спокойным тоном подбодрил её. Он считал, что она имеет право на своё мнение, как и все остальные. — Ты выразила себя, и мне кажется, что такого ещё мне никто не говорил. Несмотря ни на что, ты настояла на своём. Это было смело. Это твоё мнение, и оно мне кажется… Непривычным. Я думаю, что если ты будешь высказывать своё мнение, никто не пострадает. Наоборот, ты можешь подать какую-то идею, которая не пришла в голову никому, кроме тебя. — Спасибо… Но… У меня есть ещё один вопрос к вам, — фембот смотрит в пол и нервно разминает свои ладони. — Почему боты причиняют друг другу боль? — Ох… Ну, я не знаю. На это должны быть причины, — кажется, Оптимус немного растерялся, когда услышал её вопрос. Ему самому было бы интересно узнать ответ на него.       Они сидели вместе ещё несколько минут, в абсолютной тишине. ОП про себя рассуждал над вопросом. Ему из всех щелей говорили о том, что десептиконы злобные и заслуживают уничтожения, но, возможно, у них есть причина для их преступлений? Не бывает же, что всё просто так. Но ответ всё не приходил. Всё, что Оптимус знал о десептиконах, он знал из документалок, где говорилось только то, что десептиконы просто злобные. Это даже немного подозрительно.       Спустя пару минут молчаливого времяпрепровождения, Оптимус и Комета пожелали друг другу доброй ночи и разошлись по отсекам. Этот разговор помог Коми чувствовать себя лучше. ОП действительно с уважением отнёсся к её размышлениям, словно они представляли какую-то ценность. Даже если он один, кто так считал, это уже давало чувство, что она не изгой, и может положиться на него, в случае чего.       На следующий день офис Самдека был атакован Мелтдауном. Тонкий человек из вчерашний передачи из-за неудачного эксперимента превратил себя в существо, расплавляющего всё, чего он коснётся, и назвал себя именно так. Проблема сражения с ним заключалась именно в том, что его даже нельзя ударить. Мелтдауна нужно было обезвредить, но никто не знал способ.       Коми получила небольшой химический ожог от кислоты Мелтдауна. Она стиснула денты и прошипела. Но этот ожог натолкнул её на мысль. — «Кислота… Ну конечно»! — она почувствовала, как к ней пришло озарение и тут же связалась с Сари. — Сари, ты тут? Как только разблокируешь силовое поле, принеси, пожалуйста, пачку соды или мыло! Кажется, у меня есть идея! — Что? Соду или мыло? Надеюсь, у тебя хорошая идея, — Сари закономерно удивилась, но, похоже, доверилась ей.       Когда защитное поле, оберегавшее башню Самдека было открыто, Сари тут же ушла за вещами, которые Комета попросила. Она бежала со всех ног, ведь её отцу угрожала опасность. Когда Сари вернулась, она тут же кинула картонную пачку с содой Комете. В этот момент Балкхед пытался сдержать Мелтдауна рукой, мучаясь от множественных ожогов кислоты. Он больше не мог его сдерживать и Мелтдаун вырвался из его рук. Он направлялся к профессору Самдеку. — Ты можешь растворить что угодно. Тогда попробуй растворить вот это! — Коми с силой кинула пачку соды в голову Мелтдауна.       Картонная коробка начала растворяться из-за кислоты. Сода, как и любая другая щелочная среда, начала нейтрализовать кислоту. Так как Комета попала в его голову, глаза Мелтдауна пострадали первыми. Он кричал в агонии, пока Сари заточала его в небольшом силовом поле. Это была уже идея Оптимуса. Бамблби тоже проявил себя, как герой. Он помогал спасти отца Сари от Мелтдауна, вытащив его с самого верхнего этажа башни. Даже Комете достались почести, от того, от кого она и не ожидала их получить. — Нейтрализовать кислоту с помощью щёлочи. Умно, — своим привычно флегматичным тоном заметил Проул.       Комета не могла поверить своим аудиодатчикам, она почувствовала себя буквально на небесах. Искра заколотилась как птица в клетке, вентиляция сбилась, а ладони сами потянулись прикрыть её покрасневшее лицо. Она еле сдержала радостный вопль. — Т-ты считаешь, что это умно?! С-спасибо! Праймус, я никогда этого не забуду! — после этого фембот закрыла рот руками плотнее, чтобы не продолжать говорить, потому что если она не остановится, она признается, что хотела бы распечатать его комплимент на принтере, повесить у себя в комнате, молиться на него, вырезать эти слова на своём теле и прочие безумные поступки. Этот комплимент сильно придал ей уверенности.       После того, как всё разрешилось, Рэтчет и Балкхед принесли свои извинения Би, за то, что насмехались над ним за его рост. Коми, которая целые сутки ждала, когда скажет им, что они были неправы, морально умерла внутри в ту же секунду. Она, кажется, опоздала с тем, чтобы высказать, что она думает. Она чувствовала себя очень бесполезной. — Р-рада, что вы пом-мирились… — это всё, что она смогла сказать, стиснув зубы и с нервной улыбкой. — Что-то не так, Комета? — заметив её неестественный тон голоса, спросил Оптимус. Похоже, он заботился о каждом, кто находился в его команде. — Что? Не-е-ет, всё нормально! — Коми нервно хихикает, не желая отвечать на его вопрос, боясь выглядеть глупо, но не может не выдавливать из себя саркастичные изречения. — Вы, ребята, извинились перед Бамблби не потому что ему было неприятно, а потому что он доказал свою ценность. Но когда он ошибается, над ним можно насмехаться. А вы, босс-бот, даже не вступились за него. Отличная работа! Так и поступают автоботы, хорошие парни! — Эй! Следи за языком, юная леди! Мы ведь уже извинились! — Рэтчет, кажется, воспринял её слова в штыки. — Да, но в её словах есть смысл, — Оптимус кивнул и посмотрел на Комету. — Ты права. Возможно, мне стоило тогда вмешаться. Мне очень жаль. Я пока учусь быть лидером и героем, — затем он перевёл взгляд на Бамблби. — Бамблби, я хочу и у тебя попросить прощения. Думаю, мне стоило сказать, что я на твоей стороне.       Бамблби немного в шоке от того, что Комета на его стороне, но рад, что конфликт между ними исчерпан. Так же его впечатлило, что сам Оптимус тоже перед ним извинился. Это было так приятно, что ему уделили столько внимания. — Спасибо, босс-бот! — минибот улыбнулся ему как можно шире. — Я принимаю ваши извинения! В конце концов, все мы только учимся. — Да, — Комета положила руку на искру и тоже улыбнулась, но более спокойно, едва заметно. — Спасибо, ОП. Давайте больше не будем насмехаться друг над другом из-за наших внешних особенностей, хорошо? Смеяться над Би из-за его роста — всё равно что смеяться над Балкхедом за то, что он огромный, над Рэтчетом за то, что он старый, или над Проулом за то, что он тощий.       Повисла неловкая тишина… — …Не такой уж и тощий, — с досадой пробормотал Проул вполголоса. — Расслабься, это я для примера. Мне на самом деле нравится твоё телосложение, — фембот улыбнулась немного шире. — Гм! — ниндзя-бот почувствовал, словно к нему только что прикоснулись где-то в районе затылка. Он резко отвёл взгляд и кашлянул в кулак, засмущавшись, а затем тихо прошептал, — Спасибо… — К тому же, вы все по-своему хороши, — добавила она и продолжила пояснять свою позицию, — Я предлагаю лишь уважать наши различия. Ведь это то, что делают… Друзья, верно? Я понимаю, что, возможно, звучу слишком изнеженной, но зачем доставлять друг другу дискомфорт, если этого можно избежать? Уважать чужие границы не так уж и сложно. — О, я понимаю. Это звучит хорошо. Ты, похоже, заботишься о наших чувствах, — Балкхед не сдержал улыбку от умиления. Даже если Коми звучит, как неженка, он прекрасно её понимает, ведь сам порой чувствует себя таковым. — Не преувеличивай, Коми. Мы же просто шутили, — Рэтчет продолжает отмахиваться от её слов. Он более упёртый. — Шутка должна быть смешной для всех: не только для вас, но и для того, о ком вы шутите. В противном случае, это не шутка, а издёвка. Я уверена, что вам тоже было бы неприятно, если бы кто-то смеялся над вами, не так ли? — Комета продолжает настаивать на своём, уже звуча более уверенно. Это всё благодаря поддержке Оптимуса и комплименту Проула. — …Окей, малявка, тебя услышали, — ответил он, подумав полминуты. — Постараюсь не повторять ошибок. Я действительно порой не понимаю нынешнее поколение. Но меня радует, что оно гораздо добрее, чем моё… В смысле… Ничего, если я называю тебя «малявка»? — О, не переживайте об этом, — Комета нервно усмехнулась, сложив руки в замочек. — Меня можно называть как угодно. Как бы вы меня не назвали, я в любом случае слышала о себе вещи и похуже.       Ещё более неловкая тишина… — Эм… Ладно? Скажешь, если надоест быть малявкой, я полагаю? — ответил мед-бот, стиснув денты от чувства социального дискомфорта. Типа, серьёзно, что с ней не так?

***

      Поддержка возымела долгосрочный эффект. Комета всё ещё нервничала перед дверью Проула, но скорее от превкушения встречи с ним. Она больше не чувствовала себя нежеланным гостем и даже пригласить его на прогулку было не так страшно, ведь если он откажется, можно просто ответить: «Как надумаешь, свяжись со мной». Коми хоть и по прежнему считала себя довольно посредственной, она знала — Проул считает, что она умная. Хотя, в это всё равно слабо верилось. Он правда это имел в виду?       Комета собралась с силами, глубоко провентилировала, стараясь успокоиться, и постучалась. Дверь в комнату Проула открылась через минуту. Это ожидание было слегка утомительным, казалось, что минута длилась вечно, но Коми испытала облегчение, когда увидела Проула на пороге. Он выглядел… Уставшим? Хотя, вроде, как и обычно. Или он всегда таким выглядит? — Э, ну, привет! — Комета нервно улыбнулась, демонстрируя дентальную пластину, и немного помахала ему рукой в знак приветствия. — Это, ну, если ты не занят, то может бы могли бы мы погулять? Что скажешь?       Эти слова ненадолго вызвали у недавно вышедшего из своей уютной комнаты Проула ступор, так как для него это стандартная реакция в неловкой социальной ситуации. С его стороны, на него смотрит маленькая девочка, которая стала его фанаткой ни с того, ни с сего. Ему приятно такое внимание и одновременно с этим ему некомфортно. Страшно, ведь он чувствует, что несёт ответственность за более юное поколение. Хоть их разница и не была большой, поведение Кометы ощущалось каким-то детским и наивным. Без негативной окраски, конечно, но факт есть факт. — Эм… Ладно? — он будто сам не был уверен в собственном ответе. Проул не хотел ей отказывать, но он чувствовал усталость от постоянного груза ответственности, который сам на себя возложил. — Пошли! Я вчера такое дерево видела! Прошенька, ты щас умрёшь! — Коми улыбнулась, а глаза её горели от восторга. Она становилась дёрганной, но такой счастливой, какой её никто и никогда не видел. Она взяла его за руку и потянула за собой.       Это заставило нин-бота слегка растеряться. Ещё никто его не брал за руку с таким восхищением и восторгом, словно он чей-то кумир и сделал что-то значимое. Несмотря на то, что причины считать его кумиром со стороны юной леди оставалось загадкой для Проула, он не мог не почувствовать себя особенным. Было приятно наконец осознавать, что кто-то не считает тебя странным изгоем, а является твоим фанатом. Это было так необычно: ощущать касание чужих рук каждым своим сенсором и испытывать тревогу и радость одновременно. Именно так чувствовал себя Про, держась с кем-то за руки. Тем более, что фембот взяла его за руку первой. Так было не принято, но бунтарская душа Проула затрепетала от этих нарушений устоев. При этом ему льстил тот факт, что кто-то обратил внимание на его индивидуальность.       Коми привела Проула к цветущей вишне. При дуновениях ветра лепестки плавно спускались на землю, как в аниме. Это было завораживающие, но реакция Кометы была ярче этого. Она сжала кулачки и с искрой глазах наблюдала за этим процессом… Проул стоял рядом и тоже наблюдал за падающими лепестками, но более спокойно и сдержанно. Он стоял молча несколько минут, пока не вспомнил, что рядом находится другой бот, а значит он в социальной ситуации, надо что-то сказать. А что говорить? — Кхм… Знаешь… В общем… Спасибо, что показала мне такую красоту. Нечасто встречаю тех, кто хочет так провести со мной время, — ниндзя-бот поблагодарил свою спутницу, но не стал вдаваться в подробности своих отношений с окружающими. Это долгая и слишком личная история. — О, я понимаю. Должно быть, у тебя тоже нет друзей. У нас так много общего! Может, мы могли бы… Ну, не знаю! Стать друзьями? Конечно, если ты не против, — Комета пытается выглядеть дружелюбной, поэтому выдаёт вымученную неискреннюю кукольную улыбку с пустым взглядом. — Эм… Комета… Я, конечно, не отказываюсь, но, кажется, это не так работает… — Проул вздохнул. Его поражает детская наивность Коми, которая может так легко предложить дружбу, будто они только что встретились в песочнице. — Да, я понимаю. Сначала нужно получше узнать друг друга. Я могу задать тебе пару вопросов. Как ты думаешь, почему десептиконы такие злые? — спросила Комета вдумчиво. — Ох. Ну… Хм, — нин-бот, кажется, слегка растерялся от такого вопроса, но всё же ответил ей, — Если честно, я не знаю… Может быть, они очень несчастны. Тот, кто доволен жизнью, не будет проявлять агрессию. Мне нравится, что ты задаёшься такими вопросами. Похоже, ты способна к критическому мышлению. — Спасибо. Но я бы хотела задать больше вопросов о тебе! Я бы хотела узнать тебя получше! Хм… Как насчёт того, что ты думаешь о смерти? — она пусто и несколько пугающе улыбнулась. — Тревожит ли тебя мысль, что когда-нибудь ты просто перестанешь… Быть? — …Да, — он вздохнул с печалью на искре и отвернулся. — Я бы не хотел попасть в колодец всех искр. Особенно слишком рано… Но я понимаю, что это неизбежно и случится с каждым. Рано или поздно. Ведь ничто не вечно… Несмотря на продолжительность нашей жизни, в масштабах Вселенной мы недолговечны, а органика, которой я так восхищаюсь, ещё более недолговечна. Хм… А что насчёт тебя? — Я не знаю, — Коми невинно улыбается на протяжении всей своей речи. — Это чересчур загадочно. Я никогда не умирала, поэтому не знаю, каково это. Я не хочу умирать, но не понимаю, что меня держит в этом мире. Полагаю, это просто страх перед неизвестностью. Может, мне просто комфортнее существовать в бессмысленной и скучной жизни, полной боли и страданий, потому что я к этому уже привыкла. Умереть — значит прыгнуть в пустоту, за которой может скрываться что угодно. — Ты считаешь жизнь наполненной болью и страданиями? Бессмысленной и скучной? Но вокруг столько прекрасных вещей… Почему ты так думаешь? — спросил Проул с искренним удивлением. — Помнишь, как Сари рассказывала страшилки на ночёвке? Ха-ха! — фембот не сдержала смешок, а затем начала задумчиво прогуливаться по местности. — Они довольно забавные, не так ли? Они меня веселят, ведь они совсем не страшные. Настоящий ужас — это настоящий мир. — Может быть, ты и права, но лишь частично, — возразил он, догнав её. — Мир не состоит только из ужасных вещей.       Комета оборачивается и с такой же невинной улыбкой отвечает: — Однажды сосед прострелил мне колено. Мы с дани добились компенсации в суде, потому что он был, вроде как, под чем-то, но было всё равно больно.       В этот момент тёплый весенний день не помешал Проулу почувствовать холодок внутри корпуса, словно он только что увидел мертвеца, но это было лишь видением. Перед ним стояла та же невинная фембот, которая рассказывала о чернухе с улыбкой на лице. — Ох… Мне… Жаль это слышать, — ниндзя-бот так сильно растерялся, что это было всё, что он смог из себя выдавить, но после минуты молчаливой напрягающей улыбки Коми он добавил, — …И меня пугает то, как спокойно ты об этом рассказываешь. — Ничего. Всё уже зажило, — она не перестаёт улыбаться. — Кроме того, не хочу, чтобы ты думал, что я давлю на жалость. — Н-но я так не думаю…! — Проул шарахнулся от неё. Он чувствовал тревогу от того, что его в чём-то подобном обвинили. По какой-то причине он почувствовал себя грязным. — Я имею в виду… Кто угодно бы сказал, что это ужасно. И мне кажется, что в таком случае нормально искать поддержки? И мне очень приятно, что ты решила поведать часть своей истории мне. Значит, в какой-то мере ты мне доверяешь, — он говорил так, будто не был уверен в собственных словах. — …Я знала, — произнесла Комета с придыханием, сложив руки в замочек. — Я знала, что ты не можешь оказаться плохим… Дани говорила, что никто не любит попрошаек. Что ж… В кои-то веки она была неправа, хи-хи-хи! — она немного безумно хихикает и приближается к нему, смотря в глаза. — Спасибо тебе! Ты открыл мне глаза на истину! Несмотря на то, какая я глупая и уродливая, ты всё равно здесь… И ты замечательный. — Нет! — он немного нахмурился, вызвав у той недоумение. Поняв, что поторопился, он пояснил, — …Я имел в виду… Нет, ты не глупая и не уродливая. Ты остроумная и… Довольно милая? — Проул хотел сказать ей это, но не хотел звучать слишком навязчиво или неправильно. — Да? Хе-хе… Ты такой странный. Мне это в тебе нравится. Жаль, что большинство так не думает, — она нервно хихикает. — В истории полно моментов, когда большинство ошибалось! — ниндзя-бот звучит слегка раздражённо. Возможно, у них есть что-то похожее, и в ней он видит себя, в юности. Может, он тоже верит, что он какой-то странный, не от мира сего, но это причиняет ему такую сильную боль, быть одиноким в толпе, что он хочет убедить не только себя, но и её: большинство ошибается.       Улыбка Коми исчезла с её лица. Фем покосилась на него. Это было непривычно для неё, но ей нравилось. С ним она чувствовала себя свободной, но это было новое чувство, оттого было немного страшно. Будто птенец пытается летать первый раз и боится разбиться. Это пугает, но это так прекрасно… Она притушила оптику и улыбнулась, наслаждаясь его компанией, но теперь уже молча. Необязательно что-то говорить друг другу. Даже захотелось взять за руку, но лучше не делать этого. Вдруг ему будет некомфортно? Нужно подождать, пока он привыкнет к ней в принципе.

***

      Коми проводила время на свежем воздухе, поблизости от базы, но отдельно от остальных. Её слишком пугает коммуникация, но она не хочет далеко уходить. Противоречиво, но так и приходится жить с боязнью осуждения и одиночества одновременно. С днём тревожно-избегающего типа привязанности, ура! — Эй! — Бамблби вышел с базы и помахал фем рукой.       Та обернулась на несколько потерянным выражением лица, будто не поверила, что позвали именно её. — Спасибо, что заступилась за меня! — минибот подошёл к ней и искренне поблагодарил. — Знаешь, я раньше и не подумал бы, что ты способна на такое, но, оказывается, я ошибался и ты, на самом деле, не так уж и плоха!       Комета ненадолго застыла, думая, что же ответить, но улыбнулась с лёгкой грустью, в кои-то веки искренне. Ей всё ещё тяжело поверить, что к ней хорошо относятся. — Спасибо. Я очень ценю это, — она звучит немного нервной, но искренне рада, что услышала это от него. — И да! Ты сказала, что тебе говорили вещи гораздо хуже. Не слушай их. Эти слова ничего не стоят. Ты не уродливая — ты просто не в их вкусе! — Бамблби попытался подбодрить её в меру своих возможностей. — Ага… Спасибо, я полагаю? — фембот понимает, что он по крайней мере пытался её подбодрить, но ей неловко; она не знает, как реагировать.       Но для Бамблби всё выглядело вполне нормально, поэтому он отбежал к воротам базы и оттуда помахал рукой, приглашая Коми присоединиться к играм, но та с улыбкой медленно отрицательно покачала головой. Би в ответ показал «окей» и ушёл в зал. Он не был против её отказа, потому что Коми прозвучала абсолютно нейтрально. Она не звучит так, словно она считает себя лучше других, в отличие от Проула…       Комета думает около 15 минут и понимает, что на улице ей делать больше нечего. Солнце уже почти зашло, и любоваться закатом больше не получится. Ночное небо не менее красивое, но наблюдение перестало быть настолько уж весёлым занятием. Поэтому ей ничего не оставалось, кроме как вернуться на базу. В главном зале Бамблби и Сари наслаждаются видеоиграми. Коми прокралась между ними в коридор, где заметила такую же одинокую отстранённую душу, как она сама. Балкхед сидел и горевал о чём-то. Конечно же, он сделал кресло из своих наплечных сегментов, но фем была не против сесть рядом прямо на пол, чтобы поговорить с ним. Он выглядит грустным, и Комета не могла этого допустить. Пусть они и знакомы не очень много, она чувствовала, что он неплохой парень. Просто немного дурилка иногда. — Что случилось? — сочувствующе спросила Комета. Она поджала губы, и её выражение лица в целом начало зеркалить эмоции собеседника. — Эх… Я сломал один из геймпадов… Я большой неуклюжий уродец… — Балкхед разочарованно вздыхает.       Она надула губы и нахмурилась, а затем ударила его кулаком в плечо. Никто не смеет так говорить о её друзьях, даже они сами. Большой бот подыграл ей и потёр плечо. — Ого, ну и силища! Как больно! — звучало наигранно и чересчур драматично, но при этом искренне. — Не говори так про себя, ясно?! — Коми выпустила воздух через рот, будто бы кипящий чайник выпускает пар, а затем небрежно плюхнулась рядом. — Это и для меня звучит обидно. — А… Извини… — неловко пробормотал он. — Но это же правда! Мои габариты сильно мешают мне в жизни. Наверное, мне лучше просто посидеть в стороне, чтобы ничего не сломать… — Неправда! — с лёгкой обидой пробурчала она, скрестив руки на груди и нахмурившись. — Ты прав только в том, что ты большой. Но ты совсем не уродец. И… Даже если ты неуклюжий, это же не делает тебя ху-же-е-е… — вдруг взгляд фембота начал прожигать пол, а лицо приобрело удивлённое выражение. Она словно пялилась в пустоту, в миг оказавшись в астрале. — О? Что-то случилось? — Балкхед удивился такому внезапному изменению в поведении. Он хотел потрясти её за плечо, но не стал, опасаясь травмировать ей руку. — Да… Я будто бы только что испытала озарение! — голос Коми звучит вдохновенным: такой воздушный, но с лёгкой хрипотцой. — Всю жизнь я ненавидела себя за внешность, но я не думала об этом в ином ключе! Ведь… Как бы не выглядели мои друзья, я люблю их не за это! Они замечательные личности, и именно поэтому…! Я считаю, что они самые красивые боты на свете.       Она повернулась к нему, посмотрела прямо в глаза и улыбнулась. Комета ещё никогда до этого не выглядела такой счастливой. Коми и раньше видела, как он выглядел, но сейчас его внешность открылась для неё с новой стороны. Он большой и круглый, но при этом мягкий в душе, как плюшевый медведь, которого хочется обнять изо всех сил. Такое солнышко! — И ты в их числе. Ты прекрасен, — фембот звучала как завороженная. — Умгх… Спасибо… — Балкх сложил руки вместе и уставился в пол, смутившись. Ему ранее таких слов не говорили. Хотя, нечто подобное та же Коми сказала… Но больше никто, особенно в таких формулировках. — Нет, спасибо тебе, что натолкнул меня на эту мысль! Я хочу ей поделиться со всеми! Я скоро вернусь! — она подскочила с пола и направилась быстрым шагом к поставленной цели, пока большой бот в некотором шоке проводил её взглядом.       Целью Кометы был медотсек. Она добежала до него, постучалась и вошла внутрь, как только ей открыли. — Что тебе нужно? — угрюмо вопросил Рэтчет, даже не подозревающий о том, что он сейчас услышит нечто неожиданное. Похоже, он открыл дверь кнопкой на панели, даже не отрываясь от работы.       Коми сложила руки в замочек и с восхищением посмотрела на него. Как он сосредоточенно перебирает пальцами, работая за компьютером, как он сосредоточен на том, что делает… И хоть он ворчит, все прекрасно знают, что Рэтчет по-своему любит их и заботится. Этот мед-бот такой колючий, но такой комфортный, как тот самый тёплый свитер. Хотелось окружить его семейной любовью, чтобы он знал, что его тоже любят. — Вы такой красивый… — Комета вздохнула и со всей искренностью сделала ему комплимент. — Пф! Фх! — Рэтчет, кажется, от неожиданности подавился воздухом. Он не мог отрицать, что ему было приятно, но он отнёсся с подозрением к её словам. — Если тебе что-то нужно, то говори сразу. — Это всё! — она улыбается с теплотой. — Я просто хотела сказать, что вы красивый! Всё, ухожу, не буду отвлекать!       Коми ушла из медотсека как можно скорее, оставив медика наедине, переваривать всё то, что он только что услышал. «Дурочка», — подумал Рэтчет спустя минуту. — «Но славная».       Тем временем Коми несётся в известном направлении, чтобы сообщить о своём открытии. — Проша! Прошенька! — изрядно запыхавшаяся, но радостная девушка бежит по направлению к отсеку названного товарища.       Она проносится мимо главного зала в опустевший к тому времени коридор и удачно врезается в Проула, только недавно вышедшего из отсека. Он придержал врезавшуюся в него Коми за плечи, чтобы та не потеряла равновесие. Та потёрла лоб. Несмотря на столкновение, она улыбалась, словно ничего и не произошло. Она была в слишком уж хорошем настроении, чтобы такая мелочь могла его испортить. — Что случилось? — наконец, откликнулся Проул, спокойный, как и всегда, но старающийся скрыть напряжение. Из-за того что фем выглядела взволнованной, он подумал, что произошло нечто действительно серьёзное.       Оптика Кометы сияла от восторга, а вентиляция сбилась до ненормальной скорости, из-за чего она не смогла бы объяснить, как она пришла к своему открытию. Да это, в прочем, и не нужно, ведь основную суть можно изложить в одном предложении, что она и сделала. — Ты… Такой красивый! — фем чуть не перешла на фальцет, когда взволнованно выпалила данную фразу. — Э-э-э… Ну, это… М… Наверное… А… — бедный Проул так растерялся от столь неожиданного заявления, что не смог сразу подобрать слова.       Но для Коми это было совсем неважно, ведь для неё он стал ещё прекраснее. Если он волнуется, значит, её слова для него не пустой звук, и её мнение что-то для него значит. Это её так обрадовало, что она расхохоталась и закружилась. — Я так счастлива! Ха-ха-ха! — фем начала танцевать вокруг него и напевать одну очень известную песню. — Младший лейтенант! Мальчик молодой! Все хотят потанцевать с тобой! — Ого! Коми, да ты прямо расцвела на глазах! — неожиданный голос Сари вырвал девушку из блаженства и спустил с небес на землю.       Минуты счастья были прерваны, стоило Коми осознать, что её экстаз все видели. Она обернулась на всех присутствующих, и радость сменилась паникой. Фем была готова умереть на месте, провалиться сквозь землю и стереть всем свидетелям память. В любом порядке, какой вам нравится. Бамблби, Балкхед, Оптимус, Рэтчет, Проул и Сари смотрели то на неё, то переглядывались между собой, словно не понимали, как реагировать. Она так резко изменилась в эмоциях… М-да, довольно неловко. Комета начала нервно посмеиваться. — Ха… Ха… Что это я творю… — она нервно начала тереть предплечье и царапать его. — Простите, пожалуйста… Иногда я просто теряю голову… — Что ж. Если ты это так называешь, то я бы сказал, что без головы тебе лучше! — усмехнулся Бамблби, стараясь таким образом поддержать её. — Должен заметить, у тебя приятный голос. Ты где-то училась петь? — Балкхед — натура творческая, и хотя он пока ещё не занимается искусством, ощущается, что это его призвание. Он обратил внимание на звонкий голос Коми. — Ой, н-ну льстишь прямо… — дрожащим голосом произнесла она, пока нервная улыбка поползла по её лицу, взгляд забегал туда-сюда, а сама она обняла себя за плечи. — Я так не думаю, — вмешался Оптимус. — Лесть — это похвала с целью что-то получить. Я считаю, что он говорил это абсолютно искренне. — Прекратите, пожалуйста… — она прошептала умоляюще. — Мне как-то неуютно…       Её зов о помощи был услышан Бамблби, поэтому он попытался её отвлечь, для начала напев ту песню: — Младший лейтенант! Мальчик молодой! Э-э-э… Слушай, а как там дальше песня звучит? Думаю, ты могла бы дать мне пару уроков! — это было нечто полуироничное, но он действительно старался. — Я, хе-хе, даже не знаю, — удивительно, но это сработало, и ей стало немного легче. — Да ладно тебе! Кхм! Миледи! — минибот подскочил и перепрыгнул через спинку дивана, а затем комично-артистично поклонился, предложив ей свою руку. — Позвольте пригласить вас на танец!       Комета не могла сдержать улыбки, глядя на его дурачества, но приняла его руку. Они вместе стали напевать песню про младшего лейтенанта. Би запинался в словах, так как не знал текста, но ему было в радость развеселить Коми. Ему нравилось видеть улыбки, чтобы все были счастливы. Би не нравилось выглядеть глупо, но если это нужно, чтобы поднять другу настроение — хоть клоунский парик наденет. А для него все в команде по умолчанию друзья. Проул эту философию явно не разделял, из-за чего могли возникать… Конфликты. Но какой-то наивный эпизод дурачества на время объединил их всех, словно все на несколько минут забыли, насколько серьёзно их положение дел. И даже тот же самый Проул всё это время стоял там.       Ниндзя-бот наблюдал как завороженный за… чем-то или кем-то. Грациозные существа приводили его в приятный транс. Но было нечто грациозное в своей неуклюжести, за чем он наблюдал сейчас. Как бы парадоксально это не звучало. Нечто похожее можно почувствовать, если понаблюдать за котятами, которые только учатся ходить. Кажется, Проул и сам до конца не мог понять, что это так привлекло его, но в искре будто бы всё расцвело, будто он смотрел на нечто поистине прекрасное. Он снова услышал звонкий смех Коми, а по телу пробежался мимолётный холодок. Это вызывает такие противоречивые чувства — страх и восхищение одновременно. Она ведь была такой непримечательной поначалу, но когда начала радоваться и смеяться — стала намного прекраснее. Даже не так, она будто бы просто показала себя настоящую, словно стала увереннее на какое-то время. Открытость Коми странным образом не отталкивает, а наоборот, тянет за собой, ведь даже когда она кружится вокруг него и поёт про женскую тоску по сильному плечу, её прикосновения мимолётные и деликатные. Словно она понимает, что прикасается к нежному цветку, с непрочным стеблем и хрупкими лепестками. Остальные касались Проула, будто он игрушка в магазине, а они — маленькие дети. Схватили абы как, в общем. Все эти чувства казались чем-то смущающим и неправильным, но довольно-таки приятным. Нин-бот чувствует волнение, но не хочет уходить. Есть чувство, что он хотел бы наблюдать за Кометой целую вечность. Ещё рано говорить о каких-то высоких чувствах, разумеется, но наблюдение за ней ощущалось как анализ произведения искусства. Как тогда объяснить трепет в искре при прикосновении? Ну, она была одной из немногих, кому, кажется, было не наплевать на его комфорт, поэтому она делала это так аккуратно. Для Проула это в новинку, поэтому это его так зацепило.

***

      «Вот оно оказывается как! Когда ты лежишь на земле, ты просто кусок льда и пыли, а когда ты летишь, люди тычут пальцем и восхищённо называют тебя кометой или, не знаю, «звезда падает». Коми написала очередной пост. У неё было слишком хорошее настроение, чтобы постоянно обновлять страницу в надежде на положительную оценку. Прикоснуться к своему кумиру казалось важнее в миллион раз. Хм, а может получится что-то с этим сделать? Комета взяла предметное стекло и потёрла его пальцами. Если хотя бы пару нанограммов с его тела останется на стекле, у Кометы есть возможность изучить его КНК. Это позволит узнать, например, его предрасположенность к различным заболеваниям, чтобы предупредить их и предотвратить их развитие. Эх, наверное, просто размазать частицы с рук на стекло не выйдет, нужен полноценный мазок… Позволит ли он…? Ох, это так интимно! Рот — довольно грязное место, но Коми не брезгует, её это увлекает. Воображать, как она пройдётся ватной палочкой, пока он будет держать рот открытым, а потом изучить то, что находится внутри…! Это вдвойне захватывающе, ведь в данном случае Комета увлечена двумя вещами сразу — Проулом и биологией. Если Проула вообще можно назвать вещью… Нет, это не этично! Хотя, если изучать его, то он, по сути, предмет изучения.       Идея об изучении Проула изнутри и снаружи кажется невероятно воодушевляющей для Коми. Это будто бы заглядывать в другой неизвестный мир. Человечество гораздо больше заинтересовано в покорении космоса, в то время как для кибертронцев космос уже не кажется чем-то удивительным. Изучать органику кажется отвратительным и грязным, но Коми с этим не согласна, ведь порой стоит отбросить брезгливость, чтобы разобраться в том, что тебя окружает, а порой и внутри тебя находится. И потом, если органика такая вредная и бесполезная, зачем же она существует? Не просто же так, в мире ничего просто так не бывает. Ответ на этот вопрос помогает Комете проще относиться к своей жизни. Если её никто не любит и все презирают, зачем ей тогда существовать? Видимо, для баланса, чтобы быть козой отпущения.       Звук уведомления вырвал Комету из размышлений в реальность. Она подошла к компьютеру и проверила, что это было. Некто под её постом о том, что друзей обижать неправильно, оставил комментарий: «Наконец хоть кто-то это сказал». Фем почти завизжала от радости. Это ведь первый комментарий, который ей оставили, и он положительный! Коми чувствует тепло, ведь она всю жизнь думала, что ей в этом мире не место и ей нигде не рады, но есть на свете личности, которые поддерживают её мнение и разделяют её интересы. Все старания и попытки были ненапрасны. Сначала Комета жалела о решении сбежать из дома в поисках лучшей жизни, но теперь ей кажется, что это была отличная идея. Так, нужно что-то ответить этому человеку, всё-таки, первый комментарий, надо это как-то закрепить. Коми начала печатать: «Привет! Ты мой первый комментатор. Я рада, что ты разделяешь моё мнение, и мне очень приятно, что ты это сказал. Спасибо тебе!». Дрожащей рукой нажала кнопку «Отправить». Так приятно разделять мнение с кем-то. Создаётся ощущение, что ты не один.       Один. Коми уже почти привыкла к тому, чтобы быть одной. Ещё будучи юнглингом, она поняла, что отличается от остальных, но не понимала, чем. Дани пыталась объяснить, что это потому что опи Кометы сбежал, поэтому стал предателем. У Кометы не укладывалось в голове, почему она в этом виновата. Почему именно её сторонятся и не хотят с ней дружить, а когда она стала постарше — на работу никто не берёт? Все так от неё шарахаются и насмехаются, будто она не моется. Но это же не так! Коми вспоминала, как возвращалась домой и пряталась в шкафу, чтобы там отойти от всех неприятностей, что произошли с ней за день. Она часто симулировала болезни, чтобы не ходить на учёбу. Лишь бы не слушать вечные издёвки и не терпеть унижения. Да, она прогуливала, но это не значит, что она бездельничала. Коми читала. Много читала. Ей нравилось чтение настолько, что она могла провести весь день за чтением и даже иногда забывала поесть. У дани было много научной литературы, которую Коми читала вместо сказок на ночь. Возможно, именно поэтому у Кометы такая тяга к науке, а особенно к биологии. Дани работает медиком, а медицина и биология кое-где да пересекаются. Такой необычный интерес только добавлял очки к статусу изгоя, но Комете было наплевать, когда дело касалось того, что ей нравится. Можете сжечь её за то, что ей нравится, она останется при своём. Это давало ей стимул продолжать жить дальше. Другой причиной продолжать бороться было то, что и добрых ботов она тоже встречала, пусть они и были в меньшинстве. У Кометы всё же теплилась надежда на то, что где-нибудь есть в этом мире место и для неё. Не могут же все быть злыми? Именно этот поиск своего места в мире и сподвиг её к побегу из дома.       Вдруг за дверью послышался стук и голосок Сари: «Э-э-эй, Коми! Хватит сычевать, выходи!». Комете нравился такой способ времяпрепровождения, но если зовут, отказать — грубо. Фем открыла дверь, опустила взгляд в пол, но не на свою человеческую подругу, а куда-то в сторону, и приняла зажатую позу. Ей ещё не совсем комфортно. — Ой, да что с тобой? Ты была в хорошем настроении совсем недавно! — Сари расстроенно вздохнула, но быстро заулыбалась, так как ей в голову пришла хорошая, по её мнению, идея. — О, я знаю, что может поднять тебе настроение! Пошли к остальным! Думаю, они будут рады провести время с тобой!       Девчонка подобрала удачные слова… Но Коми всё равно нервничает. Так сильно, что не может ничего сказать и просто медленно молча кивает. Её, кажется, немного трясёт. — «Ох, тяжёлый случай»… — устало буркнула Самдэк про себя.       Тем не менее, они направились в зал. Тревога Кометы всё усиливается, настолько, что она не в состоянии даже воспринимать, о чём говорят окружающие. — «Заткнись, никому неинтересно, что ты думаешь»…       Фем пялилась в одну точку и зацикленно почёсывала запястье. Вероятнее всего, мысли о прошлом привели её в такое состояние, она себя накрутила и с этими мыслями вернулась в социальную среду. Нервное подёргивание сопровождалось флэшбеками: смешки, харчки, ржание, блеяние, одинаковые шкафчики, блестящая кафельная плитка, стены, покрашенные отвратительной голубой краской, запах сырости. Тяжело вентилировать. Конечно, сидеть в одиночестве и думать, что тебя наконец приняли, проще, чем реально оказаться в социальной ситуации. Чтобы привыкнуть, нужно время.       В реальность вернуло прикосновение тёплой руки. Это даже заставило улыбнуться. Хоть кому-то не всё равно. Спасибо, Сари. Девочка тоже улыбнулась Коми. — …И что это было? — для Бамблби поведение Кометы было пугающим и странным, ведь он ещё молодой и шутливый, ему всё легко, и он с таким ещё не сталкивался. — Паническая атака? — предположил Балкхед сочувственно. Похоже, для него как раз эти ощущения всё же были знакомы. — Да… Нет… Я не знаю…! — похоже, Коми не очень хороша в распознавании собственных эмоций. Комом в горле застряли уже заученные фразы: «Не ной», «помолчи, а?», «успокойся!». Она сглотнула. Горько. — Я просто кое-что вспомнила. Э-э-э…       Ей не очень хотелось делиться этим, так как это довольно личная информация, которая выставляет её в негативном свете, будто она слабая, но с другой стороны — после этого её точно не будут воспринимать как неадекватного дебила с ножом. Это то, что Коми было нужно. Они ей не друзья, но они её союзники. Союзники не должны её бояться. — Хулиганы… Издевались надо мной, когда я была младше, — нехотя призналась Комета. — Ох? Десептиконы? Да они все ржавые подонки! — Бамблби хотел поддержать её таким образом. Нет дружбы крепче, чем дружба против кого-то.       Однако, в данном случае его реплика возымела противоположный эффект. Коми нахмурилась. — Прям уж все! Можно подумать, что автоботы все сплошь невинные ангелочки, — возразила она раздражённо. Неосознанно ей даже захотелось ему врезать. — Ой… Н-ну… Не поспоришь… — неловко согласился минибот, вспоминая все случаи взаимодействия с Сентинелом. Би стало немного не по себе, когда он почуял в голосе фем раздражение, так как та её угроза крепко отпечаталась в памяти. — Э-э-э… Коми? Может нам стоит прогуляться вдвоём? Сугубо в женской компании, хе-хе… — Сари тоже почувствовала нарастающее напряжение и попыталась сгладить углы. — М? Люди в XXII веке всё ещё не отказались от гендерного деления? Человечество никогда не изменится… — Комета вздохнула, но, кажется, немного остыла. Она встала с бетонного дивана и медленно пошла к выходу. — Ладно, пошли, пройдёмся, разомнём твои мелкие косточки. Хе-хе…       Сари стало жутковато и душновато, но лучше такая подруга, чем вообще никакой. Она посеменила за фем. Ей всё же хотелось с ней поговорить, узнать лучше и обсудить её точку зрения. — Но-о-о… Почему человечество от этого должно отказываться? — девочка догнала её и старалась идти со своей нечеловеческой подругой наравне. — Эх, вы, человеки… — Коми остановилась и взглянула на неё. — Любите вы всё упрощать, сортировать, разделять, обобщать… 5 или 6 полов напридумывали. Трансформеры, транс-… Я не понимаю, что это такое! Зачем придумывать 150 гендеров, если можно вовсе от них отказаться? Так будет проще для всех! Я понимаю, что разделять и придумывать стереотипы для людей — это способ проще воспринимать информацию, и это не всегда плохо… Но… В этом и проблема! Чаще всего это всё же плохо! Потому что люди не умеют пользоваться инструментом, который сами же выдумали.       Казалось бы, не слишком ли глубокие размышления вместе с ребёнком лет восьми, но Сари в своём-то во втором с половиной классе уже изучает, как решать уравнения через дискриминант. Как говорят учителя обычно про таких детей: «Она девочка способная, просто ленивая». Сари призадумалась и всё же спустя минуту нашла, что ответить. — Может, ты и права, но… Людям же нужно понимать, кто они есть, иначе это их загонит в кризис. Ведь если нет никаких вариантов, кем мне быть, кто же я? Вот, например… — Самдэк взглянула на неё, пытаясь объяснить ей свою мысль. — Кто ты? Кем ты себя определяешь?       Комете было сложно ответить на этот вопрос. Как ни странно, она никогда его себе не задавала. Какая разница, кто она. Это не имеет значения. Всем плевать. Пятно на белой майке. Грязь из-под ногтей. Змея подколодная. — Никто. Я мусор, — Коми сказала это спокойно, но всё же не сдержалась и расстроилась. Она бы заплакала, если могла, это было видно, по её фейсплейту. — Нет, это не так! — Сари вцепилась в её ногу, пытаясь потрясти её, чтобы она образумилась, но в виду разницы в размерах не выходило. — Если ты мусор, то я тоже! — Никому я не нужна! Куда бы я не пошла, я везде чужая! Меня нигде не могут принять! Зачем я вообще была создана?! — фем находится на грани срыва. — Перестань, иначе я сейчас тоже расплачусь! — девочка вытирает скопившиеся слёзы с глаз, пока они ещё не потекли по щекам. — …Прости, — Комету это быстро успокоило. Последнее, чего ей хотелось — причинять страдания этому маленькому существу. — Я не хотела тебя расстраивать. — Нет-нет, всё в порядке! — Сари продолжает вытирать слёзки. — Я имею в виду… Спасибо, что поделилась этим. Я это понимаю… — она вздыхает. — Никто не хочет со мной дружить и, наверное, они думают, что я странная. Но я не понимаю, что со мной не так! Конечно, мне приятно, что у меня теперь есть друзья-автоботы, но… Как-то грустно осознавать, что дружить со мной могут только инопланетные существа. Будто бы на родной планете я никому не нужна, кроме папы…       Девочку расстроили эти размышления, и она всё же заплакала. Но это дало ей некоторое облегчение. С кем ещё она может обсудить свои переживания и боль? Погрузиться в них, отрефлексировать…       Комета чувствует вину за то, что расстроила девочку. И, признаться честно, искренне ей сочувствует. Она не знала о том, через что Сари приходилось проходить. Но теперь, когда Коми в курсе, она хочет сделать всё, чтобы Сари не пришлось чувствовать это гнетущее одиночество снова. — Пожалуйста, не плачь… Мне очень жаль, что тебе приходится проходить через это. Я понимаю тебя, ведь я тоже чувствую себя чужой на своей родной планете, — ласково начала успокаивать фембот, а затем наклонилась к ней и протянула руку. — Вот. Пожалуйста, используй мою руку, как платок… Хочешь обняться? — Д-да… Пожалуйста! — Самдэк взобралась на её руку и уткнулась в её большой палец, продолжая рыдать. Слёзы, сопли, всё как обычно… Это тот случай, когда просто так не успокоишься, раз начал плакать. Как та самая рана, которую, если расковырять, она ещё долго будет кровоточить.       Коми осторожно подняла девочку и прижала к сердцу. Затем накрыла её второй ладонью, словно навесом. Сари ощутила тепло от металлического корпуса. Так странно… Остальные боты были значительно холоднее. Нет, не метафорически. Буквально. Девочка приложила ушко к груди фембота и услышала биение искры. Трепетное, беспокойное, но нежное. Звучит успокаивающе. Почти как прикладывать морскую раковину к уху. Получается очень умиротворяющий звук. Сари даже зевнула. Уже не так хотелось плакать. Казалось, что все тревоги растаяли. Хотелось там и остаться, в её ладонях. Не хватает только матраса, одеяла и подушки. — Спасибо. Мне гораздо легче! — вытирая заплаканные глаза снова, произнесла Сари с улыбкой. — Ты такая тёплая! — Ха… Просто в моём регионе довольно холодно, поэтому внутри меня есть система обогрева. Хе-хе… Мне тоже стало легче от этих объятий. Спасибо тебе за то, что ты есть, — Комета тоже искренне ей улыбнулась. — Ты подарила новый смысл моей жизни. — О-о-о, как мило! — девочка положила руку на сердце, будто ощутила, как оно тает. — И какой же? — Я знаю, каково это, когда тебя никто не принимает. Когда ты один в целом мире, и никто не может тебе помочь… Все смотрят на тебя не то со страхом, не то с отвращением. И так как я знаю, насколько это ужасно… — Комета подняла взгляд и посмотрела в ясное небо с воодушевлением. — Я сделаю всё, чтобы больше никому не пришлось проходить через это. — Ура! Хорошо сказано, Коми! Ты большая молодец! — Сари захлопала ей в ладоши, поддерживая её изо всех сил. — Спасибо, — Коми нежно улыбнулась ей, без капли тревоги глядя ей в глаза. — Ты настоящий друг.