Акула пера

Драко оказался не настолько безнадежен. Он приносил последние новости из слизеринской гостиной и, несмотря на то, что многое из этого нельзя было опубликовать, кое-что им все-таки пригодилось. До обещанного выпуска оставалось две недели, а у них было почти все готово. Гарри специально оставил первую полосу свободной, но за написание самой статьи пока не садился. Он и сам не знал, почему. Всю свою недолгую жизнь ему казалось, что он выработал в себе соответствующие навыки, чтобы быстро оправляться от ударов судьбы, но, как оказалось, это не так. Он сам себе удивлялся, как, находясь там, сумел хладнокровно освободиться и почти не чувствовать голода и жажды. Уже позже, услышав вой сирены, он позволил себе слабость, отпуская себя и позволяя другим позаботиться о себе. Гарри никогда не позволял себе слишком сильно расслабляться, понимая, что это может привести к тому, что он потеряет бдительность и случиться может все, что угодно. И последние события доказали его правоту. Теперь же надо было набраться смелости, выбросить из головы все кошмары и написать, наконец, эту чертову статью. Гарри сам себе удивлялся. Обычно самым сложно для него было понять, с чего начать, а дальше он по привычке писал, цепляя мысли одну за другой. Сейчас он знал, с чего начать, но не понимал, как продолжать. Раз за разом открывая новое окно в ноутбуке, беспричинный страх того, что за углом его может поджидать убийца его родителей накрывал его, и он снова закрывал его, удивляясь тому, куда девается его смелость. Скорее всего, она осталась там, на том складе, в том контейнере. У него есть всего две недели, чтобы прийти в себя и сделать это. Гарри знал, что Гермиона что-то замечает и это было неудивительно. Вечерами, после тренировки он возвращался в редакцию и раз за разом пытался заставить себя начать эту чертову статью. Он едва замечал, что вокруг что-то происходит. Да, он пообещал друзьям говорить им все, но не мог. Гарри так и не рассказал им, что происходило на том складе, как он выбрался. О многом они догадались сами, но страх, охвативший его, когда он увидел злые глаза Реддла и угроза в сторону его друзей до сих пор не отпускали. Сейчас он понимал, что во многом храбрился тогда. Нельзя показывать похитителям свои слабости, так он запомнил еще с малолетства, сидя за рабочим столом Ремуса. Тот и не думал, что малыш, увлеченно рисующий домик на листе для принтера, краем уха слушает, как Сириус допрашивает, только что пойманного, похитителя детей. Ремус часто следил за допросом через специальную программу в компьютере. Это делалось специально, чтобы избежать самоуправства полиции по отношению к преступникам, и чтобы те не могли потом пожаловаться на то, что показания из них выбили силой. Одна фраза поразила тогда Гарри, хотя он осознал смысл гораздо позже: «Дети — легкая добыча, потому что они легко показывают свои слабости. Поэтому их страхом легко манипулировать». Неудивительно, что Сириус тогда едва сдержался. Он всегда принимает насилие по отношению к детям гораздо серьезнее, чем в обычных делах, видимо, представляя на месте этих детей своего крестника. Гарри точно никогда не забудет, как через пару дней после того, как он пришел в себя в Норе, в дом влетел Сириус и сразу кинулся к нему. Гермиона, сидевшая тогда с ним, не успела понять, что произошло, как ее уже выставили за дверь. Гарри и слова вставить не успел, как на него обрушилась длинная лекция о том, что он безотстветственный ребенок, что они с Ремусом волновались и что теперь он точно будет под присмотром пока эта сволочь не будет поймана. Все это было приправлено крепкими выражениями, которые крестный просто не умел сдерживать, когда настолько сильно волновался. Гарри его не винил. Он просто вжался в постель, желая провалиться сквозь землю от стыда. Только Сириус мог настолько пристыдить его за самоуправство, что мальчик быстро вспоминал, что ему всего одиннадцать и он не должен влазить туда, куда есть доступ только компетентным взрослым. Потом крестный просто прижал его к себе и Гарри больше не мог сдерживать слез. — Прости, — шептал Сириус, прижимая его к себе. Гарри не понимал, за что тот просит прощения, но остановить слезы уже не мог. Все напряжение, которое он держал в себе, чтобы не казаться слабым перед друзьями, отпустило его и мальчик посмотрел тогда на крестного, покрасневшими от слез, глазами и обнял в ответ, прошептав «Люблю тебя». Они долго так просидели. Сириус незаметно покачивал мальчика, как младенца, пока тот не уснул, а мужчина не мог отпустить его, будто боясь, что едва он разожмет объятия, крестник снова исчезнет. Наконец, в дверь робко постучали и мужчина осторожно переложил Гарри на постель, укрыв его одеялом. Друзья так и не поняли тогда, кто такой Сириус, а Гарри решил почему-то не рассказывать. Что ж, теперь они в курсе. — Ты идешь? Скоро отбой, — позвала его Гермиона. — Нет, надо кое-что закончить. Девочка покосилась на пустой лист на экране компьютера и хмыкнула. — Мы будем ждать в гостиной. Когда дверь закрылась, Гарри вздохнул. Через два дня надо сдавать январский номер. Вспомнив о Сириусе, мальчик улыбнулся, посмотрел на экран компьютера и начал писать. В этот раз он не доверил никому собирать окончательный вариант номера и через пару дней друзья поняли, почему. Прямо на титульном листе находился нарисованный портрет Тома Реддла, а под ним шел заголовок «Личная история или опасность в Хогвартсе».