Акула пера

Очки снова были поломаны и Гарри уже начал подумывать о том, чтобы попросить, а проще незаметно занять, у тети Петуньи скотч, чтобы заново переклеить дужку потрепанных очков. Зная, что дядя Вернон не будет его ждать, а отвезет в школу только с Дадли, мальчик быстро одел самую, прилично выглядящую, одежду, умылся, почистил зубы и поспешил на кухню, чтобы успеть позавтракать. Ранец был приготовлен уже с вечера. К счастью, там была только тетя и та, увидев его, тут же велела заварить кофе и побыстрее. Она недовольно оглядела его, заметив, что волосы, которые она вчера пыталась пригладить, до сих стоят торчком, делая его похожим на хипстера, если такое было возможно в девять, хотя из-за своего маленького роста и худощавости он выглядит младше. — Сегодня будешь добираться домой автобусом. — Вдруг заявила она, ставя на стол тарелки с яичницей и чайник с кофе. — Почему? — Дадли надо на тренировку, а тебе я, так и быть, дам денег на дорогу. Гарри не знал, хорошо это или нет. С одной стороны, придется ориентироваться самому, но с другой он хоть немного отдохнет от противного кузена. — Хорошо. — Ответил он и поспешил съесть свою порцию яичницы пока Дадли не спустился и не отобрал у него тарелку. Так уже было несколько раз и тетя с дядей сделали вид, что ничего не видели. В этот раз он был готов и не хотел отдавать свою еду, и так не худому, кузену. Через полчаса они с дядей Верноном ехали в школу. В школе Дадли сразу встретился со своей бандой и те подозрительно зашептались, поэтому Гарри поспешил проскользнуть в класс и спрятаться на задней парте. Одноклассники сделали вид, что не обратили на него внимания. Дадли так запугал любого, кто пытался по-дружески поговорить с Гарри, что уже боялись смотреть на него, не то, что подходить. Того это вполне устраивало. Он хорошо учился, много читал и после плохого отношения к себе со стороны родственников не очень охотно доверял людям. Наконец, когда все уселись за парты, в класс вошла учительница и начался урок. Сегодня было всего пять уроков, а на последнем весь класс, кроме Дадли, остались с классным руководителем обсудить, что они будут делать на день школы и какую рисовать стенгазету. С талантами в классе повезло: почти все ходили в различные кружки после уроков и могли похвастаться своими умениями в школьных выступлениях, только стенгазету никто не хотел рисовать. — У меня нет времени, я три раза в неделю хожу на рисование. — Заявила одна девочка. — Точно, а я на танцы. — А я на музыку. — Это скучно. — Протянули мальчики с задней парты и все посмотрели на учительницу, которая строго оглядела всех детей, прекрасно понимая, что насильно никого не сможет заставить. Современные дети слишком хорошо знают свои права, чтобы попытаться их принудить к чему-либо. Наконец, она обратила внимание на задние ряды и наткнулась взглядом на Гарри, который молчал во время всего обсуждения. Ей вдруг захотелось приободрить его, заставить почувствовать, что он не лишний в классе. — Гарри, — неожиданно мягко обратилась она к мальчику. Тот удивленно посмотрел на нее. — Да? — А ты бы не хотел заняться газетой? Судя по эссе, ты неплохо пишешь. Мальчик удивился, но согласно кивнул. — Тогда останься подольше, пожалуйста, и мы обсудим темы, хорошо? — Хорошо. — Ответил он и опустил глаза. Обсуждение выступлений продлилось еще полчаса, составили список интересующихся в выступлении и отпустили по домам. Наконец, в классе остался только Гарри. — Иди сюда, не бойся. — Неожиданно ласково позвала учительница. Гарри вздрогнул и медленно подошел к столу. — Садись. У тебя все в порядке? Зеленые глаза удивленно уставились на нее, но тон голоса был спокойным. — Да. — Ты можешь рассказать. — Если я расскажу, то окажусь в детском доме. — Внезапно ответил мальчик. Учительница вдруг смешалась, настолько взрослым ей показался сейчас девятилетний мальчик. Он смотрел на нее абсолютно серьезно и женщина понимала, что он действительно имеет в виду то, что говорит. — Гарри, я не буду расспрашивать тебя о подробностях, просто скажи, давно ли это? — С момента смерти родителей. Он говорил об этом, как о чем-то естественном, видимо, не в первый раз, а вкупе с недетским взглядом, это вызывало страх. Вдруг она поняла, почему, будучи почти отличником, он всегда сидит на последней парте и ни с кем не общается. Не только из-за своего кузена, но еще и потому, что его самого это устраивает. Понимая, что добровольно он ничего не расскажет, учительница решила вернуться к газете. — Хорошо, можешь не говорить. Тогда поговорим о стенгазете. — Ладно. — Ты уже знаешь, как ее оформить? — Пока нет, но, наверное, что-то вроде обращений к учителям. — Задумался Гарри. — Неплохо. Ты справишься за неделю? Гарри подумал. — За неделю? — Да. Времени мало, и обычно это делают всем классом, но… — Не страшно. — Возразил Гарри. — Я могу оставаться в классе после уроков? — Да, а что скажут дома? — Удивилась она, зная ответ. Гарри пожал плечами. — Они будут только рады. — Безразлично заметил он. Она хотела спросить, чему, но удержалась. — Ладно, тогда можешь остаться завтра после уроков, только не опаздывай на автобус до дома. Гарри кивнул и пошел собирать сумку. — До свиданья, — попрощался он и вышел из класса. Учительница еще долго не могла прийти в себя. Она ведет этот класс с самого начала и замечала некоторые странности Гарри, но ей никогда не приходило в голову, что это может быть связано с жестоким обращением дома, хотя она пару раз вызывала в школу Дурслей поговорить о том, почему они не могут купить племяннику нормальные очки, но те так и не пришли. Судя по всему, это его единственный дом, а в детский дом мало кому хочется… Она не знала, что делать. Гражданский долг призывал к тому, чтобы на основании слов мальчика проверить его условия жизни, но поможет ли ему это? Она посмотрела на часы, собралась и уже заперла класс, как вдруг подумала: — А почему бы завтра не принести мальчику что-то вкусное, просто, чтобы порадовать? — Да, так и будет, — сказала она самой себе и поспешила домой.