Земляничный бриз

Я хочу курить. Именно с этой мыслью я проснулась в отеле «Богатырь». В последнее время я вообще часто ловила себя на этой мысли. А ещё в последнее время мне стало очень тяжело отделываться от них: они будто вязкие субстанции клеились к внутренней части моей головы, где-то между мозгом и черепной коробкой, и если это происходило с утра, то день можно было вычёркивать — каждые двадцать минут я буду крутить эту мысль словно старую жвачку. Последний в серии и второй в этом сезоне для нас этап Гран-при Ростелеком Кап-2021 подобрался незаметно. Я радовалась, что впервые побываю в Сочи, но сразу из аэропорта нас повезли в противоположную от Сочи сторону — в Олимпийский посёлок Сириус. Именно там были возведены сооружения для Олимпиады 2014 года: спортивные площадки, арены, куча отелей, парки, кафе — всё для иностранцев. В дворце «Айсберг» проходили соревнования по фигурному катанию на тех Играх. И теперь мы здесь, чтобы бороться за медаль Гран-при. И главными нашими соперниками снова выступали Мишина и Галлямов. Финал всё-таки не отменили: через несколько дней после той новости, ISU опубликовал официальный отчёт с переговоров, в котором говорилось, что из-за ограничений на въезд в Японию в связи с угрозой распространения омикрон-штамма коронавируса Финал отменили в Японии, но его могут перенести в другую страну. Это будет решено на дополнительной встрече 16 декабря. Через три недели. Нам три недели жить в неведении, будет ли у нас Финал Гран-при. И завтра начинать соревноваться, добиваясь этого заветного билета. Которого может и не существовать. Поменялось бы что-то из-за отмены Финала? Вряд ли. У нас всё ещё были цели, намеченные баллы, личные рекорды, собственные соперники и... тройной аксель. При заселении в отель мы сделали ПЦР-тесты, и сидели в холле, пока нас оформляли — бюрократии теперь стало в разы больше. Эйден, учтиво спросив у меня разрешения, пошёл пообщаться с другими фигуристами, а я решила заняться своими соцсетями: у меня было много селфи, фото, видео с тренировок, но мне нужно было выложить их, а для этого как-то рассортировать, придумать подписи, отметить людей, а это не так просто... И тогда ко мне подсела Лиза Туктамышева, и мы, кажется, впервые пообщались один на один; и сразу нашли общий язык. Я видела, что Эйден бросал на меня взгляды, на случай если меня надо будет спасти, но, казалось, спасать надо было Лизу. Как только она меня расшевелила, я выложила ей всю свою историю жизни — в сжатом формате, разумеется — и начала расспрашивать про её четверной тулуп, который она прыгнула уже год назад, про два трикселя в произвольной программе в этом сезоне, имеющиеся каскады, технику, тренеров, хореографов и так далее. Когда её позвали ребята из тренерского штаба, мы уже договорились, что мы с Эйденом обязательно приедем в Санкт-Петербург, а она выделит нам диван в своей квартире. Я хочу курить. Я села на кровати и потёрла глаза; я не знаю сколько времени. Я делила номер с Мэрайей. Мне было даже страшно пискнуть в комнате, чтобы не разбудить эту бусинку. Она как фея Динь-динь; и фамилия говорящая — Белл. Встала, взяла спортивную одежду из чемодана, телефон и закрылась в ванной. Написала Билли, брату, ответила на несколько комментариев под новым постом в Инстаграме — по настоянию Эйдена я стараюсь отвечать не только своим знакомым, но и просто подписчикам, разумеется, если есть что ответить без хамства. Ответила на сообщения Финнеаса — он мне описал юридические моменты моей ситуации: я собиралась снова устроиться в Interscope, но только на время европейской ветки Билли. С этим возникали некоторые сложности, так как когда Билли перешла в Interscope, я уже была в её команде, и меня перевели без особых хлопот. Но теперь, чтобы устроиться не просто менеджером в Interscope, а конкретно к Билли и без испытательных сроков, и ещё не на полное время тура... Пришлось нагрузить Финнеаса. Ну, он молодец, я в него верю. Чем ему там ещё заниматься? По премиям ходить, да в бассейне плавать. Собаку периодически выгуливает. На улице было ветрено, но тепло. Когда мы вылетали, в Москве было минус семь градусов Цельсия. Здесь же днём доходит до одиннадцати. Отель, в который нас заселили, «Богатырь» был построен в виде замка, и номера в нём оформлены были соответствующе. Эйден даже заставил меня сфотографироваться с рыцарем в доспехах, которого мы нашли в одном из коридоров. Мы, команда США на этом этапе — мы с Эйденом, Мэрайя, Камден и Кейтлин с Жан-Люком — собрались вместе поужинать в день перед началом соревнований. За пару часов до этого я пришла в номер Эйдена, который он делил с Жан-Люком, чтобы отпроситься с этой посиделки, но мне не позволили. Разумеется, если бы мне очень не хотелось идти, я бы не пошла, но я и сама считала, что социализация — вещь полезная. Особенно в этот сезон. Но с этой компанией я практически никогда не общалась, а я не из тех, кто свободно хихикает с незнакомцами. Эйден чувствовал себя комфортно со всеми. Но я, к сожалению, не такая. Посреди ужина я отошла в туалет только лишь для того, чтобы пожаловаться Билли на свою участь. Она ответила сразу же. Сказала мне соврать, что крутит живот, и отправиться в отель. Но это тоже был не подходящий вариант: во-первых, они подумают, что у меня отравление, и будут волноваться, а во-вторых, я и правда хотела провести время со своей командой. — тогда оставайся эйден прав с кем ты общаешься из сборной? с мелкой алисой? и с бывшим эйдена — мне их хватает алиса — наш ребёнок кто за ней ещё будет смотреть, если не мы? тем более, не такая уж она и мелкая а джейсон классный — я и не спорю — а ещё вообще-то куча людей из москвы и французская сборная — но ты должна общаться с твоей сборной — ты меня начинаешь злить, Билли Она что-то начала печатать, но больше пяти секунд я не выждала, засунула телефон в клатч и вышла из кабинки. Не за тем я ей написала, чтобы она мне читала лекции. Я подошла к раковине и глубоко вздохнула. Чёрное короткое шёлковое платье, которое не так давно я надевала на свидание с Билли, чёрный клатч и чёрные волосы по плечи. Я подобрала момент, когда у раковин никого не было, сделала фотографию в зеркале и сразу же запостила её в истории. Надо будет потом сделать общее фото вшестером. Эту мысль я сразу же написала Эйдену. Я генерирую идеи, а он их озвучивает. У отеля находилась площадь с магазинчиками с сувенирами. Мы прошлись по рядам: горячие орешки, чурхелла, магниты, тарелки, мягкие игрушки... Встретили Мориса Квитилашвили с его камерой — он снимал влог. Эйден спросил у него, что бы тут купить. — Съестное? Не советую. Вообще лучше ничего не ешьте в этих ларьках. Купите и заберите в Москву, если очень хочется. Как вечер провели, кстати? — Морис отошёл от нас двоих, чтобы захватить в кадр остальную команду США. — Ходили в ресторан? Надо, кстати, как-нибудь сходить ещё туда, — он указал на американские горки, виднеющиеся за небольшим парком. — Там целый парк аттракционов... — У нас будет время покататься? — спросил Эйден у меня. — Лучше обблеваться от них, чем от чурчхеллы, — достаточно громко пробомортал Морис и улыбнулся. — Но сейчас я жду девочек, и мы пойдём на картинг. — Картинг? — я положила магнит с дельфином на место. Эйден хлопнул рукой по моему плечу. — Эйвери любит картинг. Он прав, я и правда люблю картинг. — Присоединитесь? Меня попросили сопроводить Камилу и Майю, им в такое время даже на улице нельзя без совершеннолетних находиться. Я сегодня отец, — и он гордо выпятил грудь вперёд. Я улыбнулась. — Будете дядей и тётей. Я посмотрела на Эйдена. — Ты хочешь? — Ты в платье, — напомнил он. — И что? — спросили мы с Морисом в унисон. Эйден пожал плечами, но на его губах тоже появилась улыбка. Когда пришли девочки, мы позволили Морису вести нас; никто из нашей команды не изъявил желания присоединиться к нам, поэтому впятером мы пошли по парковой зоне, в темноте: Морис с камерой впереди, две пятнадцатилетние девчонки за ним и замыкали это шествие мы с Эйденом. На часах полодиннадцатого, а мы идём кататься на машинках. — Мне кажется, ты всё-таки замёрзнешь, — проговорил мне Эйден, но я отмахнулась. — Сидеть в тёплом ресторане и потягивать виски? Не-е-ет, — протянул он смешным голосом. — Это нам не по душе. Идти с грузином-блоггером и двумя подростками на картинг в коротком платье, когда на улице немного выше нуля? Супер, самое то! — сказал он и я пихнула его в бок. — Слабый удар. Надо тебя поднатаскать. — я ударила сильнее. Он даже не опустил головы. — Всё ещё слабый. Не позорься. — Это всё виски. — Ага. На картинг ночью тебя тоже виски потащил? — Может и так. А знаешь, что ещё виски заставил меня сделать? — спросила я. Эйден хмыкнул, поощряя меня продолжать. — Я впервые поцеловала Билли, после того, как в соло выпила полбутылки. — Ты говорила, что это она тебя поцеловала. — Я позволила ей себя поцеловать, — исправилась я. — И ты говорила, что это произошло в гримёрке после шоу. — Я там и распивала. Эйден снова хлопнул мне по плечу, и я прочитала его мысли: «Я тебя обожаю, Делакруа». — Как у вас с ней? Отношения на расстоянии работают? — Я была благодарна, пока ты не лез с этими вопросами. Но не надолго тебя хватило, я смотрю, — я хмыкнула. — Я уважаю твою личную жизнь, но... Ну, если не хочешь — не отвечай. Мне просто интересно. Мы вышли из деревьев, и я уже увидела кассу картинга. — Давай потом как-нибудь это обсудим? Наедине и в тепле. POV Эйден — Мы не будем сниматься с этапа! — кричит и Эйвери тоже, а я сдерживаю себя, потому что если орать будем мы оба, то мы ни за что не договоримся. Я упираюсь руками в спинку стула, стоящего напротив кушетки, на которую уложили Эйвери. Она начинала заводиться, но за последние месяцы я понял, что она как быстро выходит из себя, так быстро и остывает. Раньше она вообще никогда не злилась. Но раньше и я не думал, что смогу повышать на неё голос. — Но ты не можешь кататься, если не будешь чувствовать ногу, — медленно произнёс я, упираясь взглядом в её глаза. Она безумная. Я не выйду на лёд, пока она не в себе. Медики что-то говорят тренерам, тренера отвечают им, но нам ничего не переводят. Я вижу, как Эйвери заводится всё сильнее. Хочу обойти стул, чтобы сесть рядом с ней, и попытаться успокоиться вдвоём, но она уже подскакивает с дивана. Медики пытаются её усадить, и продолжают, что-то толковать Нине и Оскару. Я заметил, что она не опиралась на правую ногу. Как она собралась прыгать? — Переводите! — рявкнул я. Нина смерила меня холодным взглядом, но Оскар сделал шаг в нашу сторону и успокаивающе выставил руки. — Она сможет кататься, — начал он. — Связки у неё целы, судорогу сняли... — Откуда они знают, что у неё целы связки?! Поверили ей на слово? Что ей не больно? — Эйден, она бы не лежала так спокойно будь у неё травмированы связки, — сказал он. О, они её не знают... Эйвери Делакруа и с переломом бы пошла на лёд. — Значит, решено, — Эйвери снова встала. — Пошли. Нам надо снова разогреться. Мы пропустили разминку на льду. Её уже никто не останавливал. Это какое-то безумие... Пять минут назад она упала с прыжка во время разминки, и я её нёс на своих руках на осмотр врачами, пока она даже говорить от боли не могла. У меня вся жизнь перед глазами пронеслась. Не могла она так реагировать на обычную судорогу, я был уверен, что там что-то серьёзнее... Не так давно российская девочка порвала связки на разминке перед этапом, и когда я увидел Эйвери, лежащую на льду... Я был практически уверен, что это конец. Она позвала меня, стоя в дверях. Я повиновался. — Ты понимаешь, что нам не нужна эта медаль? — прошипел я, пока мы шли по коридору. Я слышал шаги тренеров за нами, но в какой-то момент они утихли. — Я уверен, что Финал отменят. Эйвери, это бессмысленно. Это бессмысленный риск! — Ещё сегодня утром ты был уверен, что Финал состоится. — Когда речь идёт о более важных вещах... — Эйден, я бы не стала рисковать, если бы не знала, что я чувствую себя превосходно. — Перегибаешь. — Всё в порядке. Телефон снова зажужжал в кармане спортивной куртки. Билли. Я снова скинул. Завибрировал телефон Эйвери. Она тоже звонок сбросила. Она шла довольно бодро, почти не прихрамывала. Может быть она и правда в порядке. — Ты хочешь сказать, это была и правда просто судорога? — спросил я. Мой телефон снова зазвонил. Я нащупал кнопку и выключил звук. — Ты меня первый год знаешь? — раздражённо спросила она. — Не беси. Ты же знаешь моё бедро. — Тебе никогда не приходилось его замораживать... — Всё бывает в первый раз, — отрезала она и прошла в тренировочный зал, придержав дверь мне. Тут уже были все фигуристы помимо австрийской пары, которая шла первая в последней разминке. — У тебя точно ничего не нашёл этот супер-мега-врач в Лос-Анджелесе? — Точно. Давай пройдёмся по прыжкам. Она начала разогревать мышцы и суставы. Я заложил руки за голову и глубоко вздохнул. Ещё сегодня утром моей единственной проблемой был тот факт, что в Сочи прилетел Хьюдсон. Я выходил на утреннюю тренировку, и эта высокая, длинноволосая и чертовки привлекательная мужская копия Эйвери стоит у выхода из отеля и хихикает рядом с самой Эйвери. Он меня убивает. Но не весь мир крутится вокруг меня. Надо вернуть мне свою былую невозмутимость. Эйвери плохо на меня влияет — я стал слишком нервный. Или это этот сезон на меня так влияет. Или жизнь вдали от дома. Или холод. Я слишком люблю солнечный Лос-Анджелес, чтобы нормально существовать в вечном полумраке осенней Москвы. Я знаю, что в глубине души Эйвери хотела бы навсегда вернуться в Париж, но я бы там жить не смог. Я цветочек, мне нужно солнце. — У нас очень мало времени, — проговорил я, и именно в этот момент к Мишиной и Галлямову, разминающимся в противоположном конце зала, подошли Нина и их тренер. Мы сделали тройной тулуп и продолжали наблюдать за их разговором. В зале висел телевизор, по которому показывалась прямая трансляция с арены. Австрийская пара уже закончила прокат: с помарками, но без значимых ошибок. Нина подошла к нам. Я опустил Эйвери с поддержки. Я чувствовал мурашки на её руках: либо она замёрзла, либо ей больно. — Как ты? — спросила Нина. Эйвери просто кивнула. — Вас поменяли местами с ними, — она кивнула на российскую пару. Я вздёрнул бровь, и когда пересекся с недовольным взглядом Галлямова, с ухмылкой помахал ему пальчиками. Нина ударила меня по руке. — Пойдёте последними. Лишние три минуты времени. Тренируйтесь, — она посмотрела на часы на запястье. — Через пять минут жду вас уже под трибунами. Я медленно выдохнул, потирая руку. — Вот у неё удар хороший. Эйвери хихикнула. — Смешно? — спросил я. Она пожала плечами. — Забавно. Я не стал уточнять, что именно она находила во всей сложившейся ситуации «забавным» и подал ей ладонь. — Выкид тройной лутц, — предупредил. И через пять секунд она его чисто приземлила. — Я хочу курить, — сказала Эйвери мне, пока мы ждали автобус до отеля. Идти тут всего ничего, но было принято решение не нагружать ногу Эйвери лишний раз. «Я хочу курить» в последнее время стало её любимой фразой. Я осуждал курящих. У меня не было ни одного постоянно курящего знакомого, никогда. Исключение составлял Хьюдсон. Мне кажется, если бы не он, Эйвери бы и не задумывалась о возможности курения. Хотя, ещё был Дэнни, менеджер Билли, который, насколько я помню, когда-то уже давал Эйвери сигареты. Ещё я знаю, что её французский дружок Кевин Эймоз периодически курит, и один раз с сигаретой я видел Лизу Туктамышеву, но, думаю, это были единичные случаи. Всем нам иногда нужна сигаретка. И всё же, я надеюсь, что эта её фраза останется лишь словами. Я не уверен, сможет ли она кататься на том уровне, на котором мы катаемся сейчас, если начнёт курить. И по мне это... слабость характера. А Эйвери не слабая. Эйвери — одна из самых сильных характером людей, которых я встречал за свои двадцать четыре года. Я ударил по козырьку её кепки, и та опустилась, прикрыв ей лицо. Эйвери издала злые звуки. — Ты писала Билли? — спросил я. — Она наверняка волнуется. Она дёрнула плечами. — Она видела по телевизору, что со мной всё в порядке. Я поджал губы. Она слишком с ней строга. — Ты предлагала поговорить, когда мы будем наедине. — А ещё я упоминала тепло. — Как хочешь. Прошло некоторое время, и она всё же заговорила: — Ей тяжело даются отношения на расстоянии... — Не могу её судить... — ...Но она отказывается лететь сюда. А я не могу постоянно летать в США. Это далеко и физически тяжело. И нет столько времени. Каждый день тренировки на вес золота... — Мне всё равно кажется, что ты что-то не догавариваешь. — В смысле? — Не могут быть все ваши проблемы из-за одного только расстояния. — Да. Ещё потому что у меня есть цели в жизни, — отрезала она. — Которые не совпадают с её, — констатировал я, и Эйвери бросила на меня едкий взгляд. — Она хочет семью? — Она не хочет семью. Она сама ещё ребенок. Она просто хочет, чтобы я была у неё под боком. Только вот она может строить свою карьеру, сидя дома, а я нет. И так уж получилось, что сейчас я могу её строить только находясь здесь. Ей надо это понять... — И поэтому ты отказала ей в браке, я понимаю. — Что? — Ты боишься, что она тебя не ценит... и мешает развиваться. И ты не хочешь провести так всю свою жизнь. Но это не так, Эйвери. Мы уже почти год живём в России. И вы всё ещё встречаетесь. И мы же не будем здесь жить всю жизнь... В какой-то момент нам придётся вернуться в США. И всё будет, как раньше. Я практически услышал, как её челюсти сжались. — Что будет, как раньше? Я снова устроюсь её менеджером? Я буду бегать за О'Коннеллами, подтирая их задницы? Это был хороший старт, но это не моя жизнь. Я не хочу никого обслуживать до самой старости. — Но тебе это нравилось. Это твоя натура. Ты всегда всем помогаешь. Я прислонился к колонне и устремил взгляд вдаль. Я очень боялся спугнуть Эйв, её не так просто вывести на откровения. А ещё я боялся разозлить её, так как она вспыхивает, как спичка. Если я её разозлю — она отправится в отель пешком. — У меня не было с чем сравнить, — ответила она и краем глаза я заметил, как она сняла кепку. — Это — моя жизнь. Фигурное катание. Соревнования. Прыжки. Адреналин. Я готова вставать в шесть утра каждый день и оббивать себе ноги об лёд, зная, что я сама строю свою судьбу. У меня это в генетике. Катание у меня в генетике. Я хочу продолжать делать то, чему обучил меня мой отец! Может я и не стану таким классным тренером, как он, но я стану классной спортсменкой. — Ты уже классная спортсменка, — мягко сказал я. Эйвери снова бросила на меня взгляд, в котором читался укор. Её чёрные короткие волосы разносил ветер в разные стороны, она достала кончики волос изо рта, закрутила кое-как волосы в пучок и быстро надела кепку, пока они снова не разлетелись. Волосы с затылка смешно остались висеть у шеи. Я сначала хотел помочь их заправить, но решил, что пусть ходит так. Выглядит забавно. — И я бы ей не стала, если бы я осталась хвостиком О'Коннеллов, — выдохнула она. — И если бы я тебя не нашёл, — добавил я с ухмылкой. — И если бы ты меня не нашёл, — согласилась она. Подъехал автобус. Я подал Эйвери руку, помогая забраться по ступеням, оплатил проезд за двоих и уселся на место, которое она заняла. — Я тебе когда-то уже говорил, что если что... Если вдруг у вас с Билли что-то не сработается, я всегда могу всё бросить и мы уедем во Францию, — сказал я. Эйвери хмыкнула. Уверен, что она запомнила те мои слова. — Меня в принципе ничего не держит в ЛА. Родители хорошо устроены, а даже если к тому моменту я вступлю в серьёзные отношения, то это будет человек, который будет согласен переехать куда-угодно. Да, что ты смотришь? — спросил он, когда я зыркнула на него. — Я не стану связывать свою жизнь с кем-то кто до старости хочет просидеть в своей стране. Перейдём в французскую сборную и будем кататься до пенсии, конкуренция там ещё хуже, чем в США. Эйвери ударила меня кулаком в плечо. — Всё ещё слабый удар. Как тебе повезло, что на карантине я купил себе грушу и занимался боксом. Хорошо иметь такого талантливого человека рядом с собой, не так ли, Делакруа? — Может когда-нибудь научишь меня готовить. — Это вряд-ли. Может петь? — Это ещё больше вряд-ли. Стой, что? — она повернулась ко мне. — Ты умеешь петь? Я вздёрнул брови. Она смеётся? — Я никогда при тебе не пел? — Где это должно было произойти? — Да где угодно! Правда я никогда не пел при Билли, а ты очень часто с ней. — «Очень часто»... — Я не пою при тех, кто заведомо поёт лучше меня. Ты ведь знала, что я пять лет состоял в школьном театре? — Да, но я не знала, что ты там пел! — Я тебе никогда не показывал видео?! О, Боже мой, Делакруа, я сейчас попрошу маму что-нибудь скинуть, и у тебя ожидается просто прекрасный вечер! — Ты играл в мьюзиклах?! Она шутит?! — Да! — я воскликнул, и наш разговор, казалось, слушал уже весь автобус. Эйвери снова ударила меня в плечо, намекая утихнуть. — Это просто безумие, ты не знала, что я пою..? — Я слышала, как ты поёшь, пару раз, но это были... звуки из тиктока, там не надо особых навыков, — проговорила она. — Ну капец, что ты ещё делал в детстве?! Фигурное катание, балет, мьюзиклы... — Бальные танцы, — добавил я. — Готовил на всю семью... — Ты такой стереотипный гей, — выдавила Эйвери, прежде чем покатилась со смеху, засипела и упала мне на колени. Я похлопал её по спине. Я ещё и в одежде хорошо разбираюсь, но это её добьёт.