Земляничный бриз

Прошло ещё полгода. Погода в Лос-Анджелесе не отличалась изменчивостью, каждое утро привычно светило тёплое, ласкающее кожу солнышко; каждый вечер веял ветерок, бросающий волосы в лица. Что декабрь, что июнь — различалась только плотность синтепона в моей куртке. И количество записанных песен в ноутбуке Билли — подготовка к выходу мини-альбома шла полным ходом. Различалось количество строк в расписании Билли на ближайший год — с каждой неделей я вписывала туда всё больше и больше интервью, встреч, поездок, адресов фотостудий и радиостанций. В январе мы были в Нью-Йорке. Высоченные здания и запах хот догов. Желтенькие такси, как в тех самых фильмах про этот город успеха. Пар, валящий клубами из люков и оранжевых труб. Патрик мне объяснил, что в городе достаточно редкая и старая система отопления и этот пар — конденсат. Билли пригласили в Sirius XM. А Финнеас состриг свои прекрасные волосы. Когда он стянул с головы шапку, моё разочарование было, казалось, написано на моём лице настолько красочно, что друг купил мне аж два мороженого, в качестве извенения за то, что больше некуда будет зарываться пальцами, когда тот клал голову мне на колени. В феврале, как раз в день моего рождения, Дэнни написали представители Warner Bros. с предложением использовать ocean eyes в одном из их новых фильмов. Билли потребовала сценарий и изучила его от корки до корки, прежде чем склонить свою голову и дать согласие, а потом несколько дней ревела от счастья. Глупышка, ведь это только начало. В мае в ЛА состоялась премия Elle women in music. Потом премия ASCAP music awards, где Билли была в непонятных леопардовых штанах и глупых огромных туфлях. Премьера фильма «Весь этот мир», перед которой Мэгги на своей дочери учила меня заплетать колоски. Билли и Финнеас пели в Central Presbyterian church, и шутили, что сгорят в аду, за то что атеисты. За эти месяцы произошло многое. Они оба меня поражали, восхищали, удивляли. Вдохновляли. Влюбляли. Неизменно были лишь только невероятно вкусное молоко в холодильнике О'Коннеллов и невероятно сложные отношения с Огастусом. Он меня выматывал. Поэтому я старалась больше времени проводить у тех, с кем мне не хотелось плакать от обиды и беспомощности. — Ты не слушала Элтона Джона?! — Нет..? — я вздернула бровь. Билли закружилась и театрально, со всеми полагающимися охами-вздохами, упала на пол между креслом и диваном и положила ладонь на лоб. — Дайте ей Оскар, — рассмеялась я. — Мам, она не слушала Элтона Джона! — прокричала Билли. — Воды, дайте мне воды. — Актриса, — прошептала я и, скинув ногу с кресла, тыкнула самым носком в бок девушки. — Билли хватит полы подтирать, — проворчала её мать. — Она меня убивает... — прошептала Билли. — Это я тебя убиваю? — воскликнула Мэгги. — Цирк, — проговорил мне Финнеас и ухмыльнулся так, как умеет только он. А мне нравились такие вечера. В доме О'Коннеллов в самом воздухе витал запах заботы и уважения. Тут просто было уютно. — Да не ты, а Эйв! — Билли вскочила с пола, побоявшись, что мама сейчас шлёпнет полотенцем. — Финнеас, включи ей когда-нибудь Джона. — Вот сама и включи. — Ну не я же с ней встречаюсь. — Вы с ней что?! — Мам, больше слушай Билли, — скривился Финнеас. Я вздохнула. — Никто ни с кем не встречается. — Мы можем продолжать? — спросил парень. — Уже два часа ночи... — проговорила Мэгги и склонила голову. — Если мы будем снова заказывать у Chambertons' Photo то надо это сделать завтра к восьми утра... — проговорила я. — Но ты не нашла других? — Ты думаешь мы найдем кого-то лучше? — В любом случае, не в два часа ночи. — Сделаем сами. Что там, в фотошопе чик-чирик, и всё, — Билли подняла руки и совместила пальцы так, будто фотографирует потолок; она всё ещё лежала на полу. — А под все нужные форматы ты тоже чик-чирик сама? Давай ты будешь заниматься музыкой, Биллс, — сказал её брат; мы уже были уставшие. — Обложкой займутся профессионалы. — Я не видела у них ничего прикольного, — провыла Билли. — Я хочу что-нибудь минималистичное, но классное, но твой дружок фоткает только людей. У него в инсте одни портреты. — А ты вообще планируешь быть на обложке? — Да... Но не когда моё лицо на всю фотку, — скривилась девочка. — Давайте завтра, — проговорила Мэгги и с надеждой в глазах на нас посмотрела. Мы с Финнеасом переглянулись. Билли зевнула. Спустя пару секунд парень кивнул, и я вздохнула и встала с кресла, разминая спину. — Ты поедешь домой? — спросила Билли после недолгого молчания. — Да..? — Оставайся, — она приподнялась на локти. — У меня двухспальная кровать. Я глянула на её мать. Теперь уже надежда была в глазах у меня. Мэгги улыбнулась — понятное дело она бы мне не отказала. — А утром включим Элтона Джона, — она пожала плечами, а потом обратилась к Билли: — Только ты ведь помнишь, что у тебя завтра учёба. Билли встала и отряхнула штаны. — Когда там уже Пасха и каникулы, — пробурчала. Финнеас выключил планшет, передал его мне. — Ох, ох, — начал он театральничать. — Трудяжка ты моя. Так учится, грызёт гранит знаний, что аж падает без сил от учёбы, — он тыкнул сестру в бок, чтобы та отошла с прохода в коридор. — Когда последний раз ты делала алгебру самостоятельно? А историю Америки? Трудяжка. — Я музыку пишу. — А я в своё время все уроки делал сам. Я встала у выхода с гостиной, чтобы дождаться Билли. Девочка обняла мать, пожелала ей спокойной ночи и набрала воды в стакан. — Я младшая, мне можно и не быть отличницей, — прошептала Билли мне с широкой улыбкой, когда мы шли в её комнату. — Объясни это моему отцу, — усмехнулась я. — Ты ведь не младшая, — проговорила она, а после добавила: — А. Ты о брате? Билли распахнула дверь в свою комнату, щелкнула по включателю и пропустила меня внутрь. До этого момента я ещё ни разу не заходила сюда: всё время у О'Коннеллов я проводила либо на кухне, либо у Финнеаса, слушая новый материал. На кровати лежала куча подушек, а у её изголовья висели плакаты. Пахло шоколадным печеньем. Билли поставила стакан с водой на прикроватную тумбочку, подошла к письменному столу, на котором царил хаос, открыла его ящик и, проведя предплечьем по поверхности, всё в него смахнула. Я хмыкнула. — Хорошо же ты убираешься. — Главное, что быстро, — она открыла комод и бросила мне футболку. Когда я вздёрнула бровь, она добавила: — Ты же не собираешься спать в том, в чём ходила весь день. — Спасибо. Заснули мы, едва коснувшись головой подушек, быстро, без лишних разговоров. У неё в комнате было достаточно душно и открытой форточки мне не хватало, поэтому мы решили лечь валетом, так, чтобы моя голова была максимально ближе к окну. Где-то во дворе стрекотали сверчки. На кухне слышались постукивания посудой — Мэгги всё ещё убиралась. Мне снилось море. Я плыла на корабле, одна, он был полностью в моём распоряжении. Но мне не нужно было им управлять, он сам знал, чего я хочу и куда мне надо. Вдалеке слышались крики чаек; я подошла к самому носу корабля и расставила руки, как птица, подставив носик чистому потоку солёного воздуха. Волны долетали до палубы, но на меня не попадало ни капли. И вдруг на меня накатила паника. Я сделала пару шагов назад, чуть не споткнулась на ступеньках, отбежала на середину палубы и оглянулась вокруг себя. Я слышала плач. Тихие, едва уловимые всхлипы. Затихли чайки. Исчезли волны. Вдруг я упала, будто кто-то меня сильно толкнул в сторону. Я вскочила и осмотрелась. Мой корабль остановился вокруг пустыни: безжизненной и ледяной. Меня снова толкнули, и я проснулась. Села на кровати, осознав, что всхлипы не были частью сна — они были реальностью. Протерев тыльной стороной ладони глаза я попыталась заставить их сфокусироваться. Билли ворочалась по кровати, зажав в руках одну из подушек так, будто обнимала её; тихо хныкала, настолько негромко, что я бы и не проснулась, если бы она меня не пихнула ногой в бок. Я встала на колени и склонилась над девочкой. — Биллс, — прошептала, дотронувшись до её плеча. — Билли, эй, — чуть сильнее её тряхнула. — Билли, проснись. Девочка распахнула глаза и выдохнула. Я села на кровати, подтянув к себе ноги, все ещё держа Билли за предплечье. — Чёрт... Она села и потерла лицо. Я убрала руку и накинула ей на плечи одеяло, но она его скинула. Нет — так нет. — Тебе кошмар приснился, — тихо проговорила я. — Спасибо, я заметила, — хриплым голосом огрызнулась она и помассировала глаза. Мы молчали. На улице всё ещё стрекотали сверчки. Я глянула в окно. Наверное, скоро должен был быть рассвет: легкий туман, простиравшийся у земли невесомой пеленой, еле-еле начинал розоветь. Девочка соскочила с кровати. — Ты куда? — сонно прошептала я. — Ты знаешь сколько времени? — Посижу на крыльце. Девочка вышла, оставив меня. Я укуталась в одеяло и подошла к окну. И правда: вдали, у самого горизонта собирался рассвет. Наверное, часов пять, или полпятого утра — летом рано светлеет. Я обернулась и ещё раз оглядела комнату; подошла к столу. На ноутбуке Билли были наклеены виниловые стикеры, я провела по ним мякушечками пальцев: змеи, сердечки, эмблема какой-то бейсбольной команды и, естественно, Джастин Бибер. Я усмехнулась и, оглядев книжные полки, приятно удивилась, заметив все семь книг Джоан Роулинг про мальчика-который-выжил. Финнеас тоже их читал? А может это и есть его? Услышала, как входная дверь скрипнула, быстро залезла на кровать, но шагов дальше не последовало. Я снова ступила на мягкий ковер и сделала пару шагов по комнате, резко замерев, испугавшись своего отражения в зеркале. Зачесала волосы назад — они всё ещё были платиновыми, но немного отросли блондинистые корни — и вышла в коридор. Темнота. Тихий отдалённый храп. Я знала, что родители Финнеаса и Билли спали в гостиной, каждый вечер раскладывая диван, поэтому стараясь не издавать никаких звуков изо всех сил, я пробежала до входной двери и вышла на улицу. В лицо дул тёплый ветерок, принеся с собой сладкий запах цветов. Девочка сидела передо мной, прямо на ступеньках, сложив ноги по-турецки. Я тронула её за плечо и присела рядом. — Видишь тот домик? — Билли указала на небольшую постройку, которую едва ли можно было назвать чьим-то домом. — Там жила миссис Уолтон. Мы с Финнеасом в детстве тырили у неё персики. Её сад был таким густым, что нас невозможно было увидеть из окна её дома, но если она сама была в саду, то нам знатно попадало, — она шмыгнула и немного помолчала, разглядывая свою ладонь. — Миссис Уолтон умерла в позапрошлом году. Рак печени. Дом достался кому-то из её детей, которые сюда всё ещё не заявлялись. Сад погибает. Она подняла глаза на дом миссис Уолтон, сощурилась, оглядела соседние дома и посмотрела на меня. — Жалко, — проговорила я. Что ещё я могла сказать? — Не хочу умереть, как она. — Этого и не случится. — Я такая некудышная, Эйвери. — Дурочка? — прошептала. — У тебя альбом выходит на следующей неделе. Мы проделали огромную работу. Ты проделала. А потом твой маленький тур. У нас будет свой маленький автобус, куда загрузим все вещички и поедем по Америке. — Эйв, четыре города. Мой тур состоит из четырёх городов, — она уткнулась взглядом в ступени. — Хочешь ещё десять организую? Я могу, — я улыбнулась. — Я и не сомневалась. — Давай спать, Биллс. — Если хочешь — иди. — Не хочу, — я встала, взяла с уличного диванчика две подушки, одну подала Билли, а другую подложила под себя. — Значит будем смотреть рассвет. Билли откинулась спиной на колонну крыльца и положила свои ноги на мои. — Он ещё не скоро. — Тогда у тебя есть время сварить мне кофе. — Я не умею. Я не пью кофе. — Жалко, — ещё раз проговорила я и вздохнула. — Тогда просто будем ждать рассвет.