Маг поневоле

Прошло три дня. Не сказать, что меня отпустило, но я честно пыталась освоиться в своей новой роли. Не так уж, оказывается, весело быть призраком. Поначалу мне казалось прикольным двадцать четыре часа в сутки быть рядом с моими детишками. На практике же все вышло не так. Оказалось, я не готова видеть, что мой Мишка тайком лазит на «Pornhub». Оно вроде и понятно: семнадцать лет, гормоны и все такое, но!.. В общем, убедившись, что в скачанных роликах не присутствует ебля геев, я спешно ретировалась из спальни. Не хватало еще увидеть, как он, гхм... А Маринка! Засранка. Ну кто в таком виде ходит в школу? Как часто она носит эту блузку, с декольте чуть ли не до пупка, пользуясь тем, что я не вижу? Я едва сдержалась, чтобы не рявкнуть: «Сними и не позорься. И сотри эти жуткие стрелки!». В общем, лучше, если я не буду постоянно крутиться рядом. Нервы целее будут. К тому же, постоянно подслушивая их разговоры, я чувствовала себя неловко. У всех должна быть личная жизнь, и, будь я жива, я бы знала ровно столько, сколько они сами позволили мне знать. Пользуясь полной свободой, я много гуляла, перекаталась на всех каруселях в ближайшем парке, развлечения ради спрыгнула с моста, пересмотрела весь ассортимент фильмов в ближайшем кинотеатре. Не могу сказать, что получила при этом удовольствие. Все это нужно было делать, пока я была жива. А сейчас я не чувствовала ничего: ни прохлады воды в реке, ни запахов цветущих деревьев. Да и облизываться на чужой попкорн — удовольствия мало. Есть мне, может, уже и не требуется, но это не значит, что не хочется. Приходится признать, что последние несколько лет превратили меня в затраханную работой и бытом тетку, которая все делает на бегу, на скаку. Я даже отпуск не использовала по прямому назначению: тратила его либо на очередной ремонт в квартире, либо тупо валялась с каким-нибудь детективом в обнимку. Детей возил на море чаще всего Пашка. Вот чего мне действительно не хватало — так это общения. Я стала ловить себя на том, что частенько отпускаю вслух комментарии, слушая разговор подружек, сидящих со мной на одной лавочке или какого-нибудь самоуверенного козла, вешающего лапшу на уши своей девушке. Ну да, конечно, на работе он! Всем бы так работать, слоняясь по набережной с бутылкой пива. Если бы к опции «невидимка», еще прилагалось умение перемещать предметы, я бы повеселилась. Но, увы, я по-прежнему не могла ничего взять в руки, что дико бесило. Двери мне открывать, допустим, уже ни к чему, но а остальное? Мне срочно нужна консультация опытного призрака. По идее, если я не попала в царствие небесное, значит, должны быть еще такие же «везунчики». Однажды я случайно врезалась в стоявшую у школьной ограды девушку, и вместо привычного ощущения тепла почувствовала, словно попала на ледяной сквозняк. — Осторожнее, — улыбнулась она. — Ты меня видишь? — опешила я. — Так же, как и ты меня. Интересное кино. Значит, все-таки призраки могут быть в мире живых? В смысле, не обязательно переноситься на небо или куда-то еще? — И много нас таких? — спросила я, почему-то сразу записав ее в эксперты. — Не знаю, — пожала плечами она. — Я всего лишь пару раз видела таких, как мы. Я заметила, что она не спешит уходить, выжидающе поглядывая на крыльцо. — У тебя здесь ребенок? — Дочка первый класс заканчивает, — на ее губах промелькнула горькая улыбка. — Мы возвращались с дачи, был жуткий ливень, муж слишком поздно увидел, что какой-то идиот вырулил на встречку. Я пришла в себя в морге, сначала ничего не могла понять, бегала по больнице, звала врачей, пыталась узнать, что произошло. Но на меня никто не обращал внимания. Тогда я побежала домой, а там... Попала как раз на наши похороны. — У меня примерно такая же история, — вздохнула я. — И что ты думаешь, мы теперь вечно будем болтаться вот так? — Не знаю, — медленно ответила она. — Но, если хочешь задержаться, будь осторожнее. Берегись существ в черных балахонах. — Кого? — Не знаю, кто они, но точно не люди. Я видела однажды, как двое подошли к парню, он пытался убежать, но бесполезно. Они поймали его, а потом... словно растаяли в воздухе. Плохо дело. Очень плохо. Какие-то типы охотятся за призраками. — Удачи, — я попрощалась с «коллегой по несчастью». Еще одного собрата я встретила в парке. Сначала я ничего не заподозрила, на детской площадке всегда крутилось довольно много детишек. Но когда мальчишка вместо того, чтобы, как все нормальные дети, съехать с горки, приготовился с нее спрыгнуть, я остановилась. — Что же ты творишь, дурачок? Ну все, сейчас начнется: крики, визги, скорая. А мамаши опять и близко рядом нет. Однако мелкий, сиганув с такой высоты, как ни в чем не бывало поднялся с земли, и, заметив мой обалдевший взгляд, засмеялся: — Испугалась? — Давно так равлекаешься? — улыбнулась я в ответ. Смысл читать нотации пятилетке, когда сама иногда балуюсь таким? — Не знаю, сначала я считал дни, а потом запутался, — сник ребенок. Я заметила, что он одет в пижаму. Видимо, одежда на призраках остается та, в которой они погибли. А еще, судя по абсолютно лысой голове, мальчишка явно бывший пациент хосписа. — Я проснулся и не увидел маму. Сначала ходил искал ее, потом вернулся домой. Мама теперь все время плачет и ругает папу за то, что он закрывается на кухне и пьет водку. — Малыш, это пройдет, — взрослому и то нелегко переварить такое, а он же еще совсем мелкий. — Просто им сейчас очень плохо без тебя. — Мне тоже, — он задумчиво посмотрел на играющих детей и вдруг улыбнулся. — Раньше мне нельзя было играть на площадке, зато теперь я могу приходить сюда каждый день. Пусть они меня не видят, все равно весело. — Конечно. — Тетя, а что будет потом? — Ты имеешь в виду, долго ли мы будем такими? — осторожно уточнила я. Мальчик кивнул. Хороший, конечно, вопрос. Если бы я еще знала ответ на него. — Думаю, это уже навсегда, — честно ответила я.

***

Я думала, получу хоть какое-то моральное удовлетворение, если сбивший меня гад сядет, желательно надолго. И опять мимо. Я увязалась за Пашкой в прокуратуру, чтобы услышать, мол, в ДТП виновата я сама. Я орала благим матом, посылая ментов по всем неприличным адресам, а потом задумалась. Мужик, который был за рулем, сам был в шоке: я же выскочила на красный, он при всем желании не успел бы затормозить. Взглянув на его убитую физиономию, я поняла, что не могу злиться и ненавидеть его, он и так будет всю жизнь чувствовать свою вину. А вот кто по-настоящему виноват, так это овца, болтавшая по телефону, в то время как ее сын выбежал на дорогу. Ее я тоже видела: вызвали как свидетельницу. Эта дрянь даже не подошла к Паше, хотя бы сказать, что ей жаль. Ну и черт с ней, еще не раз по жизни прилетит, если не научится думать башкой. — Папа, как ты мог скрывать это от нас! — о, смотрю, Пашка наконец-то признался. Давно пора, а то завтра уже похороны. Правда, не знаю, смогу ли спокойно смотреть, как меня зароют в сыру землю. — Миш, я сам пытаюсь переварить это, хотел, чтобы вы еще хотя бы пару дней пожили спокойно, — вяло оправдывался Паша. Маринка разрыдалась, а сын бросился в свою комнату, с силой захлопнув дверь. Ну, по крайней мере, никуда на ночь глядя не ушел. Паша обнял дочку, бормоча что-то утешительное, я же проскользнула за Мишей. Он сидел, забравшись на подоконник с ногами, и растерянно смотрел в окно. Я подошла ближе, по привычке подняв руку чтобы погладить его по макушке. —Миш, открой, — Маринка тихо поскреблась в дверь. Он нехотя поднялся, и, впустив ее, лег на диван, уткнувшись лицом в подушку. Марина присела рядом и осторожно тронула его за плечо: — Ты веришь, что ее больше нет? Он неразборчиво что-то пробурчал, мол, какие тут могут быть варианты? — Я тоже злюсь на папу за то, что не сказал нам сразу. Все эти дни мы ждали, что она вернётся из командировки, а оказывается... — Как это случилось? — Мишка повернулся, глядя сухими глазами на сестру. — Папа сказал, что она спасла какого-то мальчика, в последний момент оттолкнула его от дороги. Ее сбила машина на полной скорости... — Класс! — сын со злостью двинул кулаком по ни в чем не повинной подушке. — Из-за какого-то мелкого пиздюка мы лишились матери! Маринка всхлипнула, обхватив брата за шею. Тот стиснул ее в ответном объятии, хриплым от слез голосом пробормотав: — Как мы будем без нее... Я не знала как помочь им справиться с горем, как утешить. Обняла обоих сразу, мне даже показалось, что я чувствую тепло их тел, и слышу запах маринкиного шампуня. Дочка вздрогнула. — Ты чего? — прошептал Миша. — Ничего... холодно, — она покосилась на окно. — Странно, вроде бы закрыто, а такое ощущение, что где-то сквозняк. Я испуганно отстранилась, может, это из-за меня? Может, действительно призраки не должны быть рядом с живыми? Меньше всего я хотела как-то навредить своим детям. На похороны я не пошла. Чего я там не видела. Вместо этого решила навестить любителя экстремальных прыжков. Заметив знакомую мордашку, я подошла ближе к площадке. Только мальчишка не катался на качелях и не лазил вместе с другими детишками на игровых снарядах, а от кого-то убегал. Рядом с ним мелькнула темная фигура, и тут мне стало по-настоящему жутко. Я любила иногда посмотреть какой-нибудь забористый ужастик, но как-то не готова к тому, что теперь такое проходит онлайн-трансляцией. — Пустите меня, я не сделал ничего плохого! — истошно кричал призрачный мальчик, безуспешно отбиваясь от зловещего существа. Я сразу поняла, что это те самые загадочные «инквизиторы». Действительно, в черных балахонах, капюшоны надвинуты так низко, что не видно лиц. Я испуганно отступила подальше за деревья. Если бы мое сердце еще могло биться, оно бы сейчас болталось где-то в районе пяток. Пацану уже не помочь, эти двое крепко держали извивающееся тельце. Лицо мальчишки было искажено ужасом. Куда его потащат? Откроют какой-нибудь портал, или что там полагается по законам фэнтези? Но они неожиданно исчезли, словно по мановению волшебной палочки. Блять! Что я только что видела, и как это развидеть? В панике я бегом припустила домой. Гулять, и вообще выходить из квартиры, резко расхотелось. Однако после недели заточения замаячила другая перспектива — медленно сойти с ума от безделья. Я ведь даже телек включить не могла, не говоря уже о более сложных действиях. Торчать целыми днями, пялясь в окно. Так действительно можно поехать кукухой. Я всегда думала, самое страшное — это смерть, но, оказывается, страшнее попасть в такую вот тупиковую ситуевину. Оставаться в бывшей квартире, как я хотела, уже не казалось мне удачной идеей. К тому же, я не знала, насколько это опасно для моих детей. Болтаться по улицам как неприкаянная — значит, рано или поздно нарваться на «вежливых людей» в черном. Скорее всего, они что-то типа "призрачной полиции", отлавливают заблудившиеся души, вроде меня, переправляя, куда надо. Вот это и пугало больше всего. Что там? Честно говоря, я уже согласна просто исчезнуть. Но, подозреваю, не все так просто. Как бы мне обойти все эти заморочки? А может, мне надо было явиться на кладбище? И погребение бы расставило все по своим местам, я бы как-то перенеслась, куда нужно? Может, еще не поздно попробовать. Было страшновато сунуться на улицу, но будем надеяться, что я без приключений доберусь до пункта назначения. Обойдя свою квартиру последний раз, я неуверенно замерла на пороге. Было предчувствие, что если я сейчас уйду, никогда больше не вернусь сюда. Правильно ли я делаю? А хрен его знает. Но сидеть, сходя с ума от неизвестности, я больше не могу. На кладбище в это время было тихо и безлюдно. Я наугад пошла к свежим могилкам, на самой дальней аллее, и, опознав свою, присела на свежий земельный холм. Как-то дико поверить, что там, в толще земли, мирно покоится мое бренное тело. И тут я почувствовала это. За моей спиной явно кто-то был. Испуганно вскочив, я узрела колоритную парочку. Все-таки приперлись, хотя, если подумать, наверное, они все эти дни и так знали, где меня искать. — Идиоты! — в сердцах рявкнула я. — Разве можно так пугать? — Что-то ты стала совсем шуганой, — ухмыльнулся чертенок. — И вообще выглядишь неважно, бледненькая такая. Вот же сволочь, еще и стебется! — На себя посмотри, — в свете дня его кожа отливала синеватым. — Хоть сейчас отправляй в массовку съемок зомби-апокалипсиса. — Ольга, пожалуйста, выслушай меня, — миролюбиво сказал мой ангелок, сочувственно заглядывая в глаза. Почему-то это не успокаивало, а еще больше бесило. Нечего меня жалеть, надо было лучше хранить! — Да чего вы ко мне прицепились? Заняться нечем? Идите вон, нового подопечного опекайте, а меня оставьте в покое! Гавриил молча терпел мои вопли, не решаясь подойти ближе, зато Аридон неожиданно метнулся, опрокидывая меня на собственную могилу. Сильные пальцы чуть сжались на моем горле. Не знаю, на что он рассчитывал, дыхалка у меня уже не функционирует, разве что на эффект неожиданности. Как бы там ни было, вопить я перестала. — Ну что, истеричка, готова к конструктивному диалогу?

***

Я призадумалась: рано или поздно меня выловят, не они, так другие. Так что смысла бегать больше нет никакого. — Ну давайте, что там полагается: надеть наручники, зачитать права и обязанности и отправить в Небесную тюрьму? — вздохнула я. — Да уж, сладкая, обычно такие выходки — это залет, — ухмыльнулся Аридон. — Но тебе, считай, сказочно повезло. — Потому что не попалась вашим коллегам? — И это тоже, — хмыкнул демоненок. —Знаешь, что они делают с такими побегушниками? — Отправляют в ад без права переписки? — наугад ляпнула я. — Юмористка, да? Только хрен ты угадала. Бродячие души подлежат ликвидации, окончательно и навсегда. — Можно подумать, есть альтернатива лучше, — я скептически посмотрела на него. — Ты вот зря подалась в атеизм, Ольга, — вмешался мой недо-ангел. — Не вижу ничего плохого в том, чтобы не поддерживать лицемерные ритуалы, вроде хождения в церковь по большим праздникам. Все эти люди преспокойно грешат, как только выходят за дверь храма. — как там говорил товарищ Сталин: «Религия — опиум для народа?». — И, кстати, если я неверующая, откуда у меня ангел-хранитель? — Господь любит своих детей, даже таких неразумных, как ты, — терпеливо ответил Гавриил. — Бабушке своей скажи спасибо за то, что окрестила тебя тайком от родителей. Вон оно как. А вот интересно, если бы я была некрещенной, кто бы явился за мной после смерти? Но спрашивать почему-то было страшно. Волей-неволей приходилось верить, что наши души не растворяются в небытии, и посмертие существует. — Я так понимаю, рая мне не видать, как своих ушей, — я покосилась на Аридона. — Это не мне решать, — невозмутимо ответил ангелок. — И вообще, того рая, который представляют в библейских картинках, строго говоря, не существует. Точнее, он есть, но это обитель ангелов, и чтобы туда попасть, нужно быть абсолютно безгрешным. Тяжесть и количество грехов определяется небесным судом, и в зависимости от их решения душа получает место своего пребывания. Я внимательно слушала. Ну а что, раз уж попала в мир призраков, нужно тщательно изучить его законы. — Если грехи относительно лёгкие или их немного, душа может жить на территории, приближенной к раю. Каждому назначается своя работа. — Интересно, какая? — усмехнулась я. — Нимбы вам полировать? Кстати, а где ты свой потерял? Что за ангел без крыльев и нимба? У демоненка хоть когти с клыками имеются, хотя, по идее, должны же еще прилагаться и хвост с рогами. Гавриил укоризненно распахнул небесно-голубые глазищи, хотя если был рядом со мной столько лет, должен бы привыкнуть, что сарказм — мой второй язык. — Я серьезно, как можно работать, если ты — бесплотный дух? — В Обители душ ты будешь чувствовать свое тело, — ответил он. — Немного не так, как привыкла, например, тебе больше не потребуется сон и еда, но держать в руках предметы точно сможешь. — Класс! — «восхитилась» я. — Значит, придется опять впахивать как проклятой, только уже без всяких бонусов. Ну давай, огласи список вакансий. — Во-первых, всегда нужны секретари, от людей поступает столько просьб и молитв. Это нужно все фиксировать и распределять, — охотно стал рассказывать ангел. — Во-вторых, поддерживать порядок в рабочем общежитии, ухаживать за садом, воспитывать юные души. — Подожди, а дети разве не переходят автоматом в вашу ангельскую вип-зону? — Младенцы - безусловно, но после семи лет ребенок уже вполне может считаться грешником, если совершает богопротивные деяния. А что тогда говорить обо мне? Я обреченно повернулась к демоненку. — А ты что, расскажешь? Вроде котлов с кипящим маслом у вас нет, если я правильно поняла. — Какие котлы, детка? — рассмеялся Аридон. — Самых отъявленных рецидивстов, конечно, держим взаперти, а в остальном почти то же, что напел тебе ангелок: в зависимости от того, сколько намотала — такая и работа. — Дерьмо, что ли, ведрами черпать? — вспомнила я анекдот. — Ну-у, если очень захочешь, конечно, можно и в уборщицы податься. Но, я думаю, ты пристроишься получше. — Вискарик чертям подносить и опахалом обмахивать? — Это тоже можно, но опять же, по желанию. А так смотри: можно пристроиться секретуткой, у нас тоже всякой бумажной мутотени до хера. Можно в больничку, ты ж Айболитом работала. — Разве черти болеют? — Черти — нет, а вот вы — душонки, хлипкий народ, — это что получается, в аду я тоже смогу пользоваться опциями своего тела? Словно прочитав мои мысли, Аридон кивнул. — Ну да, у нас тоже получаешь доступ к своему телу. А поскольку мы не зануды, чтоб кого-то перевоспитывать, в Нижнем городе всякое случается: и драки и ..Ну, в общем, тебе будет, кого латать. — Н-да, в загробной жизни, смотрю, пиздец как весело: либо пашешь на благочинных ангелов, наверняка прослушивая еще гору нотаций о добре и зле и чистоте души, либо живешь в полной анархии Нижнего города. — Ты привыкнешь, — улыбнулся Гавриил. — Если попадешь в Обитель, я тебя не оставлю, помогу освоиться. — Не слушай его, Олюсик, у нас прикольнее, — игриво подмигнул Аридон. — К тому же, мы, в отличие от этих святош, позволяем своим подопечным маленькие радости: вкусно пожрать, или под настроение прибухнуть. В общем, всегда можно договориться. — Мы тоже вознаграждаем за прилежный труд и раскаяние в прошлых грехах, — обиженно вскинулся Гавриил. — Знаю я ваши подачки: пара капель кагора на пасху, — скривился демоненок. — Зато у вас можно все, — спокойно отпарировал ангел. — Кроме одного. — Та-ак, быстро колись, в чем подвох, — тут же насторожилась я. Вот же дура. Должна была бы и сама сообразить, что не просто так чертила забрызгивает позитивом. Ад — на то и ад. Он молчал, как-то даже смущенно отведя глазки. — Аридон! Я с кем разговариваю? — Пернатые за хорошее поведение позволяют увидеть твоих родичей, — нехотя ответил он. — Ну так, одним глазком, конечно. А у нас этого нельзя. Я согласна в чем угодно покаяться и сутками напролет выпалывать сорняки на ангельских клумбах, лишь бы хоть иногда видеть Мишку с Мариной. Хотя бы убедиться, что у них все хорошо. Интересно, ангела реально чем-то подкупить? — Детка, — Аридон перехватил мой взгляд, — поверь, тебе это не надо. Прежде, чем начнешь возмущенно вопить, подумай вот о чем: ты каждый гребаный раз будешь жалеть о том, что могла бы еще жить с ними, а если увидишь то, что тебе не понравится, будешь лезть на стены от безысходности, ведь помочь ты никому не сможешь. Они называют это милостью, а как по мне, та еще пытка. Может, оно и так, но я все равно не готова так легко отбросить свою прежнюю жизнь. Одно знала точно — мне придется как-то решать свою дальнейшую судьбу, причем прямо сейчас. Я оглянулась на свою могилу, задержавшись взглядом на фотографии. Пашка нарочно выбрал самую идиотскую? Я же на ней совершенно на себя не похожа. Впрочем, меня это уже не должно волновать. — Готова? — ободряюще улыбнулся Гавриил. — Поехали, пока я не передумала, — нервно усмехнулась я, попытавшись представить, каким макаром будет проходить наше перемещение в загробный мир. Хотелось бы, чтобы обошлось без неприятных сюрпризов.