Маг поневоле

Если кто думает, что после смерти душа беззаботно порхает по небу среди птичек и пушистых облаков, то могу разочаровать. Это ни хера не так. Даже не знаю, как описать, на что это похоже — переместились мы меньше, чем за минуту. За это время я испытала яркую гамму не самых приятных ощущений. Если взять токсикоз, перемешать с жестким похмельем и добавить зону турбулентности — вот примерно так я себя чувствовала. Было бы чем блевать, уже изгваздала бы Гавриилу его белоснежный свитерок. — Остановите землю, я сойду, — прохрипела я, пытаясь справиться с головокружением. — Что, сладкая, колбасит? — хохотнул демоненок. —Выдыхай, мы уже на месте. Я осторожно прислушалась к ощущениям — тело чувствовалось как-то странно. Так, словно я стала тяжелее… — Да, это то, что ты думаешь, — ухмыльнулся Аридон и игриво подвинулся ближе. — Можешь потрогать и убедиться. — Спасибо, воздержусь, — еще я чертей всяких не лапала. — Лучше скажи: где мы? — Если провести аналогию с твоим миром, то где-то в КПЗ, — с готовностью ответил Аридон. Комната мало походила на ментовский обезьянник — скорее, на приемную какой-нибудь небольшой и малобюджетной фирмы. Обычные офисные стол и пара кресел, диванчик. На окнах серые жалюзи. Голые, такие же серые стены и встроенные в потолок лампы дневного света. — И что, меня прямо сейчас будут судить? — Гавриил завис перед компом, клацая что-то по клаве. — А? — рассеянно отозвался он. — Да, я сообщил, что ты здесь. Думаю, скоро все решится. — Интересно, как у вас проходит эта хрень? — нервно усмехнулась я. — Если навскидку подсчитывать грехи и добродетели, можно же что-то упустить. Или у вас к человеку прилагается счетчик грехов? — Смотри сама, — ангелок протянул мне планшет, и я непонимающе уставилась на него. Пусть я и атеистка, но все же привыкла к растиражированными клише, которыми описывали Царствие небесное. А современные гаджеты в них явно не вписываются. — Да ладно, здесь что, записана вся моя жизнь? — Было бы на что смотреть, — съехидничал Аридон. — Если не считать парочки интересных эпизодов, ты прожила тошнотворно-скучную жизнь, детка. Хоть бы раз меня послушалась… — В смысле? — опешила я. — Разве это не пиздёж? Ну, про то, что дьявол за левым плечом подбивает грешить? — Не выражайся, — поморщился Гавриил. — А по поводу твоего вопроса — мы стараемся направлять своих подопечных в нужную сторону, а уж слушать нас или нет и как поступать — дело каждого. — Ну, тебя я тоже особо не слушала, — меня осенила внезапная догадка. — Подожди… получается… — а было ли это только моим решением — спасать пацана на дороге? Судя по виноватым глазкам пернатого, он явно приложил к этому свои ручонки. — Нет-нет-нет… Ты же! Ты угробил меня! — На тот момент было важно спасти этого ребенка, — примирительно ответил он, — а я был уверен, что твое время покинуть мир еще не пришло. — Уверен он был! — взвыла я. — И где, кстати, был хранитель самого пацана? Толку от вас никакого, занимаетесь на своем посту черти чем! — Ты несправедлива, — мягко укорил Гавриил, — я не раз тебя спасал. Помнишь, когда ты сдала билет на тот рейс в Египет? А когда сдуру поперлась автостопом в Крым? Тебя не смутило, что на трассе никто не остановился, и пришлось вам с бестолковой подругой все-таки покупать билеты на автобус? А когда ты рожала Марину? Кто заставил заведующую вернуться с полдороги и принять роды? Ее коллега бы угробила вас обеих. — Ладно, ладно, я поняла, — неужели мы действительно воспринимаем какие-то вещи как случайности, а, оказывается, за этим стоят высшие силы? — Но почему тогда ты облажался на этот раз? — Я действительно был уверен, что твое время не пришло. А хранитель мальчика…так получилось, что его не было рядом. Кстати, твой поступок обязательно зачтется на слушании. — Ну да, выдадут медаль за героизм, — я снова почувствовала дикую злость за свою бестолковую смерть. Какое этот блаженный вообще имел право распоряжаться моей жизнью? — Говорю же, нечего с ними ловить, — мурлыкнул на ушко чертенок. — Если хочешь, подшаманю тебе у нас самый лучший уровень. — Брысь, — шикнула я. Жизнь приучила меня не соглашаться на первые попавшиеся предложения. К тому же, с этими товарищами нужно держать ухо востро. Что один, что второй себе на уме и явно чего-то недоговаривают. Блин, у меня что, опять глюки? Ну откуда бы здесь взялось это характерное «та-дам», означающее новое сообщение в популярной соцсети? А, нет, не показалось. Гавриил заглянул в экран и наклонился к Аридону, что-то прошептав. — Эй, а ничего что я еще здесь? — сдается мне, эти перешептывания касаются непосредственно меня. — Я скоро вернусь, и тогда все окончательно решим, — туманно ответил Гавриил, и я едва успела ухватить его за рукав свитера. Ангелок удивленно обернулся. — Планшетик-то отдай, — когда мне еще перепадет возможность посмотреть увлекательный сериал под названием «Моя жизнь»? К моему удивлению, Гавриил спорить не стал, и я примостилась на диванчике, прикидывая, как разобраться с перемоткой нужных мне кадров. Должна же быть функция быстрого просмотра, ибо почти сорок лет я явно не осилю. Аридон беззастенчиво плюхнутся рядом и ткнул когтистым пальцем на бегунок, проматывая кадры. — Мой любимый момент, — ухмыльнулся он, — зря ты тогда ушла, детка. — Знаешь, меньше всего я сейчас жалею об этом, — у всех бывают ошибки молодости, и не думаю, что я что-то потеряла, отказавшись от групповушки. В тот вечер мы с одногруппниками отмечали окончание сессии и здорово перебрали медицинского спирта. Немного протрезвев, я обнаружила, что увлеченно целуюсь со своим другом. Все бы ничего, но при этом меня еще и лапал его сосед по комнате. — И вообще, убери лапки, — я бесцеремонно отпихнула его плечом. Увидев, что я отмотала «киношку» в далекое детство, он скривился. — Будешь пересматривать эту скукотень? — Слушай, заткнись хотя бы ненадолго, — я хотела спокойно попрощаться со своими воспоминаниями. Аридон правда угомонился и перебрался за стол, тут же залипнув в экран компа. Я бестолково проматывала кадры — как много, оказывается, моментов, которых я уже не помню. Мама умиленно воркует, надевая на меня ползунки… отец протягивает огромную сладкую вату, а вот я бегу с подружкой, опаздывая на урок. А вот мы же тайком красим губы маминой помадой. Мое первое свидание — девчонки в общаге собирают меня всей толпой. Машка притащила дефицитную тушь, Ленка одолжила туфли на шпильке. Которые я благополучно похерила в тот вечер, попав под жуткий ливень. Моя первая операция… Сейчас даже смешно вспоминать — простенький аппендицит, а тогда у меня вон как дрожали руки. Мы с Пашкой в Загсе хихикаем над речью тетеньки с «вавилонской башней» на голове, а после целуемся у какого-то памятника, пока наши друзья делают «незабываемые» селфи. Я купаю в ванночке Мишку, все еще не веря, что вот эта маленькая козявка — частичка меня и умиляясь его крошечным пяточкам. Нда, зато сейчас у него лапа чуть ли не сорок последнего. А эту пациентку я до сих пор помню — три часа латала ее кишечник. А куда деваться — больше ведь никто не взялся. Коллеги дружно открестились, заявив, что она вот-вот помрет от перитонита. А тетка оклемалась, ушла из больнички на своих двоих. Маринка, прижавшись ко мне, на серьезных щах рассказывает, что у них с Ванькой любовь и «это навсегда», а я, сдерживая улыбку, киваю. Конечно, доченька, навсегда, и ничего, что вам всего семь… — Гаврюха, ну чего там? — я тут же вскинулась, отложив планшет, и почувствовала, как что-то тревожно обрывается внутри. — Уже? — Успокойся, у меня хорошие новости, — мягко улыбнулся ангелок. — Да ты присядь, разговор будет долгий. — Раз пить у вас нельзя, накапай тогда валерьянки, что ли, — может, я и призрак, но нервяки сейчас накрывают будь здоров. — Кстати, об этом. — оживился Аридон, — по-моему, мы все заслужили небольшой расслабон. — Ну-у не знаю, — засомневался наш праведник. — Знаешь, что, — вспылил Аридон, — я вообще-то не нуждаюсь в твоем разрешении, чтобы жахнуть рюмашку-другую! И на нее, — кивнул в мою сторону, — имею столько же прав, сколько и ты. — Ладно, — сдался Гавриил, — тогда сообрази и закуску. А то возись потом с вами... — Что предпочитаешь? — щедро предложил демоненок. — Могу намутить, чё хошь — текилу там, абсент. А жевать чего будем — суши, пиццу или что поэкзотичнее? — Столько лет со мной болтаешься, и не знаешь, что я люблю? — я женщина простая, русская. Могу, конечно, схомячить что угодно, но если намечается душевный разговорчик, то это будет… — Налетай, — Аридон извлек из холодильника, который я поначалу не заметила, бутылку водки, банки с маринованными грибами и огурчиками. Гавриил отошел к двери, вернувшись с тарелкой вареной картохи. Откуда он ее так быстро раздобыл? Еще горячая, вон, аж пар идет. Глядя, как они шустро накрывают на стол, я решила ничему не удивляться. — Ну, чего сидишь как неродная, подтягивайся, — Аридон поставил на стол тарелку с нарезанной селедкой. — Помочь? — спросила я и демоненок тут же подтолкнул ко мне батон «Бородинского». — Этим предлагаешь резать? — я с сомнением покосилась на здоровенный кинжал, покрытый выгравированными рунами. Аридон закатил глаза: — Ну хочешь, подгоню скальпель, тебе ж привычнее. Гавриил укоризненно посмотрел на него и протянул мне самый обычный ножик из «Икеи». Аридон скинул косуху, и я как малолетка зависла, разглядывая его татухи. Огненные языки пламени вперемшку с какими-то оккультными рунами покрывали его руки от запястий до плеч. Да и майка, конечно, зачетная. Меня мало что может напугать после пятнадцати лет работы в хирургии, но есть, любуясь на выпотрошенный кишечник, пусть и нарисованный, я как-то не хочу. — Ты бы маечку поменял. — Да без проблем, сладкая, — покладисто согласился чертенок и, небрежно стянув ее через голову, бросил прямо на пол. Да блин, как они это делают? Из воздуха все появляется? На белоснежной майке был вполне невинный принт — маленькая девочка прижимала к себе кролика, а рядом красовалось «Любовь — это…» Интересно, в чем подвох? Сто пудово он там должен быть. — Твою же бабушку! — вырвалось у меня, когда он повернулся спиной. А вот и продолжение милой картинки: девчушка с аппетитом вцепилась зубами в разодранную тушку несчастного кролика, и среди кровавых потеков можно было прочитать окончание фразы — «…это боль». — Что, и эта не нравится? — невинно улыбнулся Аридон. — Да ну тебя, — отмахнулась я, сосредоточив внимание на «фуршетном столе». Только сейчас я поняла, насколько сильно хочу есть. Нет, даже не есть. Жрать! Аридон вольготно развалился в кресле и разлил по стопкам «беленькую». — Ты тоже будешь? — удивленно посмотрела я на Гавриила. — Чисто символически, — смущенно ответил он, — день выдался тяжелый… — Обожди с этим, — нет уж, пока не выпью, даже не хочу знать, что там еще свалится на мою «везучую» головушку. — Ну, погнали, — Аридон одним махом опрокинул в себя стопарик, лихо закусил грибочком и широко улыбнулся. — Олюсик, сделай мордаху попроще, а то сидишь как на поминках. — А я, по-твоему, где?

Ммм, как же все вкусно — селедочка жирненькая и в меру соленая, картошка рассыпчатая, хлеб еще теплый. Мальчики тоже хомячили за обе щеки, и я в очередной раз усомнилась, точно ли они те, за кого себя выдают. — А это нормально, что вы едите? — Едим, а еще бухаем и трахаемся — с готовностью ответил Аридон, — и да, это нормально. Мы же не бесплотные духи. — Но и на себя канонных вы тоже не похожи, — я повернулась к Гавриилу. — Где крылья и нимб? Ты тоже хорош, черт — ни рогов, ни хвоста. — Да пожалуйста, будут тебе рога с копытами, — демоненок скорчил рожицу, и я тут же пожалела о своих словах. Это было похоже на одну из тех картинок из серии «сломай глаза», когда при пристальном рассматривании неуловимо меняется изображение. Сейчас Аридона уже никто бы не принял даже за фрика. Его уши заострились, кожа посерела еще больше, в глазах мелькнуло оранжевое пламя. — Нравится? — усмехнулся он, продемонстрировав уже явные клыки. Пресловутых рогов я пока не заметила, зато у чертяки действительно появился хвост. Он игриво коснулся им моей ладони. — Что такое, сладкая, неужто испугалась? «А смысл бояться? — отрезвила меня мысль. — Хотел бы расчленить и сожрать, уже бы давно сделал.» — Да щас, — усмехнулась я и покосилась на черный, гладкий, как у крыски, хвост.- А это… все же убери. Так, а что там у нас с Гавриилом насчет трансформации? — Ух ты, — куда только делся прилизанный, словно ботан, мальчишка? Нимба, конечно, как их рисуют на иконах, у него нет — скорее, это равномерное сияние, окружающее его всего. И, черт, такими крыльями же убить можно! Я подумала, что надо уже плавно переходить к сути нашей беседы. — Ладно, недохранитель, я так понимаю, ты крупно проебался в попытке сделать из меня праведницу, так? — Прости, — ответил он, — я не знал, что мальчик должен был погибнуть. — То есть его не надо было лезть спасать в принципе? — ахнула я. Ангел кивнул. — А коллега твой куда смотрел? Вы что, заранее не договариваетесь о таких вещах? Меня душила злость и разочарование. А еще ангелы называются! — Он тоже был уверен, что его подопечный должен прожить еще много лет. Его судьбу изменили в последний момент. — Кто? Как это вообще работает? Получается, они спасают нас, пока кто-то не поставит жирную точку, обрывая линию человеческой жизни? Гавриил помотал головой, давая понять, что не станет отвечать на мой вопрос, но это и не важно. Меня уже несло по кочкам. — Да у вас тут не Небесная обитель, а черт знает что! Как можно не знать таких вещей! Это все равно, что я бы, не разобравшись, отправила коматозного пациента сразу в морг. Подумаешь, врачебная ошибка! — Зато твое дело пересмотрели с учетом этой ошибки, — примирительно сказал ангел. Ну хоть какой-то профит, хотя на многое я не рассчитываю. — Прям как в анекдоте — звонок в дверь, мужик открывает — на пороге стоит смерть. Вся в бантиках, рюшечках, с воздушными шарами. Мужик такой — ты кто? Получает в лоб — смерть. А почему с шарами и в бантиках? Потому что нелепая. Аридон заржал: — Вот за что я тебя и люблю, Олюсик — при всех своих загонах ты не зануда. Еще б слушала меня почаще, вообще бы все зашибись было. — Боюсь, Аридончик, нам с тобой больше не по пути. Я так понимаю, благодаря моей дурости часть грешков автоматически обнулилась, — ну, а какие еще могут быть варианты? — Ты права, — кивнул ангел. — Ты можешь поселиться в зоне, наиболее приближенной к раю. — Ну слава богу, успокоил, — облегченно выдохнула я, — за это надо выпить. Гавриил укоризненно посмотрел на меня. — Что? Можно сказать, моя последняя вечеринка. — Ну-у, не факт, — загадочно протянул Аридон и обменялся непонятными взглядами с пернатым. — А чего это вы перемигиваетесь? — тут же насторожилась я. — Пей, пей, ничего, — отмахнулись те. Я залпом выпила ледяную водку и потянулась за хрустящим огурчиком. — Вкусно, — по-моему, в маринад добавлен лист смородины, — такие всегда мама закрывала. Гавриил улыбнулся, а меня осенило новой догадкой. — Здесь можно встретить тех, кто уже умер раньше? — А сама-то как думаешь? — Аридон посмотрел на меня как на полную идиотку. — Естественно! Ну вот, еще один бонус — увижу маму и бабушку, и еще… А может, у них нельзя перемещаться на другие уровни? Боюсь даже спрашивать. Но Гавриил охотно рассказал, что в Нижнем городе души обычно тусят вместе, а у них в этом плане все строго — каждый живет там, где ему положено. — И что, перейти никуда нельзя? — я вспомнила, что он что-то говорил и об этом. — Если душа искренне раскаивается в содеянном, ну или кто-то на Земле пытается отмолить ее. — Н-да, с этим у меня глухо, — пробормотала я. Некому за меня молиться, благо я умудрилась выкрутиться сама. — Ты не права, Ольга, — оживился Гавриил. Встретив мой недоверчивый взгляд, он развернул экран компа и щелкнул мышкой, — смотри. Блин, у них тут прямо идеальный порядок — все по папкам. Открыв свое досье, я увидела три мигающие свечи. Интересно от кого они? Та-ак, одну свечку поставила за меня подруга. Машка может, она верит во все это, смотрим дальше — санитарка Марь Ивановна. Ну, с ней тоже все понятно — она вон как убивалась, что я раньше времени ушла в мир иной. А эта тетка мне незнакома. — Это бабушка спасенного тобой мальчика, — тихо прокомментировал Гавриил. — Видишь, в людей нужно верить. — Ладно, убедил, — хмыкнула я. Буду утешаться мыслью, что сделала напоследок доброе дело, в прямом смысле подарив пацану жизнь. — Но мне же вроде и переходить никуда не надо.  — Это если захочешь киснуть с этими святошами, — вкрадчиво сказал Аридон. Так и знала, что это не весь пакет услуг и предложений! Гавриил покраснел, словно впервые застуканный с сигами мальчишка. — Серьезно, Гаврюх, когда ты ей уже расскажешь все? — О чем это он? — прищурилась я. Ангелочек не спешил с ответом и, обозлившись, я дернула его за кончик крыла. — Колись давай, в чем подвох. — Тут такое дело, — Гавриил нервно отдернул крыло, — из-за нашей ошибки ты получила возможность перерождения. — Что ж ты сразу не сказал? — на радостях я чуть не кинулась обнимать его, но вовремя притормозила, догадавшись об истинных мотивах своего хранителя. — Или ты надеялся получить медаль — или что там у вас полагается — за очередную спасенную душу? А что — здесь я бы уже не нагрешила, а у тебя еще один плюсик в личное дело. Так? — Нет, что ты, — потупил глазки ангел, — я бы тебе, конечно, сказал. — Сказал бы он, как же, — хмыкнул Аридон. — Ты почти угадала, благо у меня свои каналы и я просек, что за херня происходит. — Сволочи вы! — выругалась я, на что демоненок обиженно вскинулся: — А че я-то? Я как могу рву за тебя задницу! — Давайте выпьем за твою новую жизнь, Оленька, — Гавриил шустро разлил по стопочкам водку. Ладно, проехали. Теперь надо попробовать струсить себе какие-нибудь бонусы. А то еще засунут меня в тело семидесятилетней бабульки. Или еще хуже — буду бегать какой-нибудь кошкой. Зная этих товарищей, все нужно уточнять сразу — словами и через рот. — И что, вы просто засунете меня в чье-то тело? — Ну, не так просто, — улыбнулся Гавриил, — но кое-что на примете у меня уже есть. — Вот не надо кое-что. Можно хотя бы немного учесть мои пожелания? — Мы тебя слушаем, — Аридон подпер ладонью щеку, состроив заинтересованную моську. Ну, раз уж у нас тут полный сюр, почему бы не развернуться по полной? — Я хочу попасть в тело достаточно взрослого человека. На кой мне снова ползать в манежке, пуская слюни? — Аридон согласно закивал и я тут же поправилась. — Взрослого, но не старого, слышите? Двадцатилетнее тело меня вполне устроит. — я задумчиво похрустела огурчиком. — Поехали дальше — хочу быть богатой. Ну не так, чтобы есть из золотых тарелок и подкуривать от столдолларовых купюр, но я не хочу хреначить в три смены за копейки. И стоять часами у плиты тоже. Ангелочек слегка помрачнел и я насмешливо сказала: — Как видишь, праведница из меня как из медведя балерина. И нечего так смотреть — ты знаешь: я за свою жизнь достаточно отпахала. Не хочу опять пропасть в серых буднях, чтобы однажды понять, что не помню, когда последний раз просто смотрела на закат. — Ох, детка, наконец-то дошло, что так жить полный отстой, — Аридон хитро подмигнул. — Надеюсь, у тебя в планах не только любоваться закатами? — Да, кстати, об этом, — я поняла его намеки, — хочу быть красивой. Не просто смазливой, а так, чтоб идешь — и все мужики голову сворачивают… — И штабелями под ноги валятся, — закончил фразу Аридон. — Понял, принял. — Ольга, но не в красоте же счастье, — бедняга Гавриил аж за голову схватился. — О душе тоже нельзя забывать. Я пропустила его причитания мимо ушей. Они мне прилично задолжали за свой косяк, так что пусть теперь балуют. Хватит, пожила по принципу «не в красоте счастье». И в молодости ей не блистала, а сейчас так вообще без слез не взглянешь. Вечные мешки под глазами от недосыпа, волосы явно нуждаются в срочной помощи парикмахерской феи, про маникюр с моей работой можно даже не заикаться. И фигура… Скажем так, дорогу в спортзал я не то, что не помнила, а даже не знала. И модное сейчас правильное питание — тоже не ко мне. Какие там смузи и паровые овощи? Пришла с дежурства, налопалась пельменей и пошла впахивать дома во вторую смену. А в больничке так вообще все наскоро питаются булками и прочим фастфудом и литрами хлещут кофе.  — И еще одно. Я не знаю, как вы это сделаете, но я не хочу больше рожать. — Ольга… — укоризненно посмотрел Гавриил, но я жестко пресекла его нравоучения. — У меня уже есть дети, и я не хочу заново проходить это. Рожаешь их, воспитываешь, а потом бац — и, благодаря какой-то, блядь, ошибке, машешь им ручкой из морга. — Ладно, — вздохнул он, — это твой выбор. — Харе кукситься, Олюсик, — Аридон жизнерадостно помахал, к слову сказать, уже полупустой бутылкой. — Давай лучше как следует накидаемся. — Не-е, мне хватит, — пить я умею, но что-то, видно, пошло не так. Чувствовала я себя так, словно выпила не пару стопок, а гораздо больше. — Не хватит, — безапелляционно отрезал он, — думаешь, стыковка с новым тельцем это так уж приятно? Считай это анестезией. — Ну тогда давай, — я посмотрела на банку с огурцами и осторожно спросила. — А можно мне… ее увидеть? — Нет, — сурово отозвался Гавриил, — ты свой выбор сделала, значит, не можешь войти в Обитель душ. Ладно, не буду спорить. Придется смириться с тем, что я не увижу ни детей, ни умерших родственников. Хотя, почему не увижу? Пусть я буду в другом теле, но я же могу осторожно наблюдать со стороны за Мишей и Мариной. Даже если меня занесет в другую страну, это все решаемо.

***

Ох, давненько я так не напивалась, а точнее — никогда. Меня попросту выключило… Последнее, что помню — вторую бутылку мы допивали, переместившись на диван. Аридон вольготно развалился рядышком, а под конец так вообще обнаглел — пристроил голову на моих коленях. Я тоже хороша — увлеченно пыталась потрогать его рожки, за что тут же получила по пальцам. Гавриил долго и нудно вещал что-то о том, что, несмотря на трудности новой жизни, я должна найти свое предназначение и стараться жить праведно. Сквозь полусон-полудурман я почувствовала осторожное касание на своей щеке. — Кажись, вырубилась. Ну что, готов? — Все-таки это неправильно, — прошелестел ангелок, — по-моему, мы поторопились. — А чего ждать? Думаешь, она передумает? — Но… — Никаких «но», Гаврюша. Ты уже свое нахуевертил, теперь будет по-моему. Между прочим, я учел все ее хотелки… Я попыталась открыть глаза — было до жути интересно, как они доставят меня в новое тело, но веки словно налились свинцом. Да и сознание мягко уплывало. Последней мыслью было — неплохо бы спросить, будут ли они по-прежнему болтаться у меня за спиной…