God Rest Ye Merry Gentleman

      Макленд глубоко вздохнул, и понял, что лежал на кровати, но это была не больничная койка. Он сделал еще один вдох, воздух пах по-другому: теплая ароматная выпечка.       Его вдох явно предупредил другого обитателя комнаты, что он проснулся.       — Папа?       Макленд отчетливо слышал вопрос. Это было похоже на голос Калеба, но он не был уверен. Эймс не открыл глаза, на случай, если он будет разочарован.       — Калеб?       — Да, — сказал Ривз, как будто это был самый очевидный ответ во всем мире. — Папа, ты собираешься открыть глаза?       Макленд с облегчением выдохнул и открыл глаза. И увидел перед собой сына, своего настоящего сына.       — Слава Богу.       Облегчение отчетливо промелькнуло в глазах Калеба, когда он сел на край кровати. Макленд узнал комнату. Это была спальня пастора Джима. На бюро стояла фотография Эммы.       — Что произошло?       — На тебя упала полка. — Калеб провел рукой по волосам. — В то же время появились Эсме и Джош. Мы отнесли тебя в комнату, затем Эсме тебя проверила, и сказала, что ты скоро проснешься.       — Сколько? — Мак потер шишку на голове, и почувствовал кровь.       — Всего двадцать минут. — Калеб убрал руку отца от раны. — Не трогай это. Эсме позаботилась обо всем. Я должен позвать ее. — Он повернулся, чтобы уйти, но Мак хотел провести больше времени со своим сыном.       — Подожди минуту. — Он поднял руки, чтобы показать, что не собирается ни к чему прикасаться. — У меня был такой странный сон.       — В нем была Эсме? — Калеб скрестил руки на груди.       — Да, и…       — Тогда я не хочу знать, — перебил отца Калеб.       Эймс, однако, очень хотел поделиться этим опытом с кем-то.       — Ты тоже был там.       — Папа! — Калеб закрыл глаза. — Боже, теперь я действительно не хочу знать.       Макленд наконец понял, о чем говорил сын и нахмурился.       — С каких пор все разговоры о женщинах связаны с сексом?       Калеб закрыл уши руками.       — Не говори этого! Ты думаешь, что любой ребенок хочет, чтобы этот образ был в их голове… про их родителей… НЕТ!       Не смотря на то, что это только усилит головную боль, Макленд расхохотался. Как только он восстановил самообладание, и Калеб перестал испуганно на него таращиться, Эймс решил поговорить о другом.       — Ты все еще рисуешь?       — Конечно. — Калеб закатил глаза. — Прямо между спасением мира от худшего нападения демонов за сто лет.       Мак ненавидел самоуничижительные шутки сына. Он все еще нес в себе образ прекрасного художника Калеба Ривза, которого видел во сне.       — Калеб, когда все это закончится, я хочу, чтобы ты был счастлив.       — Я счастлив. — Ривз одарил своего отца откровенно фальшивой улыбкой. — Ну, насколько это возможно со всем, что происходит.       Произошло слишком много событий: сделка Дина, проблемы в рядах Братства и бесконечный список демонов требовали их времени, но этого времени просто не хватало. Но разве Джим не поощрял веру? Макленд тоже хотел верить.       — Живопись делает тебя счастливым. Не сдавайся. Может быть, однажды ты подаришь мне картину.       Калеб усмехнулся, но Макленд знал, что это обманчивое веселье. Они были вместе более двадцати лет как отец и сын. Он знал сердце своего мальчика.       — Если бы я знал, что для тебя это так важно, то подарил бы тебе одну на Рождество. Я бы сэкономил много денег.       — Калеб… — Макленд положил руку на запястье сына.       Ривз опустил взгляд и похлопал отца по руке.       — Скоро придут колядники, а ты знаешь, как сильно я люблю колядников.       Макленд вспомнил один из первых рождественских праздников на ферме.       — Я думал, ты их ненавидишь. Помню чье-то нытье про день рождения рядом с Рождеством.       — О, да, я все еще несу обиду, но Дин сказал, что в этом году поможет мне напугать их. — Калеб поднял брови. — Должно быть весело.       Макленд знал, что ему следует произнести речь о том, что нельзя пугать соседей, особенно во время праздников, но не мог открыть рот.       — Сколько тебе лет?       — Я достаточно старый, чтобы знать, что у меня все хорошо. — Калеб подмигнул. — И прежде чем ты спросишь… с Дином и Сэмом тоже все хорошо. И думаю, что с Джошем тоже.       — А Эсме?       — Я думаю, что оставлю этот ответ на твое усмотрение. — Калеб встал и сжал плечо отца.       Тем не менее, с Эсме было трудно поговорить. Каждый раз, когда она поднималась по лестнице с чашкой чая, какой-нибудь едой, или чтобы проверить его, у нее был эскорт. Дин получал удовольствие, будучи компаньоном Эсме. Он наклонился к Маку и прошептал:       — Дэмиен платит мне сто долларов. Что ты сказал, чтобы напугать его до чертиков?       Макленд отмахнулся от него и попросил, чтобы ему разрешили спуститься вниз. Эсме назначила себя ответственным врачом, и сказала, что он не был в хорошей форме, поэтому останется в комнате.       Через несколько часов в доме наступила тишина. Макленд был удивлен, вспомнив старую поэму «Ночь перед Рождеством», когда рядом с дверью раздался тихий шелест. И вскоре вошла Эсме, одетая в халат, ее длинные волосы выбились из хвоста, обрамляя лицо. Она тихо заперла дверь.       — Макленд, у нас сумасшедшие дети, — сказала она едва слышным шепотом.       — Эсме, я потерял надежду, что ты сможешь подняться сюда одна.       Она подошла к его кровати и сняла халат.       — Твой сын следил за мной, чтобы убедиться, что я сплю в кабинете. И мой сын не лучше. Мне пришлось прокрасться сюда, Макленд. Женщина моего возраста не подкрадывается…       — Но я того стою.       Вместо ответа ее глаза засияли в темноте.       — Как ты себя чувствуешь? — она сняла заколку со своих волос. Ему нравилось, когда Эсме распускала волосы, и она это знала.       — Теперь мне лучше.       Она легла рядом, положив голову ему на плечо.       — Они могут проверить мою кровать, Макленд.       — Я думаю, что мы рискнем.       В рождественское утро Мак с подозрением отнесся к тому, что Дин спросил, как он спал, и многозначительно посмотрел на Эсме.       Ни Джошуа, ни Калеб не прокомментировали этот вопрос, либо игнорировав ситуацию, либо ничего не знали.       Вскоре подарки были открыты. Блины, яйца и бекон были поданы на стол, когда позвонил Бобби, которого ожидали на ферме.       — Это же знаменитый Роберт Сингер, — объявил Макленд, отвечая на звонок.       — Ты в порядке, Мак? Или выпил слишком много гоголь-моголя?       — Нет-нет. — Эймс не собирался объяснять свой сон Бобби. Никогда. — Ты скоро приедешь? Или ты проводишь каникулы с Эллен? — Макленд сказал это достаточно громко, чтобы все в комнате могли слышать.       Дин и Калеб отреагировали, как и ожидалось, колокольчиками. Эсме увещевала их, но безуспешно. Макленд прикрыл рот, чтобы она не увидела его улыбку.       — Заткнись. И счастливого Рождества.       — С Рождеством, Бобби.       Когда ужин был почти готов, Дину и Сэму было приказано мыть кастрюли и сковородки. Джошуа и Калебу было поручено накрывать на стол, принести дрова и открыть вино. Странно какой эффект могла оказать женщина в их среде. Они не могли отказать ей в просьбе.       Все сидели за кухонным столом, который ломился от еды и напитков. Макленд нашел старый фотоаппарат Джима. Катушка незаконченной пленки все еще была внутри.       — Разве мы не должны сказать благодарность? — спросил Сэм, как только брат ткнул вилкой в жаркое. — Я думаю, что это будет уместно.       Дин отложил вилку. Макленд посмотрел через стол на Эсме. Слева от него сидел Калеб, а справа Сэм. Дин сидел слева от Эсме, а Джошуа должен был сидеть справа от нее, но рядом был пустой стул.       — А где Джош? — спросил Калеб.       — Он звонит по телефону. Он сейчас придет, — ответила Эсме, положив салфетку на колени.       — На Рождество? У кого-то проблемы? — спросил Сэм.       Дин ткнул его локтем.       — Если это Холли Берри, он сообщит тебе.       — Он звонит своему отцу, — объяснила Эсме, теребя салфетку.       — Ой.       Джошуа быстро вернулся, его поведение сообщило им, что он не получил ни краткого ответа, ни поздравления.       — Последний за столом должен сказать благодарность, — объявил Дин, когда Джошуа сел на свое место и взглянул на мать.       — Я так не думаю, — ответил он.       — Это должно быть легко для кого-то кто работает в пиаре. Но, может быть, ты не так хорош, — Дин склонил голову.       — Двойка, это был вызов? Джош, ты не собираешься отвечать на вызов? — Калеб слегка толкнул его локтем.       Было очевидно, что они пытались отвлечь Джошуа. И их усилия были оценены. Джошуа со вздохом отодвинулся от Калеба.       — Хорошо. — Он склонил голову. — Благословляю еду, которую мы едим, и компанию за этим столом. Дай мне терпение иметь с ними дело. Аминь.       — Джошуа… — сказала Эсме.       — Мама?       Она сморщила нос.       — Дин?       — Дэмиен.       — Сэмми.       — Мак.       Макленд ошарашено наблюдал за эффектом домино.       — Какой в этом смысл?       Все начали смеяться, слезы катились по лицу Эсме, Сэм положил голову на стол и пытался сделать вдох. Калеб постарался взять себя в руки, но снова начал хохотать, указывая на Дина, который весело смеялся, откинул голову назад. Джошуа покачал головой, но смеялся вместе с ними.       Эта жизнь выбрала их: Эсме и Джошуа, Дин и Сэм, Калеб и Макленд. Им повезло иметь друг друга. Они были бы потеряны без Братства в их жизни, оно дало им цель.       И это была сцена достойная фотоальбома пастора Джима.