God Rest Ye Merry Gentleman

      Все они наслаждались обедом, оставаясь за кухонным столом еще долго после того, как был подан десерт. Было уже около полуночи, когда дом погрузился в тишину. Но Дин не хотел тишины.       Он убедил Калеба и Сэма присоединиться к нему в сарае для продолжения празднования Рождества. Дин открыл дверь в погреб, глядя вниз в пыльную темноту. Бу и Харпер Ли стояли возле него, измеряя глубину подвала. Винчестер сел на край, затем спрыгнул вниз.       — Я знаю, что здесь еще остался секретный тайник Джима. — Он наклонился, выискивая бутылку. — Я же говорил. — Голова Дина показалась из погреба и он протянул бутылку Калебу.       — Мило. — Ривз потер руки. В сарае было холодно, но напиток скоро снова согреет их. Калеб протянул другу руку, чтобы помочь Дину выбраться наверх. — Конечно, ты несколько раз напивался здесь, поэтому должен знать где что лежит.       — Это было однажды. — Дин фыркнул, передавая еще одну бутылку, прежде чем воспользоваться помощью друга и вылезти из погреба. — Мне было четырнадцать, я был ранен. И насколько я помню, все, включая тебя, забыли обо мне.       Калеб ответил с быстрой улыбкой. Он весь день улыбался, и это было облегчением для Дина, так как он устал от угрюмых Сэма и Калеба.       — Сэмми вспомнил про тебя. А я пожертвовал стейк-ужин, чтобы помочь со спасением.       — Я забыл, какой же ты самоотверженный, — Дин отряхнул руки.— Сэм еще не пришел со стаканами и остатками от пирога Эсме?       Калеб указал на несколько тюков сена.       — Будем надеяться, что Мак не поймал его.       — Или хуже, Джош.       Ривз засмеялся, смахнул пыль и паутину, покрывавшую янтарные бутылки, и плюхнулся на один из тюков.       — Я не думаю, что Сойер из тех парней, кто любит домашнее пиво.       — Да. Но он любит пирог. — Дин вздохнул. — Не могу винить парня за это.— Он сел рядом с другом, и Бу тоже вскочил на тюк, что побудило Харпера Ли попытаться поставить свои короткие лапы на сено. Бигль жалобно заскулил и Калеб закатил глаза, прежде чем поднять толстого пса к ним.       — Я должен признать, что Рождество было не так ужасно, как я опасался.       — Никакого кровопролития. Я горжусь тобой, Дэмиен, — сказал Дин, усмехаясь.       — Я думаю, что вел себя прилично. Был зрелым и сдержанным.       — Значит, тебе все равно, что Эсме проскользнула в комнату Мака после того, как погас свет вчера вечером?       — Чувак… — Калеб нахмурился.       — Джим так и не изолировал эти стены и… — засмеялся Винчестер.       — Заткнись.       — Мне она нравится, — пожал плечами Дин. — Она хорошо подходит Маку.       Калеб прислонился спиной к стене.       — Он заслуживает того, чтобы быть счастливым.       — То же самое касается тебя. И Сэмми.       Ривз прищурился.       — Мы согласились не говорить ни о чем серьезном.       Это было одной из причин, почему было много улыбок. Они избегали темы смерти Дина. Дин тоже хотел этого избежать. Он хотел больше моментов беззаботного веселья, избегая темы ада.       — Хорошо. Как насчет подарков?       Ривз нахмурился.       — Уже почти полночь.       Дин улыбнулся.       — Но Рождество не закончится, пока не пробьет полночь.       Калеб удивил его, вытащив упакованный подарок из кармана пиджака.       — Великие умы думают одинаково.       Дин взял подарок.       — Это будет лучше подарка Мака?       — Я никогда не был таким снобом, — Калеб улыбнулся. — Это скорее семейная реликвия.       — Я всю жизнь получаю от тебя подобное. — Дин поднял бровь. — И ты обвинял нас, Винчестеров, в том, что мы ужасные дарители.       — Просто открой его, Двойка.       Дин без колебаний разорвал упаковку и поднял крышку простой деревянной коробки.       — Это серебряный крест пастора Джима. — Он посмотрел на своего друга.       Калеб наклонился вперед, положив локти на колени.       — В него были расплавлены обручальные кольца Джима и Эммы. Он сказал мне, что крест был соединен с самой могущественной магией из всех — любовью. Джим сказал, что там, где есть великая любовь всегда творятся чудеса.       Дин провел пальцем по кресту. Он был рад пожертвовать собой ради Сэма и Калеба, но он боялся. И не знал, будут ли демоны использовать его против друзей и семьи, превратят ли его в демона или, что еще хуже - родные вынуждены будут убить его. Несмотря на правило «ничего серьезного», он почувствовал давление этого страха в своей груди, когда прошептал:       — Думаю мне понадобится чудо.       Калеб встал и сжал его плечо.       — Ты будешь рядом на следующее Рождество, Двойка. Клянусь.       Дин сжал крест в руке. Он верил Калебу, Сэму, Бобби и Маку. Но если они не смогут спасти его, возможно, крест Джима хотя бы защитит его. Он верил в Джима.       — Спасибо, чувак. Мне нравится.       Ривз засунул руки в карманы.       — Если Сэмми не скоро доберется сюда, я собираюсь отмечать Рождество без него, просто чтобы согреться.       — Как насчет того, чтобы открыть свой подарок вместо этого?       Калеб нахмурился.       — Я думал, что шесть упаковок пива, презервативы и пакет «M&Ms» — это и есть мой подарок.       Дин прошел мимо него к одному из пустых стойл. Он положил подарок туда, пока Сэм отвлекал Калеба, когда они прибыли.       — Это не то, что я хотел положить под елку.       Калеб рассмеялся.       — Ты положил презервативы в носок, но это требует конфиденциальности? Ты пугаешь меня, Двойка.       Дин протянул ему большой обернутый в коричневую бумагу подарок.       — Просто открой его, Дэмиен.       Калеб положил подарок на тюк сена, и разорвал бумагу. Дин знал, что все сделал правильно, когда Калеб выдохнул.       — Дин…       — Это последняя, верно? — Дин посмотрел на морской пейзаж, снова им восхищаясь. Это была оригинальная картина Амелии Ривз. — Та, которую ты не мог отследить, та, которую твоя мама нарисовала из вашего дома.       Калеб коснулся тяжелой рамы.       — Да… Но как? — Дин наблюдал, как его друг провел пальцами по прибою, проследил песчаные дюны перед пляжным домиком, расположенным в бухте. — Я не мог найти ее… Я перепробовал каждый источник. Это было так, как будто она пропала с лица земли.       — Прямо на колени очень богатого и затворнического дилера. — Дин фыркнул. — Я знаю, что ты думаешь о Беле Талбот, но женщина хороша в том, что она делает. И сука была у меня в долгу после того инцидента с Гордоном.       Калеб встретился с ним взглядом.       — Я не знаю, что сказать… это… это…       — Как вернуть часть твоей мамы? — Дин опустил взгляд и сунул руки в карманы, чувствуя, что раскрывает слишком много себя.       — Да.       Винчестер снова поднял взгляд. Калеб был первым, кто понял, что потерял Дин, когда его мать была убита. Это связывало их так же сильно, как и Братство.       — Тогда это того стоило.       Рот Калеба дернулся в усмешке.       — Скажи мне, что ты не поставил под угрозу свою добродетель ради меня, Двойка? Бела — это совсем другой вид зла.       Дин улыбнулся, качая головой.       — Я могу подставиться ради команды, но все имеет свои границы.       Калеб посмотрел на картину, потом снова на Дина.       — Так ты ее полностью обманул?       Дин засмеялся.       — Ограбил подчистую.       — Просто супер, — Калеб схватил Дина за плечи и обнял. — Это лучшее Рождество, Крошечный Тим.       Дин был удивлен реакцией друга, но похлопал Калеба по спине.       — Беру пример с тебя, Боб Кретчетт.       — Скажите мне, вы уже напились?       Дин отступил и слегка вытолкнул Калеба из своего личного пространства.       Улыбающийся Сэм стоял в дверях, держа в руках тарелку с пирогом и несколько пластиковых стаканчиков.       Ривз пожал плечами и прокашлялся.       — Настоящие мужчины тоже обнимаются. Спроси Мака.       — Ну, я не против, — Сэм посмотрел на собак. — До тех пор, пока вокруг не висит омела.       — Ты забавный. — Дин обошел Калеба, хлопая его по животу. — Может быть, мы с Дэмиеном выкажем тебе столь необходимую братскую привязанность, эмо-мальчик.       Сэм отступил назад.       — Эй, я здесь только для пирога и выпивки.       Бу залаял.       — Я согласен с тобой, Бу, — сказал Калеб. — Сэмми выглядит так, как будто его нужно обнять.       Сэм отступил, выставляя перед собой стаканы и тарелку.       — Подойдешь ближе и пирог Эсме достанется Харперу Ли.       Дин и Калеб обменялись взглядами.       — Он не посмеет, — сказал Дин.       — Посмею, — поклялся Сэм.— Держи лапы свои при себе. — Он вручил брату пирог.       — Расскажешь кому-нибудь об этом девчачьем моменте и ты труп.       Сэм бросил бумажные стаканчики Калебу, и злорадно ухмыльнулся, показывая экран своего мобильного телефона.       — Одна фотография стоит тысячи слов.       Каким-то образом Дин знал, что этот снимок окажется в фотоальбоме Джима. И он надеялся, что доживет до этого момента.